Глава шестая

— Что я сделал не так?

Самое паршивое — объяснять человеку, почему он тебе не нравится. И при этом заверять его, что на самом деле просто ты такая вот странная.

Роб позвонил уже совсем вечером, когда я уехала прогуляться по центру города. Стою вот, смотрю на океан, слушаю как над головой пролетают гидросамолеты, садятся на спокойную воду.

— Ты все сделал так. Извини. Просто я чокнутая.

Чайка орет прямо над ухом. Здесь они наглые, толстые. И любят переговариваться голосами, точно кто-то скребет друг о друга лезвиями. Аж внутри мороз продирает. Или это от свежего воздуха со стороны океана? Я посильнее кутаюсь в плащ и мечтаю, чтобы разговор закончился. Пожалуйста, можно Роб сочтет меня противной и первым бросит трубку?

— Я весь день думал, что сделал не так. — сообщает мне Роб мрачным голосом. — Как только приехал домой и поужинал, сразу позвонил тебе.

— Главное, что моя выходка не испортила тебе аппетит.

— Мама бы расстроилась от этого. Она всегда ждет меня с работы, чтобы поужинать вместе.

Я икаю.

— Мама?

— Да. Кстати, я ей не сказал про твою выходку, иначе она могла бы слечь с давлением. У нее итак в последнее время здоровье пошаливает. Помнишь у нас два раза свидание срывалось.

Я мычу что-то неопределенное. А совесть как-то разом уходит в подполье. Мама значит? Не-е-ет, с мамами соревноваться за внимание бессмысленно. Я даже больше скажу: чую ее плохое самочувствие напрямую связано с нашими свиданиями.

— Роб, думаю, нам видеться не стоит. Не хочу расстраивать твою маму. А выходки у меня бывают разными.

Надо же, никогда так цивилизованно не отшивала парня. А тут стою, разговариваю с видом на океан, голос ровный, милый.

— Думаешь, ты не понравишься моей маме?

Чувак, я в этом уверена.

— Спроси у нее сам. — советую мило. — Ты рассказывал про меня?

Роб мнется, и я понимаю: рассказывал и одобрения не получил. Но попытался бунтовать. А мама у него женщина определенного толка, решила шантажировать здоровьем.

— Пока, Роб. — говорю спокойно. — Я рада нашему знакомству, но думаю, тебе нужна девушка, более близкая тебе по духу.

Угу, и по любви к морковным кексам.

Так и расстаемся. Мирно и скучновато. А как еще можно расстаться с человеком, который слушается мать, ест только полезную еду и звонит девушке исключительно после работы?

Лучше я буду неправильной, так интереснее.

В итоге неправильная я забираюсь в глубину Стэнли парка. Он огромный, он такой огромный, что я не знаю когда изучу его полностью. А еще здесь водятся еноты. Я едва не визжала от восторга, когда увидела их в первый раз. Нахальные ребята, которые не стесняются подойти к тебе и заглянуть в сумочку. Вон уже один направился ко мне, развалочку выйдя из-за кустов. А за ним еще один, и еще. Я оглядываюсь, но вокруг как назло одни велосипедисты, проезжающие мимо. Да бегуны. Этих тоже хватает.

Енотов уже пять штук. И все смотрят на мою сумку. У меня ощущение, что я оказалась в районе, где обитают гопники. Эти полосатые засранцы примерно с таким же выражением лица подбираются ко мне. Так и вижу как один из них сейчас откроет пасть и басом произнесет: "мобильник есть? А если найду?"

Да ну нафиг!

И бравый дипломированный ветеринар отступает все дальше и дальше, а затем и вовсе сбегает из парка. Так, запомним, что вечером еноты особенно деловиты и настроены отжимать сумки у прохожих.

В итоге, домой я попадаю ближе к десяти вечера. Закат сегодня яркий, смесь алого и золотого. Мою комнату точно окунули в эту смесь. Я даже не выдерживаю и делаю селфи на фоне заката, стараясь получше показать свой профиль. После чего закидываю фото в Инстаграм и стараюсь расслабиться.

Жизнь определенно налаживается. Примерно такие мысли у меня после ужина. Единственное, скучаю по подругам. Да, мы переписываемся в вайбере и в Whatsapp но это не то. Мне необходимо живое общение, необходимо найти здесь подруг.

Под эти мысли я и засыпаю, ближе к полуночи. Уверенная, что опять будет сниться всякая ерунда.

