Глава десятая

Проводив Корнева, который не попытался напроситься «в гости», Саша ещё долго смотрела в окно, наслаждаясь зелёным чаем с земляникой и мятой. В голове, как ни странно, не было никаких мыслей. Просто ещё один день закончился.

Она легла спать, обложившись кошками, не забыв почитать очередную порцию «классики», а утром разбудил Громов. Мол, так и так, иди «спаси и победи». Местное управление жилищной конторы травит бездомных собак и кошек. Проведи внутреннее расследование, поговори с активистами, возьми «жэк» боем, пусть дают комментарий. Да, и Орлова с собой прихвати, чтобы кто-то мог, в крайнем случае, «скорую» вызвать.

— Но почему я? — простонала Калинина, падая на подушки, и придавила Маркизу, которая истошно заорала и пулей вылетела из комнаты. Саша вздохнула.

— Антропова… Она боится. Говорит, её саму там отравят и спрячут в подвале, ещё скажут, так и было, — любезно пояснил Юрий Саныч без зазрения совести.

Саша почти задохнулась возмущением, но лишь мысль о бедных животных помогла ей сдержаться и не послать издательство «Невский дом» лесом.

— Сделаю в лучшем виде, — ехидно оскалилась она, уже предвкушая «веселье».

На сборы ушло рекордно мало времени. Одной рукой Саша чистила зубы, другой готовила омлет, ногой насыпала корм кошкам… И через полчаса уже ехала прямиков в указанный район, по пути позвонив Фролову, чтобы оказал поддержку. От Орлова мало толку, он слишком добрый и мягкий. Тут нужен кто-то бодрый и дерзкий…

Мысль пришла неожиданно, но показалось здравой. Корнев, конечно, немного дурачок… Но у него связи и влияние, его отец хоть и бывший, но мэр. И Виктора Сергеевича будут ещё долго помнить и бояться.

Поджав губы, Саша набрала номер. Длинные гудки заставляли нервничать.

— Саша? — мужчина заметно удивился.

Калинина усмехнулась.

— Нет, Снегурочка, решила тебя поздравить с наступающим слабоумием.

Задорная улыбка расплылась на лице Стаса, и он поспешил выйти из зала заседаний, чтобы подчинённые не приняли его за больного. Его охватила радость, которую он не привык испытывать. Удивился, конечно, но противиться не стал. Зачем? Пусть всё идёт своим чередом.

— Спасибо, Снегурка, но мне ещё рано. Что-то случилось? — вмиг посерьёзнел он. Вряд ли журналистка позвонила ему просто поболтать…

— Вы очень проницательны, Станислав Викторович, — Саша повернула и перестроилась. — Ты не сильно занят? Не хочешь помочь в деле об отравлении бездомных животных. Меня Громов послал…

Стас посмотрел на дверь зала заседания, за которой его ожидают сорок три человека и вздохнул.

— Диктуй адрес. Только дождись меня, ничего не предпринимай, — обеспокоенно произнёс он, а то знает, эту журналистку. Сейчас влезет в самое «пекло».

— Я договорилась встретиться с предводителем защитников животных и взять комментарий. Пообщаюсь пока с ним.

— Хорошо. Больше никуда не лезь.

— Так точно, мой неадекватный друг, — усмехнулась Саша и отключилась, кажется, услышав, как Корнев закатил глаза.

Антон нервно курил возле девятиэтажки, а на лавочки сидели две студентки лет двадцати. Саша узнала их сразу. Местные активисты. Их ненавидит администрация, и обожают бабушки.

— Привет, — поздоровалась Саша, включая диктофон, пользовалась им по старинке. — Ну, рассказывай.

Антон, на котором красовалась дикая рубашка с ананасами, потушил бычок и выдохнул.

— Вчера вечером девчонки совершали обход по округе: у нас плановые рейды, не каждый день, конечно, ведь все учатся, но раза два-три в неделю точно… И нашли четыре мертвых кошки и две собаки. А сегодня утром ещё одна собака и две кошки…

Калина поморщилась.

