Глава восемнадцатая

Адриана

Я выхожу с работы какая-то оглушенная. Много чего ожидала, но только не приглашения от Дейва съездить на винодельни. Да еще такое…странное.

Оно реально странное. Брать с собой малознакомую девчонку, да еще в поездку с родственниками… нет, может, тут такое нормально. Но что-то я сомневаюсь.

А я еще и согласилась.

Ладно, а самом деле почему бы и нет? Это просто поездка по винодельням, подобное не запрещено. А если кое-кто решит приставать…

Нет, не решит он. Почему-то эта уверенность так и крепнет во мне.

Насчет себя же могу не волноваться. Да, внутри меня сходит с ума либидо, но карьера и учеба должны быть на первом месте.

Обязаны, я сказала!

— Адри!

Я оборачиваюсь на мужской голос. Робби. Вылезает из машины и улыбается изо всех сил. Сегодня теплее, чем вчера, так что парень в футболке с короткими рукавами. И можно любоваться его татухами. Что-то яркое, абстрактное, со странными символами.

— Ты как узнал, что у меня сегодня утренняя смена?

— Извини, у меня куча знакомых. Латиша, например. Она же встречается с Дейвом, а ты — его ассистентка.

— Ну да.

Точно, Латиша его родственница. Ф-ф-фак! Ну вот зачем мне вспоминать о том, что Дейв с кем-то встречается?

— И зачем приехал?

Да, вот так в лоб. Чего мило улыбаться и гадать?

— У меня тут перерыв, может, кофе выпьем?

— Робби, а ты кем работаешь? — улыбаюсь ему.

— В автосалоне Тойота, менеджером по продажам.

— И насколько близко ближайший салон?

Робби смотрит на меня, а потом разражается смехом. Таким веселым, что я невольно улыбаюсь ему в ответ. И такими нас застает Дейв, вышедший из клиники. При этом его лицо мрачнеет пропорционально нашему смеху.

— О, Дейв, привет!

— Рад тебя видеть.

Да, да, по тону так и чувствуется. Мне кажется или скрип зубов Дейва я чувствую на расстоянии?

— Кстати, поздравляю!

— С чем именно? — цедит Дейв.

Я тоже смотрю на него с интересом: да, да, с чем? Может, у Мистера-Крутого-Ветеринара сегодня день рождение? Может, он с утра выпил и теперь раздает предложение сгонять на винодельни направо и налево?

— Ладно, каюсь, подслушал случайно как Латиша с Кирой болтали, как раз на вечеринке были. Поездка в Майами, да! Чувак, я завидую!

— Что?!

Мы с Дейвом переглядываемся: наши вопли звучат одновременно.

— Пляж Саут-Бич. — уже тише продолжает Робби и заканчивает уже едва ли не шепотом! Вот же бл…л…л…

По-другому и не скажешь. У меня улыбка с привкусом полыни. Майами, да? Меня на винодельню, Латишу — в Майами. Слушайте, у него прямо девушки на каждый день!

— Какое на хрен Майами?

Я кошусь на Дейва и едва не верчу пальцем у виска: забыть про такое? Или он так глупо пытается зачем-то оправдаться передо мной?

— Робби. — Дейв уже шипит. — Еще раз, какого хре…

Но Робби, тот самый, который только что звал меня пить кофе, пятится к машине.

— Так… знаете…. пошел я.

— Стоять!

Но от такого рыка Робби окончательно замолкает. И я только вижу как его машина скрывается за поворотом.

Ну и мне пора. А Дейв пусть начинает мечтать о Майами.

— Адри…

— Почему бы тебе все же не позвать Латишу в выходные? — спрашиваю тихо. — Вдруг ей не понравится то, что я еду с тобой.

— Так, Адри, стой!

— Не, не, не. — я начинаю пятиться, а Дейв не рискует схватить меня за руку при куче народу вокруг.

— При чем здесь Латиша? Я вообще не в курсе этой поездки!