Но мне снится прямо таки кошмар. Причем эротический. Кошмарный и эротический сон! А как иначе назвать то, что я вижу себя лежащей на огромной постели, совершенно обнаженной. Кожа горит, ноги раздвинуты, а между ними я вижу темную макушку. Какой-то мужчина устроился между моих бедер и языком касается места, которое сейчас безумно влажное. Я вздрагиваю, цепляюсь пальцами в его волосы и стараюсь разглядеть лицо. А когда он, наконец, вскидывает на меня взгляд, то вижу знакомое лицо того, кто представился как Дейв. Я вскрикиваю и… просыпаюсь.

— Вашу маму. — бормочу в ужасе.

Подушка каким-то образом оказывается зажата между коленками, соски напряжены и болят, царапают тонкую ткань футболки. Я вся горю, внутри потряхивает от желания оргазма. Так сильно трясет, что в какой-то момент не выдерживаю, переворачиваюсь на живот и утыкаюсь горячим лбом в простыню. Даже приятно становится от прикосновения к прохладной ткани.

Щеки полыхают, живот тянет от невыплеснутого желания. В голове все крутится картина: Дейв, устроившийся между моими ногами. Его прикосновения…там…где сейчас все горит.

И я не выдерживаю. Пальцами осторожно прикасаюсь к месту, где совсем влажно. И этого оказывается достаточно, чтобы меня тряхнуло от оргазма. А следом накатывает облегчение и сонливость. Такая, что глаза закрываются сами собой.

— Вот гад. — только и успеваю пробормотать перед тем, как провалиться в сон. К счастью, больше Дейв там не появляется. Зато бегают еноты в женских шляпах, пингвины и почему-то среди этого безумия стоит Роб и ест морковные кексы.

Но лучше так, чем то, что испытывала в эротическо-кошмарном сновидении.

* * *

Остаток недели пролетает так стремительно, что кажется, точно время решило ускорить бег. Я с утра до вечера ношусь с документами. Благо карта постоянного резидента пришла, так что хотя бы с этим проблем нет. Но надо отдать диплом, надо выбрать колледж, надо пройти тестирование английского… от этих "надо" у меня начинает кружиться голова. Хотя, возможно, она кружится еще от того, что я пью слишком много кофе и сплю не так много, как хотелось бы. Но организм не хочет пропускать рассветы. Здесь они изумительны, а дом Рэя и мамы стоит так, что я могу наблюдать как небо вспыхивает всеми оттенками розового, перламутрового и золотистого. Ну и птицы. Здесь они начинают петь в пять утра. Под моим окном. На цветущих кустах. Так что пять утра я встречаю уже с чашкой кофе, слушая птиц и любуясь восходом. Понимая, что через пару часов опять начнется беготня. Рэй уже не раз намекал на получение прав. Езда на общественном транспорте выгрызала здоровый кусок времени. В итоге, домой я буквально приползаю. Ноги гудят, голова гудит, есть хочется, а дел точно становится больше.

Но хотя бы Дейв не снится. В конце концов, мы вряд ли еще столкнемся. Ванкувер слишком большой город. Так я успокаиваю себя, заставляя забыть темноволосый образ. Не в моем вкусе, но из головы уходить отказывается.

Видимо, все дело в его энергетике. В харизме, которая у этого типа выплескивается через край.

А утром в субботу, в пять утра, меня перехватывает Рэй. Буквально в тот момент, когда я тянусь к кофемашине. Возникает как черт из табакерки и сурово басит:

— А кто тут кофе глотает с утра пораньше?

И перехватывает чашку, которую я от неожиданности роняю.

— Обалдел подкрадываться?

— Цыц! — отчим ставит чашку на поверхность, рядом с кофемашиной. — Пять утра, Адри. Ты влюбилась или спятила?

— А это не одно и то же? — ворчу тихонько. — Мне не спится.

— Я уже неделю это вижу. Адри, кофе — вещь хорошая, но не когда ты стремишься им заменить себе кровь. Так что давай, завязывай.

— И что предлагаешь пить, чтобы проснуться?

— Зеленый чай. — пожимает плечами Рэй. — Отличная штука, я в одной китайской лавке покупаю.