— А с чего вы взяли, что это «жэк»?

Антон полез в карман шорт и достал сложенную бумажку.

— Это объявление, прочитай.

Саша взяла лист.

— «Уважаемы жильцы Таганского района! Информируем вас о том, что будет проводиться «зачистка», чтобы избавить нас от бездомных животных. Огромная просьба, во избежание неприятных инцидентов, не выпускайте своих питомцев без присмотра…» — журналистка сложила объявление и убрала в карман брюк, считая, что это может пригодиться. — Слушай, странно это. А вы не ходили к начальнику?

Антон мотнул головой.

— Когда? Вчера поздно было, сегодня сразу с твоей редакцией связались…

— Ясно. Разберёмся, — произнесла она, неторопясь с выводами. — Подождём моих товарищей и пойдём, — она села к девочкам на лавочку и решила позвонить в районную государственную ветклинику.

— Нина Ивановна! Здравствуйте! Да, у меня потихоньку… Нет, кошки не болеют, я по другому вопросу… А к вам никто не обращался за большой партией инъекций для эвтаназии? Да, знаю, что запрещено, но может, спрашивали? А чем вообще можно собаку отравить? Нет, что вы! Конечно, не для себя, — Саша даже вспотела. — Отрава для крыс? Цианид? А его так просто можно купить? Нет? Сделать дома… О-о… Слушайте, а к вам случайно не обращались представители «жилконторы» с какой-нибудь просьбой? Обращались?! Стерилизация… Ну, понятно. И что, много кого стерилизовали? Пять кошек?! Ого! И даже две собаки… А потом куда их? Говорят, в приюты развезли… А кто занимался отловом животных? Тоже из приюта? А из кого, не подскажите? А, знаю, да! Спасибо, очень помогли. Сейчас позвоню, — Саша отключилась и с удивлением обнаружила Корнева и Фролова, которые общались с Антоном.

— Как успехи? — спросил Женя и поцеловал журналистку в щеку. Саша начала быстро рассказывать, чтобы скрыть смущение. — … Так что думаю, «жэк» тут не причём. Но поговорить, конечно, стоит.

— Я думаю, вот как, — произнёс Стас, беря инициативу в свои руки. — Мы с Сашей пойдём к начальнику управляющей компании, а ты Женя, может, съездишь в приют? Поговоришь, что к чему, и нам сразу позвонишь?

Женя согласно кивнул.

— Без проблем. Тем более они тут рядом, — он быстро простился и направился к машине.

Саша поблагодарила Антона за помощь и пообещала, что непременно сообщит результаты расследования.

Стас предложил поехать на его машине. Когда сели, он достал с заднего сиденья корзину цветов и протянул её Саши.

— Что это? — опешила она, принимая неожиданный подарок.

— Купил у метро, бабули продавали. Ты же понимаешь, у них пенсии маленькие, а покупать один букетик… Слушай, ну если не нравится…

Корнев волновался, Саша поняла это сразу и быстро затараторила.

— Нравятся-нравятся, почему бы бабушкам не помочь, — улыбнулась она и переставила корзину пока назад. — Как дела? — выпалила она, лишь бы перевести тему.

Мужчина усмехнулся и завёл машину.

— Нормально. Вчера я отлично провёл вечер, — Саша уже собралась что-то ответить, типа «я тоже», но Стас продолжил: — Набрал джакузи, сварил глинтвейн и, лежа в тёплой душистой воде, смотрел… «энимал плэнет», — проникновенно прошептал он, издеваясь.

Калинина усмехнулась. Обстановка разрядилась. Что не говори, а с Корневым легко.

Начальник управляющей компании принял их быстро и ничего нового не сообщил, лишь то, что и так уже известно. Животных никто не убивал, их отлавливали и стерилизовали, на это был выделен бюджет из «государственной казны», о чём свидетельствуют документы, подписанные депутатом таганского района.