— В любом случае желаю удачи, счастья и все такое! Пока, пока!

Вот хорошо, что вокруг много народа, и Дейв не осмеливается хоть как-то меня остановить. А я торопливо огибаю прохожих, спешу к остановке.

Дура, дура, дура! Мне так и хочется заорать это во все горло. Дело ведь не в том, что я согласилась на идиотскую поездку на винодельни. Дело в том, что на миг я ощутила себя девушкой Дейва. Несмотря на то, что это глупость, что это невозможно и вообще он занят!

Хорошо, что как раз подходит мой автобус. И я успеваю заскочить в него прежде, чем Дейв добегает до остановки. Смотрю в окно и шепчу ругательства.

Где вообще мой мозг, когда я вижу его?

Дейв не пытается забежать в автобус. Он словно понимает — я не обрадуюсь этому. Стоит и смотрит на меня.

Я на него.

"Выйди", — читаю по губам.

Вместо ответа показываю оттопыренный средний палец. И отворачиваюсь. Пусть милуется со своей Латишей. А я — ассистентка, у меня с ним только работа.

* * *

— Хорошо, что ты вернулась!

Таким возгласом меня встречает мама. Она выскакивает из гостиной, стоит мне закрыть за собой дверь. Нира на ее руках издает тонкое "мяуууууу", и машет лапой в мою сторону.

— Что такое?

— Я не могу ничего делать! Адри, эта кошка не слезает с рук! Стоит мне опустить ее на лежанку, как начинается истерика!

— Она в стрессе. — я перехватываю Ниру и прижимаю к себе. Сердце кошки бьется быстро-быстро, а еще мне не нравится ее дыхание. То ли свист, то ли едва уловимый хрип. Ф-ф-фак, неужели проблемы с сердечно-сосудистой системой.

— Теперь в стрессе я. — стонет мама. — Серьезно, полдня просидела с кошкой на руках, пересмотрела "Академю "Амбреллу", пила и ела одной рукой.

— Когда ты в последний раз так расслаблялась?

Мама смотрит на меня, потом сдувает с лица светлые прядки и улыбается.

— Ладно, один-один. Я действительно отдохнула, но давай все же что-то сделаем.

— Тут поможет только время. — вздыхаю я. — Ну и успокоительное. Я сегодня купила его. Идем, Нира, видимо, теперь моя очередь таскать тебя на ручках.

Оказывается, кошка вошла во вкус. Я ем вместе с Нирой, умываюсь с ней же, переодеваюсь под ее нескончаемые разговоры. Полное чувство, что у моей новой питомицы недостаток общения. Сфинксы очень общительные, они нуждаются в хозяине или в сородичах. Потому Нира отказывается слезать с моих рук.

А вечером возвращается Рэй. К тому времени я уже валяюсь на диване, а Нира лежит на груди и мурлыкает, навевает дремоту. От этого наползает дрема, лень. С трудом открываю глаза, вижу Рэя в гостиной и… подскакиваю. Нира лишь мявкает, когда я стискиваю ее.

— Ты мне нужен!

— Зачем?

Отчим едва не пятится от моего энтузиазма. А при виде Ниры и вовсе глаза становятся круглыми.

— Держи! Твоя очередь!

— Чего?

— Надо гладить кошку. — говорю ему сурово. — Кошке требуется любовь, ласка, внимание…

— И чего-нибудь пожрать! — подхватывает Рэй. — Знаю я их. Такая горячая! Так, и что? Просто держать?

— Гладить!

Наш с мамой одновременный ответ перебивает звонок мобильника. Моего. Правда, при виде номера, я невольно бормочу уже привычное "ф-ф-фак". Дейву то что понадобилось? И не взять нельзя, он же мой босс.

— Слушаю. — отвечаю как можно суше и деловитее.

— Выйди, а?

— Чего?!

На всякий случай я отхожу в сторону кухни. Хорошо еще мама и Рэй заняты Нирой и обменом новостей. Так что им не до моих разговоров.

