-53-

Очнувшись от ноющей боли во всей правой стороне тела, я не сразу поняла, где нахожусь. Только переведя дух, я смогла осмотреться. Совершенно точно я была в больнице, плечо туго перебинтовано и фиксировано бандажом, в вене система. Егор был рядом в кресле напротив и спал.

«Скотина» — не смогла сдержать рвущиеся мысли, но успела прикрыть рот, чтобы не разбудить Аристова своим воем.

Прикусив губу и представляя в уме белый лист чтобы не думать, я вырвала из вены капельницу, едва шевелящейся правой рукой. Как сапёр, идущий по минному полю, я слезла с больничной койки и покинула палату. Дальше припустила быстрей к лифту по пустому коридору знакомого до боли цокольного этажа. Чувство было такое, что здесь было начало, здесь и настал конец, и именно об этом говорил шаман. Но даже мутящая сознание боль не смогла стереть память, начало было в другом месте. Побег из больницы дался мне так легко, словно позволили это сделать. Только я не знала, сколько дней прошло с момента моего поступления в эту частную клинику.

К моему счастью, очнулась я в вечернее время, когда уже стемнело и добираться по привычному маршруту было проще. Никто не глазел на меня босоногую, бегущую дворами в больничном одноразовом халате. Чувство стыда накрыло меня в полной мере, когда, добравшись до своей однушки, я позвонила соседке. Именно ей я оставила ключи от квартиры на всякий случай. Открыв дверь, пенсионерка потеряла дар речи при виде меня.

— Здравствуйте, ключи от квартиры, дайте, — произнесла отрывисто.

Меня трясло как наркоманку доживающие последние дни и пересохший рот плохо справлялся с речью.

— Кирочка, всё хорошо? — спросила соседка, после нескольких секунд ступора.

— Ключи, пожалуйста, — попросила настоятельно, протянув руку.

Меня мутило от боли и страха, хотелось поскорей скрыться в квартирке, пусть и ненадолго.

— Сейчас, — строго отчеканила старушка и захлопнула дверь перед моим носом.

Вероятно, она решила, что я точно наркоманка и побоялась держать дверь открытой, но ключи всё же отдала.

Попав домой, я первым делом закрылась на все замки и после кинулась к крану. Жажда словно сжигала изнутри, а пересохший рот мешал нормально дышать. Наполнив лишь половину стакана, я стала жадно пить и вдруг...

«Какая гадость, а нормально воды нет?»

Вальяжный женский голос, звучащий изнутри напугал меня. Я подавилась и стакан, выскользнув из руки, грохнулся на пол и разбился.

«Можем сбегать до ручья. Ледяная вода в это время года особенно вкусна.» — повторилось внутри и тон такой, словно издеваясь.

— Заткнись... Заткнись! — закричала я, будучи в ужасе, согнулась пополам, затыкая уши руками.

От моего действия боль в плече усилилась, отдача пошла на шею и по рёбрам. Это означало лишь то, что я ещё не обращалась, но голос волчицы... Значит, у Егора получилось то, что он задумал.

«Кира, выпусти меня. Я смогу тебя исцелить.»— её голос теперь сменил тон, и я чувствовала, как она мечется внутри меня, желая свободы.

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — осев прямо на осколки от стакана, я зарыдала.

Сколько я так просидела? Часа два точно и эта сука молчала, а как только я попыталась встать она снова подала свой мерзкий голос.

«Выпусти меня. Ты излечишься, и мы сможем забрать детей.»

— Я тебе не верю... Ты с ними заодно... Мне было так страшно там... А ты?! Ты даже не заступилась...— жалко проскулила я, горючие слёзы вновь покатились по щекам.

Эти слёзы были по детям, я так хотела к своим мальчикам. Взять на руки, обнять крепко, вдохнуть особый только им принадлежащий запах и развеселить, чтобы услышать заливистый смех сыновей.

«Я не могла выйти, как и сейчас.» — тревожное признание волчицы меня вывело из себя.

— Что значит не можешь? Что значит не можешь?! То есть, ты по-прежнему нихрена не можешь, но будешь болтать в моей голове?!

«Кира, сейчас ты блокируешь меня, позволь мне выйти. Отпусти на волю. Прошу...» — она снова заметалась.

Это невозможно было объяснить. Я этого не видела, но явственно ощущала. Каждое движение её тела, как переступает с лапы на лапу, как опускает голову вниз и её желание бежать. Бежать без оглядки из моей квартиры.

— Как ты меня достала!

«Мы должны действовать сообща. Выпусти, я буду на твоей стороне.» — пообещала она.

Я была в таком аду, что та темнота, в которой я обычно оказывалась в моменты оборотов, в этот момент была бы мне спасением. Только я не подумала, что всё будет иначе.

— Угу, хорошо! Хорошо! Знать бы ещё, как это сделать?!

«Просто позволь выйти мне, подумай, что разрешаешь.» — объяснила она, в этот раз радостно переминаясь и подпрыгивая на передних лапах.

— Сейчас, только сделаю кое-что.

Тяжело дыша, с потемнениями в глазах, переживая невыносимые вспышки боли, роды в сравнении с которыми, казались цветочками, я забаррикадировала входную дверь.

— Сигать с окна ты точно не станешь, вылечишь меня, а там посмотрим. Проваливай! — потребовала я, выдохнув, уселась на тумбу.

«Спасибо, Кира.» — вальяжно поблагодарив за свободу, волчица размяла лапы и сделала внутренний прыжок.

Моё лицо обдул лёгкий ветерок несущий запах леса, и ощущения были сравнимы с падением в бездну. Внутри ухнуло, но я по-прежнему осталась сидеть на тумбе, не до конца осознав, что произошло.

На уровне моих глаз стояла красивая и довольная свободой волчица. Понадобилось время для осознания того, что она является совершенно отдельной от меня единицей.