Я кривлюсь: вот что-что, а зеленый чай не терплю. Для меня он воняет, вкус странный и вообще не мое. Но спорить с Рэем лень. Я расслаблена, сегодня выходной, а значит можно не бежать с очередными бумажками. Так что просто усаживаюсь за стол и наблюдаю за тем как отчим двигается по кухне. Здесь так много шкафчиков, но он четко помнит что и где лежит.

— С Днем Рождения! — я вдруг подскакиваю. — Ф-ф-фак, Рэй, у тебя же день рождения! С юбилеем!

Рэй с довольным видом подставляет щеку для поцелуя. Затем ворчит:

— Пятьдесят! Пора бриться налысо, а то скоро седина полезет.

— Будешь похож на Брюса Уиллиса. — делаю ему комплимент. — Мой подарок!

— Эй! — орет он мне вслед. — А до вечера ни…

— Ни за что!

Я влетаю к спальню, залитую утренним солнцем, едва не поскальзываюсь на паркете. Во многих домах здесь популярные ковровые покрытия, но Рэй и мама предпочитают настоящий паркет.

Подарок отчиму я купила еще в России. И вот он — заветный миг. Я спускаюсь обратно на кухню, где Рэй уже разливает чай по крохотным стаканчикам. На удивление, пахнет приятно: терпко и чуть сладковато. Я не знала, что у зеленого чая может быть такой запах.

— С Днем Рождения! — говорю Рэю. — Ты — классный, оставайся таким же еще лет сто!

Протягиваю ему сверток. Бумагу выбирала уже здесь, золотисто-коричневую, украшенную гантелями и маленькими мускулистыми человечками. Рэй сначала разглядывает ее, потом тыкает в человечка пальцем и спрашивает:

— Похож?

— Как вылитый.

Рэй хмыкает, а затем удивительно бережно разворачивает упаковку. Под хруст бумаги достает коробку, открывает, и…

Дальше идет непереводимая игра слов. Я заливаюсь хохотом и хлопаю в ладоши, пока Рэй стягивает с себя футболку и надевает мой подарок: настоящую тельняшку.

И в таком виде идет наверх, будить маму. Я же остаюсь на кухне, потирать ноющие от объятий ребра и пробовать чай.

Кстати, в этот раз я его оценила. И в тот момент, когда допиваю содержимое чашки, понимаю, что проснулась и взбодрилась.

А раз так, то пора приступать к подготовке праздника. Точнее, праздник готовят специально нанятые ребята, но я без дела тоже сидеть не собираюсь. Курник обещала? Значит, надо начинать. Как раз к приходу гостей он приготовится.

Начало праздника планировали на семь вечера. Но уже в полдень подъехали ребята, что подготавливали все для дня рождения.

Быстрый взгляд в окно — я ношусь по кухне — ага, устанавливают тент. В следующий раз вижу, что тент уже стоит, теперь ставят длинный стол, на котором будут закуски. Для меня несколько странно, что в день рождения здесь нет огромного застолья с кучей еды. Кроме моего курника ожидаются легкие закуски типа тарталеток, канапе, пицца, ну и Рэй обещает пожарить сосиски. Алкоголь будет и от нас, и гости тоже принесут то, что хотят.

Интере-е-есно!

А сама вечеринка в морском стиле. Так что тельняшка приходится как раз "ко двору". Когда Рэй, нацепив темно-синие штаны и мой подарок, спускается к гостям, то раздается дружное "о-о-о-о-о". А мама просто не может отвести взгляд от моего отчима. Сама она одета в расклешенное светлое платье до колен, с отложным морским воротником. А я решаю ограничиться белой блузкой, ярко-синей расклешенной юбкой и синей лентой в волосах. Все гости в основном в белых и синих нарядах, так же украшен и двор. Даже крем в тарталетках таких же оттенков.

Спустя час у меня уже кружится голова от множества знакомств. Держу в руках бокал с вином, изредка подношу его к губам и понимаю, что улыбка прилипла к лицу.

— Приятно познакомиться. — очередное рукопожатие с очередными друзьями Рэя. — Спасибо, да, уже месяц в Ванкувере. У вас красивая прическа.

Глоток вина и тоскливый взгляд на тарталетку. А затем опять улыбка до ушей и протянутая рука для рукопожатия.

— Привет, Джесс, приятно познакомиться. Меня зовут Адриана. Да, я в восторге от Ванкувера.

Спустя пять минут.

— Привет, Рэйчел, привет Рой, вы так здорово смотритесь. Приятно познакомиться.