— Выйти можешь? — повторяет Дейв. — Я неподалеку.

— Сталкер что ли? — не выдерживаю я. — Преследуешь?

— Ни за что. Это просто разговор.

— Ф-ф-фак! — шиплю я. — О чем разговаривать, босс? Мистер Крутой Ветеринар, ты хочешь мне лекцию прочитать, м-м-м?

— Я хочу убрать недомолвки, которые могут помешать работе!

Просто медленно опускаюсь на один из барных стульев. Вот как так? Стоит себе внушить о том как не надо реагировать на мужчину, так этот самый мужчина приезжает под окна и просит поговорить.

А с Дейвом мне даже разговаривать опасно. Да что там, приближаться ближе чем на метр не стоит, у меня голова кружится.

— У нас есть недомолвки, которые стоит обсудить вот так, на ночь глядя? А вдруг Латиша приревнует?

— При чем здесь она?

— Ну так чемоданы в Майами небось собирает. — хмыкаю я. — Слушай, извини, Дейв, не выйду. Дело даже не в работе, просто мне по-человечески обидно за твою девушку. Я молчу о том, что ты целуешь других в барах, так еще и под окнами мартовского кота изображаешь. До завтра.

— Адри…

Но я уже сбрасываю вызов. Говорить нам не о чем. И да, мне сейчас не до отношений, сначала — цель. Потом — мужчины.

— Кто это, милая?

Ну да, мама тут как тут.

— Обсуждала завтрашнюю смену.

— Адри, — мама чуть прикусывает губу, всегда так делает если нервничает. — Я все понимаю, ты стремишься учиться, сделать карьеру. Но тебе не кажется, что иногда стоит чуть расслабиться? Тебе всего двадца…

— Я знаю сколько мне. — перебиваю ее. — Мама, я тебя люблю, и Рэя люблю. Но также я люблю себя и хочу строить свою жизнь. В нее входят свидания, но они не на первом месте. Я в новой стране, мне надо тут устраиваться и…

— Устраиваться можно по-разному. Например…

— Выйти замуж как ты?

Ладно, у меня вопрос вырывается сам собой, нечаянно. И сразу мысленно сжимаюсь, так как уверена — мама сейчас обидится. Я же вроде как намекаю, что она предпочла спрятаться за мужем и так далее.

Но мама в очередной раз удивляет меня. Она лишь подходит к Рэю, который вовсю сюсюкает с Нирой, и весело хохочет.

— Да, доча, я выскочила замуж, побыла домохозяйкой, да и сейчас работаю скорее в удовольствие. Но что плохого в этом? Каждый выбирает свой путь, милая. Возможно, тебе стоит немного пожить для себя? Познакомиться с…

— Мама! — я уже почти рычу. — Не хочу знакомиться, хочу от личной жизни отдохнуть.

И тут я вижу как в темных маминых глаза мелькает вина. Нет, только не это!

— Я не о Нике сейчас. — говорю торопливо. — Просто не доверяю мужчинам. Такое ведь бывает?

— Так! — перебивает меня Рэй. — Если вы собираетесь обсуждать женские закидоны, то я ушел к себе. Переоденусь и спущусь. Лысая фигня, ты со мной?

Судя по тому, что "лысая фигня" громко мурлычет и сидит у него на руках, Нира не против такого прозвища.

— Мама, мы с тобой просто разные. Я…я сама сейчас не знаю толком чего хочу. Но точно не отношений. Я пока не готова, я ее не обжилась в этой стране. Блин, да мне просто хочется учиться! И работать!

— Не буду с тобой спорить. Но хочу напомнить, что отношения и работу остальные как-то совмещают.

— А я псих. — бубню себе под нос. — Я долбаный псих и мне нужна работа. А еще хочу снять квартиру, но это пока никак.

— Рэй сказал вы это обсудили.

— Потому я и говорю, что того самого… с вами пока живу.