— Давай прогуляемся и поспрашиваем местных, может, кто что видел, — предложила Саша, когда вышли на улицу.

— Надо опрашивать мамочек с детьми и бабушек, — сообразил Стас, уже всерьёз озадачившись этим вопросом.

— Ну, пошли опрашивать, — вздохнула Саша, понимая, что возможно им придётся бродить весь день.

Весь день ходить и спрашивать: «А не видели вы кого-нибудь кто кормил бездомных собак?», не пришлось. Уже возле дома номер семь, словоохотливая женщина с пекинесом, лет пятидесяти, в подробностях описала мужчину в бейсболке, синем спортивном костюме и белых кроссовках, который такой молодец уже не первый день, подкармливает «бродяжек». На вопрос, а видели ли вы этого доброго человека раньше, бабушка затруднилась ответить.

— Значит так, — решительно произнёс Стас, видя, как замучилась журналистка, которая мужественно обошла несколько улиц на довольно высоких каблуках, а время близится к обеду. — Сейчас мы идём кушать, и даже не обсуждается. Потом… в кино.

— Что? — опешила Саша, пытаясь понять, не получил ли Корнев солнечный удар.

Стас ухмыльнулся и взъерошил волосы. С этой женщиной он творит непредсказуемые вещи.

— Идём в кино, — спокойно повторил он и распахнул перед Сашей дверь авто. — Передохнём немного, а ближе к вечеру, выйдем на охоту. Будем медленно кататься по дворам, вдруг увидим этого… спортсмена.

— А если это не он? — засомневалась журналистка, но в машину села. План уже не казался таким бредовым. Чем скорее они решат этот вопрос, тем лучше.

— На месте разберёмся, — произнёс Стас и выехал со двора.

***

Обед прошёл спокойно и быстро. Оба задумались. Не до разговоров и игрищ. Просто поесть. Саша была благодарна Корневу за молчание и передышку.

От кино отказалась. Хотелось в машину, вздремнуть часок, побыть в тишине или наоборот послушать радио… Может, почитать «электронку».

Стас не лез. Очень хотелось, подмывало пошутить, развеселить, но он прекрасно чувствовал, что сейчас не время. Калинина устала. Что-то происходит в её голове… да и жизни тоже, что Стаса заставляло морщиться и переживать. Сейчас он просто может быть рядом.

Почему именно он? Почему именно с ней? Смотрит и не понимает. Зато тепло, то, что сладкой негой разливается внутри — всё понимает. Ему — теплу, виднее.

Опустила кресло, свернулась калачиком, даже туфли скинула… Стас пожалел, что не возит в машине плед, очень бы пригодился. Надо обязательно положить. И термос.

Телефон в кармане не переставал вибрировать. Уснула вроде. Можно тихонько отойти и поговорить.

Сначала с врачами. Состояние отца резко ухудшилось. Единственный возможный выход — пересадка печени, но гарантий никаких. В списке противопоказаний для трансплантации: возраст старше шестидесяти, отцу, слава богу, пятьдесят, но всё рано. И онкологические заболевания, а что если рак самой печени, как быть? Не пересаживать, потому что противопоказание? Бред какой-то.

Стас злился.

Потом по работе. Нет, его не потеряли. Он же благоразумно раздал задания перед уходом, хоть и быстро свернул заседание, не такое и важное оно было. Перенёс на завтра. А теперь вот названивают: то заместитель, то секретарь…

Дверь «мерседеса» хлопнула. Саша проснулась.

Стас вздрогнул и сунул телефон в карман. Просто не хотел, чтобы она волновалась и думала, что отвлекает его. А то начнётся. «Поезжай», «справлюсь сама», «тебе надо работать…»

Нет. Сам как-нибудь решить, что ему нужно делать.

— Ты куришь?! — удивился он, обнаружив журналистку возле урны с тонкой сигаретой между пальцев. Думал, его удар хватит. Решительно обошёл машину, выхватил «отраву», потушил и выкинул. — Чтобы не видел больше.