Я не выдерживаю и оттаскиваю Рэя в сторону.

— Я пойду, — шиплю ему тихо, — и забьюсь в уголок, чтобы поесть. Потому что дочь-людоедка тебе вряд ли нужна.

— Поешь. — кивает отчим. — А потом я познакомлю тебя с тем, кто может дать работу. Я с ним уже предварительно пообщался, он хочет на тебя взглянуть.

— Так, еда подождет. — я прогоняю мысли о пицце с кусочками итальянских сосисок. Они такие жгучие, что после них хочется открыть рот и дыхнуть огнем. Но вместе с моцареллой и помидорами необычайно вкусные.

— Уверена?

— Веди меня к благодетелю. Погоди, улыбку приделаю.

Рэй хмыкает и хлопает меня по плечу, отчего я едва не приседаю.

— Не приделывай, Адри. Улыбаться надо, когда к этому есть тяга. У нас нет искусственных улыбок, это фантастика.

За разговорами мы подходим к небольшой группе мужчин.

— Картер, — окликает кого-то Рэй, — эй, Картер, оторвись от виски, посмотри сюда.

Один из мужчин, а вид лет тридцать семь-сорок, я плохо определяю возраст, оборачивается. А я вдруг понимаю, что воздух куда-то испарился. С трудом вдыхаю и понимаю… нет, это не Дейв. Ну, во-первых, имя другое. Во-вторых, хоть в первый момент и кажется, что мужчина похож на Дейва, затем становится понятно, что он его несколько размытая копия.

Волосы не черные, а светло-каштановые, чисто выбрит, черты лица более мягкие, глаза не темные, а с янтарным оттенком. Но в первую минуту я правда на миг чувствую себя точно сбитой на ходу. Потом отвешиваю себе внутренний пинок и широко улыбаюсь. Искренне.

— Добрый день.

В ответ улыбка и внимательный цепкий взгляд. А за спиной рокот Рэя.

— Картер, это Адриана — дочка Мари. И я очень надеюсь, что однажды она и меня начнет считать родителем.

Да я уже считаю, Рэй, не волнуйся. Но попозже скажу, когда гости разойдутся.

— Приятно познакомиться. — Картер пожимает мою руку. Крепко, но при этом осторожно. Такое чувство, что все его жесты выверены до миллиметра, даже улыбка. Что там Рэй говорил? Улыбаться надо искренне? Так вот этот Картер улыбается как бизнесмен, только губами. А взгляд остается цепким.

— Взаимно. — сообщаю ему. — Милый галстук.

У него и правда есть галстук, чуть приспущенный, небрежный. И тоже в морском стиле, со скатами. Я такой впервые вижу.

— А, да, — теперь улыбка у Картера становится более искренней, — видимо, любовь к животным вещь неистребимая и прослеживается во всем. Так вы, Адри, ветеринар?

Я замечаю, что остальные его собеседники куда-то подевались. Да и Рэй тоже исчез. Познакомил и ладно. Придется отдуваться самой.

— Да, у меня диплом университета. — я называю свою "альма-матер". — Я подала бумаги на его подтверждение, выбрала колледж, вопрос встал с работой.

— Сейчас не можете работать ветеринаром. — кивает Картер. — Вы даже не можете так называть себя. У вас в Канаде нет лицензии.

— Да знаю я.

— Почему бы вам на время учебы не найти работу не по специальности?

— А в чем прикол? — спрашиваю его в ответ. — Я хочу работать с животными, хочу лечить их.

— Логично. Рэй рассказал мне о вас.

Беседовать с ним сложно. Потому что я смотрю на Картера, но вижу в его чертах Дейва. Тот меня бесит, и переносить это чувство на ни в чем не повинного нового знакомого не хочется. Ну похожи и похожи. Мне, конечно, очень хочется узнать нет ли у него родственника по имени Дейв, но я сдерживаюсь. Еще не хватало, чтобы о моем интересе узнал и небритый засранец. Лопнет же от самодовольства.

— Есть такой вариант. — произносит Картер. — Помощник ветеринара.

— Это как?

— Ну по сути вы станете делать все, что он скажет. Ни шага в сторону, никаких своевольны действий, никаких советов или споров. Просьбы будут поступать от того доктора, за кем вас закрепят и от тех, на кого он укажет. Но никакой самодеятельности. Сможете?