— Иногда я не понимаю в кого ты такая. — бормочет мама. — Ведь и мальчиками интересовалась, и на свидания бегала. А тут точно подменили.

Я машу рукой и просто ухожу в комнату. Устала, я устала. Мне хочется в душ, смыть усталость и этот идиотский разговор с Дейвом.

Надеюсь, он уже уехал домой, а не решил остаться перед домом. Это уже, знаете ли, преследование.

Но ни в одном из окон я не вижу машины Дейва. И немного отлегает от сердца, но при этом царапает внутри. Что ж я такая ненормальная то? Почему? Почему этот засранец не идет из головы? Что в нем такого? Офигенная улыбка? Сильные руки с темными волосками? Глаза. в которых черти пляшут? Обалденный поцелуй?

— Просто мужчины давно не было. — говорю вслух.

А сама смотрю в зеркало. Ок, допустим, я могу ответить на вопрос чем мне приглянулся Дейв Райн, но тогда другой вопрос: а во мне то что такого? Недоступность, которая разжигает? Да ну ладно, я не одна такая. Латиша гораздо сексуальнее, она явно знает его лучше. А у меня синяки под глазами, акцент и ничтожный опыт с мужчинами. А еще неумение флиртовать, зато умение отшивать.

— А-а-а-а-а-а! — тихо рычу и падаю на кровать. Прямо в одежде. У меня сейчас голова лопнет, мозги из ушей полезут и все такое. Почему нельзя просто заснуть и отдохнуть? Уберите Мистера-Крутого-Ветеринара из моей головушки!

Руки точно сами собой скользят по груди и животу, футболка мешает, царапает кожу. Она опять становится слишком чувствительной, слишком горячей.

— Ф-ф-фак. — шепчу жалобно.

Кровать слишком просторная, мне слишком сейчас холодно и одновременно бросает в жар. Мысли в голове путаются, я переворачиваюсь на живот, вцепляюсь в подушку. Внутри все горит, плавится. И в голове образ Дейва, его чуть хриплый голос.

Что сказать, сон приходит далеко не сразу. Я лежу и стараюсь дышать ровно, изгнать из головы Дейва, мысли о том, где он сейчас. Я не должна ревновать чужого мужчину.

* * *

Оставшиеся два дня до пятницы проходят… странно. Я даже радуюсь, что мои смены выпадают на утро. Я не высыпаюсь, а в сонном состоянии на Дейва реагировать проще. Организм хочет кофе и кроватку, а не вот это вот все. И сознание сконцентрировано на том, чтобы думать о работе, не допустить ошибку. Так что, к счастью, Дейв занимает мои мысли уже после смены. Когда сам он далеко, а вокруг меня только родственники и Нира.

Я даже никуда не хожу, не отвечаю на звонки Робби. Для всех — у меня болит голова из-за скачков погоды. В Ванкувере и правда с погодой творится нечто ненормальное. Хотя Рэй утверждает, что это типично для весны. Но я правда ощущаю себя немного разбитой, когда утром за окном солнце, через полчаса дождь, а потом опять солнце, а затем ливень. Я не понимаю как одеваться, не понимаю как выходить гулять. И в конце концов, в четверг вечером просто валяюсь на постели и глажу Ниру. Хоть она начинает приходить в себя. Предпочитает компанию Рэя, но когда его нет дома, то ходит за мной хвостиком. А у мамы предпочитает выпрашивать еду.

— Хорошо быть кискою, — бормочу в потолок, — хорошо собачкою… как там дальше?

Осенью идти в колледж, с документами вопрос я утрясла. С деньгами… ну к счастью у меня есть сбережения от продажи квартиры, что оставила бабушка. С ними я сюда и приехала. Их как раз хватит на обучение, а на все остальное надо зарабатывать. С мамы и Рэя я денег брать не собираюсь.

Нира под моей рукой вдруг перестает мурлыкать и приподнимает мордочку. Тоска из ее взгляда ушла, теперь там привычное для сфинксов любопытство и желание все-все разузнать.