Саша хлопала глазами и искренне не понимала этого человека.

— Больной? — спокойно поинтересовалась она и достала из сумки дезинфектор. — Ты же видел уже. Сейчас-то чего взбесился?

Стас нахмурился, вспоминая, когда это он видел журналистку с сигаретой.

— Возле редакции. Ты пришёл поговорить о статье, которую я уже написала, — любезно напомнила она.

— Ты курила тогда?! — опешил Стас, желая залезть в девичью сумку и отобрать пачку. — Убил бы…

Калинина развеселилась.

— Тебе тогда не до меня было. Ты думал, как спасти провалившееся интервью, — улыбнулась она и прищурилась, глядя в синие глаза, которые искрились в лучах медленно заходящего солнца.

Стас почувствовал себя неуютно, словно мальчишка на первом свидании. Девочка нравится, а обнять не можешь. И поцеловать не можешь. А как быть, если рядом то в дрожь, то в жар бросает?

— До сих не понимаю, почему ты тогда не отомстила мне, — признался он и сунул руки в карманы брюк, чтобы не мешались и не нашалили случайно. — Могла ведь. Я бы даже понял. Честно. Не знаю, как сам бы поступил на твоём месте.

— За что мстить-то? — хмыкнула журналистка и села на лавочку. Стас устроился рядом. Так разговаривать проще, когда лица не видишь. — Если разобраться, так я сама виновата. Но кто знал, что такие совпадения в жизни бывают? Я ведь правда о тебе ничего не знала… И Виктор Сергеевич никогда не говорил о сыне. А музыку… так я джаз люблю, а телевизор не смотрю. Новостей хватает…

Стас нервно потёр ладони.

— А удивилась, когда поняла, кто я?

— Естественно! — усмехнулась Саша, вспоминая тот день. — Знаешь, как стыдно было! Думала, сгорю… Так хотелось сбежать и спрятаться. Но ты закричал, и всё на свои места встало. Стыд улетучился, и я смогла нормально работать. Так, что спасибо тебе, — она, не подумав, похлопала Стаса по плечу, словно давнего приятеля, даже не подозревая, в какой опасности находится.

Корнев хотел поймать эту наглую ладошку и прижать к губам. Прижать саму девушку… Зарыться пальцами в густые локоны, вдохнуть нежный аромат духов… И просто сидеть. На лавочке. Смотреть, как заходит солнце, как люди спешат с работы, как дети бегут домой, как чувак в синем спортивном костюме, идёт под окнами с едой в целлофановом пакете…

— Саша, пошли, — тихо, но чётко произнёс Стас и поднялся.

Калинина не поняла в чём дело, и заозиралась. А Стас уже уверенным шагом шёл куда-то. Она не сразу заметила подозреваемого, а когда заметила, этот гад уже сидел на корточках и выманивал из подвала кошку, «вкусной» колбаской.

— Зараза, — выругалась она и остановилась. Интуиция подсказывала, что надо дать Стасу действовать, а самой понаблюдать, куда эта сволочь побежит. А он ведь точно побежит…

Стас шёл уверенно, и с каждым шагом злость становилась всё сильнее. Не хотелось быть добропорядочным гражданином. Хотелось взять и размазать ублюдку голову.

— Добрый вечер, — произнёс он, заставив мужика замереть и поднять взгляд. Смуглый, но не узбек, непонятно кто. — Могу я поинтересоваться, что вы делаете?

— Кошку кормлю, не видно? — грубо ответил неизвестный, вполне себе, на русском языке.

— А чем вы кормите? — да, Стас умел быть дотошным. — Дело в том, что сейчас в округе травят бездомных животных, а я волонтёр. Могу я взглянуть, что в пакете?

Мужик поднялся и сдвинул кепку на бок.

— Я тоже… волонтёр, поэтому и кормлю. А если в чём-то подозреваешь, так приходи с полицией. Я никому ничего не обязан показывать.