— Рэй пришел? — спрашиваю у Ниры.

Она коротко мявкает и убегает вниз, я лениво спускаюсь следом. Еще один день прошел в каком-то сонном состоянии. Уже десять вечера, есть возможность заснуть до того, как мне в голову полезет Дейв.

— О, мисс Ленивая Лепешка опять лежала весь день? — примерно так приветствует меня Рэй. Они с мамой ходили куда-то в кино, я даже не стала узнавать куда именно.

Я занимаюсь тем. что гоню из головы Дейва. Читаю ужастики, лишь бы не любовные романы, смотрю ужасы и триллеры. Из дома выходить не рискую, так как в голове пульсирует страх: встретить Дейва с его девушкой. И плевать, что Ванкувер город огромный и столкнуться случайно — ничтожный шанс. Я же уже сталкивалась с ним.

— Рэй, девочка устает. — вмешивается мама.

— Нет. — отрезает тот. — Девочка пытается впасть в депрессию, хотя к ней не имеет ни малейшего повода. Нира, котенька моя, иди сюда.

Нира одним прыжком оказывается у Рэя на руках, мордочкой тычется ему в щетину, мурлычет так, что слышно, кажется, во всем доме.

— Адри, — ахает мама, — это правда? Но… но какая депрессия, милая? У тебя все есть, ты осенью идешь в колледж. Ты что, тоскуешь по родине? По друзьям?

— Мама, все у меня в порядке! Считай я до конца еще не пришла в себя.

— Да, да, — ворчит Рэй, — а то я не успел тебя узнать. То носишься как бешеная, а то превращаешься в лепешку и лежишь целый день.

— Не целый. — возражаю вяло. — До обеда я в клинике.

В итоге мне удается убедить родителей, что все в порядке, для вида выпиваю таблетку от головы и удираю обратно в спальню. Хочу дочитать ужастик.

А к утру мне почти удается выспаться. Возможно, Стивен Кинг и правда отличное средство от безответной любви.

Увы, увы, влюбленность это или любовь — неважно. Дейв из моей головы неохотно уходит только под давлением кучи книг. В итоге, на работу я приезжаю почти бодрой, с кофе в руках и зонтиком подмышкой. На небе ни облачка, но я уже не верю. Ванкувер оказался весьма коварен в плане погоды.

Вот хорошо, что Дейв со мной общается сейчас только по делу. Еще бы не косился периодически так, точно прикидывает что-то.

Я вбегаю в клинику и почти сразу сталкиваюсь с Амираной. Медсестра кидает на меня быстрый взгляд и командует.

— Идем быстрее, скоро приедут пациенты на девять утра.

— Что там будет?

Но обычно болтливая Амирана сегодня хмурая. Лишь говорит, что Дейв все объяснит и уходит. Я же быстро накидываю халат, мою руки и пытаюсь понять, где носит Дейва. В кабинете его нет, я уже туда постучала.

Его нахожу у кофемашины, в конце коридора. Там такой отличный закуток, где можно передохнуть две минуты, глотнуть обжигающий напиток и снова отправиться в бой.

— Эм-м-м, привет. Тут Амирана сказала, что ты мне скажешь, что сегодня за первый пациент и…

— На девять утра записаны Эдвард Моун и его спаниель по имени Шарк. Шарку одиннадцать лет и у него вторичный иммунодефицит. — Дейв отхлебывает кофе, продолжает. — На лечении около восьми месяцев, сейчас пошло резкое ухудшение.

Я слушаю его слова про парвовирус, что послужил причиной иммунодефицита, про то, как пытались поддержать организм собаки. А внутри разрастается противный холодок. В районе живота. Такой, как при приеме стоматолога, или как если тебе предстоит сложная операция.

— Дейв, — перебиваю его речь, — погоди. То есть… вылечить его нельзя?

— Ты и сама знаешь, что иммунодефицит практически не поддается лечению, можно проводить поддерживающую терапию. Но неделю назад у Шарка начали отказывать почки, печень в критическом состоянии.

Холодок стал сильнее, поднялся по спине.

Многие считают, что в какой-то момент ветеринары перегорают, перестают чувствовать эмоции пациентов. Неправда. Я пока не могу абстрагироваться и делать все с холодной головой.

— Усыпление? — спрашиваю не своим голосом. Руки в карманах халата начинают дрожать.

— Они оба мучаются. — тихо отвечает Дейв. — Ты когда-нибудь усыпляла, Адри?

Я киваю и прикусываю губу почти до боли. Один раз мне пришлось это сделать, а вечером напилась и рыдала.

— Отлично, иди с Амираной и приготовьте все.

— Но они еще не пришли!

— Просто сделай то, что я говорю.

— Он может передумать. — бормочу я упрямо. — Мы не можем настаивать на усыплении, а он может отказаться.

— Док, я все сделаю. — говорит Амирана, которая неслышно подкрадывается со спины. — Вы это…поболтайте. Что я, не знаю разве, как это сложно?

Она уходит, а я понимаю, что холодок добрался до рук.

— Дейв, я…

— Адри, это всегда тяжело.

— Именно, но у тебя больше опыта и…

— И поэтому я буду присутствовать и смотреть как ты это делаешь.

Холод перекидывается на затылок. Я смотрю на руки Дейва, в которых зажат стакан с кофе. И понимаю, что даже горячий напиток меня не согреет. Это другой холод.

— Почему я? Разве у вас это не делают техники?

— Нет, это делает врач. Адри, ты врач?

— Врач, который предпочитает спасать жизни…

— И убирать боль. — перебивает меня Дейв. — Идем, идем, мистер Моун уже скоро будет.

Мы идем в третий кабинет, куда как раз должны проводить пациентов. Мне в нос слишком сильно бьет запах лекарств вокруг. Хотя до этого я думала, что здесь скорее пахнет чистящим средством и сухими кормами.

Мистер Моун напоминает мне такой крепкий дуб. Из тех, что могут стоять по двести-триста лет и даже не покачнуться. Но сегодня он явно готов упасть. Седые волосы растрепаны, глаза покрасневшие, точно он недавно плакал. Хотя почему "точно"? Скорее всего так и было.

— Доброе утро, — произношу тихо, — меня зовут Адриана Велимова и…

— Она мой ассистент, мистер Моун. — перебивает меня Дейв. — Здравствуйте. Жаль, что нам приходится встречаться по такому поводу.

— Шарку больно. — говорит мистер Моун. — Ему очень больно, я два раза за ночь делал те уколы… от боли.

У него на руках тихо поскуливает спаниель. Обычный песик черно-белого окраса. Дейв осторожно берет его у мистера Моуна, ставит на смотровой стол. Я пока стою рядом и не могу толком говорить. Шарк выглядит похудевшим, но при этом лижет руки Дейва и продолжает тоненько повизгивать. Мистер Моун дергается от каждого такого звука.

Я продолжаю молчать, пока Дейв тихо разговаривает с ним. Только протягиваю руку Шарку и чувствую как по пальцам скользит его язык. На миг закрываю глаза. Не смогу, я не смогу!

— Я понимаю. — слышу дрожащий голос мистера Моуна. — Понимаю, что ему можно продлить жизнь на месяц… два… три. Но ему будет постоянно больно, он будет страдать.

Дейв молчит, давая ему высказаться.

— Доктор Райн, вы тогда уже мне все объяснили. Я думал, я долго думал и понимаю, что иногда надо вовремя отпустить. Скажите, так ведь будет правильно? Я не… — его голос на миг прерывается. — Я не предам Шарка?

— Вы поможете ему. — мягко отвечает Дейв. — Мистер Моун… Эдвард, давайте обдумайте все еще раз. И если уверены в решении, то…пообщайтесь с Шарком. Мы оставим вас ненадолго.