— Конечно, — улыбнулся Стас и достал телефон, думая, что побежит же, сука. Почему нельзя просто дать… ему пару раз, и скрученного доставить в отделение. — Я вот как раз сейчас и звоню. Вы главное подождите, и адрес ваш сообщите…

Побежал… И пакет выкинул. Сука…

Саша развернулась и поспешила в другую сторону, обогнуть дом. Наверняка, ведь вокруг побежит. Есть, конечно, вариант, что ломанётся по прямой, но это глупо. У Стаса вон ноги какие длинные и бегает, как страус. Да и остановка в той стороне, есть смысл запрыгнуть в такси или автобус… Будь она на месте преступника, так бы и сделала.

Саша встала за углом и стала быстро копаться в сумке, вовремя, вспомнив о наручниках. Беглец приближался…

В последний момент, она резко выставила сжатую в кулак руку, снеся мужика с ног. Стас прыгнул на него и ловко скрутил за руки, уткнув мордой в землю. Саша защёлкнула на запястьях наручники и сдула прядь волос с лица. Запыхалась.

Стас прислонился к стене, тяжело дыша.

— А говорила,… что всё забыла, — произнёс он, делая глубокие вдохи.

— Вспомнила, когда этот придурок побежал, — усмехнулась она и отряхнула колени. Брюки испачкала…

— А наручники? Хранишь на долгую память или это другие? — он отлепился от стены и легонько пнул матерящегося беглеца.

— Не поверишь, так и вожу с собой с того раза…

— Поверю, Калина. Поверю… — Стас хлопнул журналистку по плечу и достал телефон. — Ты звони, а я пойду пакет с отравой поищу, — распорядился он и оставил Сашу в недоумении.

И зачем ей его телефон? Свой же есть. Главное, чтобы этот не уполз…

— Ты мне ответишь! Стерва! Я тебя…

Саша улыбнулась и набрала местного участкового. Должны разобраться. Не посадят ведь подонка. Максимум штраф…

Стас вернулся быстро и с теми же мыслями.

— Слушай, — спокойно начал он, разглядывая колбасу, которая была напичкана толчеными таблетками. — Может, ну, его эту полицию? Я сейчас машину подгоню, в багажник паренька упакуем, а по дороге решим что делать. А со свидетелями я разберусь, бабла хватит весь район заткнуть, да и никто о живодёре жалеть не станет…

Саша поджала губы, чтобы не рассмеяться. Ей нравилась эта идея. Очень.

— Постойте! — испугался мужчина и задёргался, так и вошкаясь на животе. — Постойте! Я сознаюсь во всём…

— Ты и так сознаешься, — хмыкнул Стас и вдруг отошёл. — Прибил бы… — процедил он, и Саша взяла его руку, успокаивая, хотя у самой внутри всё ещё клокотал гнев.

Ждать долго не пришлось, скоро приехала патрульная машина во главе с участковым. Пришлось ехать в отделение, давать показания. Вся эта мура затянулась до позднего вечера…

Уже возвращаясь к своим машинам, Саша думала, как можно быть такой скотиной? Травить животных, потому что мешают? Кошки плодятся, собаки лают по ночам…

Уже возле своей машины, Саша решилась спросить.

— Стас, зачем ты приехал? Почему согласился помочь?

— Не понял?

— Ну,… ты ведь занят был. Тебе весь день звонят и сообщения пишут, ты несколько раз поговорить отходил, думаешь, я не понимаю…

Корнев усмехнулся и взъерошил волосы.

— Не понимаешь, раз спрашиваешь. Ну, что ты, как маленькая…

Повисла неловкая пауза. Стас просто улыбался и смотрел в каре-зелёные глаза. Саша молчала.

— Спокойной ночи, — Корнев разочарованно улыбнулся и направился к своей машине.

Саша чувствовала, что упускает что-то важное, но страх мешал осознать…