Меня едва ли не силой вытаскивают из кабинета. Прежде, чем дверь захлопывается, успеваю увидеть как мистер Моун склоняется к Шарку, зарывается в его шерсть.

— Я не могу сделать этого!

Вцепляюсь в халат Дейва. Ни за что! Не смогу, не буду! Я готова так же вцепиться ногтями в небритую морду собеседника.

— Ты это сделаешь. — точно отрубает Дейв, точно таким же шепотом. — Ты — врач, Адри, если не врешь. Пойдешь и сделаешь все, чтобы прекратить страдания.

— Врачи спасают жизни!

— Просто заткнись!

От тихой фразы я открываю рот и замолкаю, точно споткнувшись на бегу. Несмотря на то, что Дейв шепчет, в его тоне чувствуется сталь. И едва уловимое раздражение.

— Адри, жалеешь себя? А ты представь каково сейчас Шарку? У него медленно отказывают органы, его иммунитет разрушен. Малейшая инфекция и все…все! Мы полгода делали поддерживающую терапию, но она уже не помогает. Ты предлагаешь дать ему умереть в мучениях? Или все же прекратишь распускать нюни и поможешь?

— Сделай сам. Почему ты не можешь сделать это сам?

— Потому что я сейчас проверяю твой профессионализм. То, как ты умеешь действовать в любых ситуациях.

— Ненавижу тебя!

— Адри… — он берет меня за руку, но я выдираю ее. — У нас не то общение, которое приветствуется между доктором и ассистентом. Но мне плевать. А тебе сейчас советую взять себя в руки. Итак…

Я сейчас ненавижу его халат, ненавижу то, как Дейв смотрит на меня. Почему? За что? Почему я должна это сделать?

И одновременно понимаю логику Дейва. Оттого еще пакостнее внутри. Холодок уже по всему телу, я дрожу и не могу это скрыть.

— Адри…

— Надеюсь, Амирана принесет все, что приготовили. — говорю сухо и ухожу в кабинет. Дейв не успевает меня остановить, а выяснять отношение перед мистером Моуном не решается. ну и умничка. Не советую сейчас никому меня трогать.

— Ваше решение, мистер Моун. — спрашиваю мягко мужчину.

— Ему не будет больно?

— Нет. — никто сейчас не знает, как мне приходится выталкивать из себя слова. — Я введу ему глубокий наркоз. Шарк уснет, крепко-крепко, без болей. А затем введу другое лекарство и… все закончится.

— Извините, я…я… — мистер Моун буквально сотрясается в беззвучных рыданиях. А я прикусываю губу так, что еще немного и брызнет кровь.

— Не стоит стесняться чувств. — говорю ему. — Поплачьте, вспомните все, что вы пережили с Шарком.

Амирана кладет рядом со мной поднос. И беззвучно исчезает где-то за спиной. А внутри меня все покрывается ледяной коркой.

— Мистер Моун, вы выйдите или…хотите остаться?

— А я могу?

Поворачиваюсь к Дейву и тот едва заметно кивает.

— Можете, это же ваш друг.

Два шприца с прозрачной жидкостью и названиями лекарств. Я беру один, и тихо радуюсь, что руки не дрожат. Вся дрожь пока внутри, спрятана глубоко.

Мистер Моун протягивает руку к ошейнику Шарка, и тут я слышу голос Дейва.

— Не надо, Эдвард, не лишайте его этой принадлежности сейчас. Снимите… потом.

Хорошо, что внутри меня сейчас ледяная корка. Она помогает смотреть на происходящее как-то отрешенно. Это не я ввожу лекарство, а кто-то другой. Говорю слова сочувствия, делаю свое дело, а сама наблюдаю точно со стороны.

И когда уже все заканчивается, разворачиваюсь и ухожу. Все быстрее и быстрее… почти бегом. Кажется, сзади голос Дейва. Но… да пошел он! Я врываюсь в туалет, закрываюсь и только тут позволяю себе зареветь. Громко, в голос, при этом закрывая рот рукой.

Наверное, я очень хреновый врач.