Глава 16

Когда Риан наконец опустил меня на землю, от голубых линий, струящихся по скальным стенам и каменному куполу потолка, уже рябило в глазах. Я прикрыла их ладонью, отдыхая, — и вдруг ощутила странный отголосок в груди. Что-то… что я, кажется, ощущала раньше, давным-давно, — и забыла.

Алтарь.

— Родовой алтарь, — хрипло сказала я. — Он совсем близко.

Риан упал на спину, закрыв глаза. Выглядел он совершенно измотанным.

— Полчаса, — выдохнул он. — Хотя бы десять минут. Потом… пойдем к алтарю.

Сильвия презрительно рассмеялась:

— Вы все совсем ослепли и оглохли? Вот же он.

Я отняла руку от лица, недоуменно оглядывая небольшой четырехугольный зал, где мы очутились. Рукотворный: стены сходились под прямым углом, и голубые узоры на стенах соединялись в рунную вязь.

А потом я его увидела.

Совсем небольшой белый мраморный стол в дальнем конце зала, почти незаметный из-за ослепительного сияния. Узоры сверкали так ярко, что больно было глазам: я чувствовала кожей, что это неспроста, что на наших глазах творилась магия, которой не смогли бы противостоять ни Риан, ни Гай, и скромный алтарь терялся в голубых искрах, начинающих собираться в молнии…

Нет. В человеческие фигуры.

Я с трудом поднялась. Нога стрельнула болью, но я стояла, пусть даже неловко и нетвердо. Магам могла понадобиться моя помощь, и я не собиралась отлеживаться.

— Что это? — хрипло произнесла Сильвия. — Что…

Риан мгновенно оказался на ногах, встав прямо передо мной. Гай потянул Сильвию за рукав, вмиг задвинув ее за себя. Та не сопротивлялась: ее колотила дрожь, глаза сделались совершенно безумными, руки дрожали, и я несколько секунд смотрела на нее с недоумением.

Пока я не проследила, куда был направлен ее взгляд.

Четыре смутные фигуры в обрамлении голубых молний. И одна из них шагнула вперед, с каждым мгновением все яснее принимая облик рыжеволосого мага в алой перевязи.

Риан шагнул ему навстречу.

— Эрхарт, — пораженно произнес он. — Ты призрак?

Рыжий маг молча стоял и смотрел на Сильвию. Из горла той вырвалось рыдание.

— Эрхарт? — осторожно повторил Риан.

Призрак поднял руку, и Сильвия упала на колени.

— Он что-то делает, — тревожно произнес Гай. — Риан, он…

Сильвия захрипела, хватаясь за горло. Призрак Эрхарта не отрывал от нее взгляда. Прозрачные пальцы, окутанные голубым, будто натянули невидимую нить, и Сильвия отчаянно протянула руку к Риану. Ногти заскребли по полу; она задыхалась.

— Так, — произнес Риан очень жестко. В его руке загорелся огненный шар, и пылал он с такой силой, что отшатнулась даже я. — Никто сейчас не умрет. Я твой преемник, и я это приказываю. Я ясно выразился?

Призрак перевел взгляд на него.

— Совесть, — произнес он, и его голос эхом разнесся по залу. — Вина. Каждый из вас виновен по-своему. Ты знаешь, что может изменить человеческую природу, Риан Дейверс?

— Хорошее вино? — предположил Риан.

— Сожаление. Каждому из вас троих есть о чем жалеть. Но вот четвертая… — Эрхарт опустил руку, и Сильвия без чувств рухнула на пол. — Четвертая на это не способна. Она видит меня, и у нее нет ни сострадания к моей судьбе, ни желания все изменить. Лишь досада, что она попалась.

Он кивнул на бесчувственную Сильвию:

— Будь она королевской крови, она бы не прошла к алтарю.

— А мы? — подала голос я.

— Мы маги, — быстро сказал Гай. — И мы двое должны быть у алтаря вместе с Джен, чтобы помочь ей в…

Эрхарт поднял руку:

— Решать не мне. Вам пришла пора встретиться со своей судьбой.

Он отступил в сторону, размываясь на глазах, и растворился в воздухе. Гай изумленно охнул.

Но нам не дали передохнуть: вторая из четырех фигур заступила на место Эрхарта. Еще один мужчина, мускулистый и коренастый. Квадратный подбородок, глубоко посаженные глаза и ясно выраженное презрение на…

На таком знакомом мне лице.

Реймонд Критт. Мой несостоявшийся жених. Я все эти два года думала, что убила его, а на самом деле…

Риан меня спас.

Реймонд стоял, скрестив руки на груди и буравя меня взглядом, и я вдруг вновь почувствовала себя неуклюжей и перепуганной девчонкой. Я чуть не присела перед ним, в последний миг вспомнив, что на мне были кожаные штаны, а отнюдь не бальное платье.

Ну уж нет. Этот мерзавец пытался совершить надо мной насилие. Он хотел жениться на мне, зная, что я этого отнюдь не жажду. И после свадьбы он вряд ли стал бы обращаться со мной намного лучше.

Но он был мертв. Стоило ли ненавидеть его теперь?

— Я вас прощаю, — неожиданно для себя самой произнесла я. — Идите с миром, виконт.

Меня тотчас пронзило ощущение неправильности. Что-то я сказала совсем не то.

— Ох, зря ты это, — сдавленным голосом произнес Риан. — Сдается мне, он хочет, чтобы ты перед ним повинилась, а не наоборот.

Виконт Критт шагнул ко мне, бряцая древними доспехами. Фамильными: я видела их, когда гостила в их замке. Но доспехов не носили давным-давно, и я не видела в Реймонде Критта рыцаря — напротив. Должно быть, он желал, чтобы я видела его таким. Но почему?

— Ты, — глухо произнес он. — Девчонка. Ты знаешь, что полгода назад на деревушку в часе езды от нашего замка сошел сель? Что тридцать семей лишились крова, а двое детей, игравших в тот день у реки, погибли?

— Н-нет, — растерянно сказала я. — Я не знала.

— Если бы мы поженились, если бы ты уступила мне в ту ночь, эти дети были бы живы.

Реймонд взмахнул рукой, и две оставшиеся фигуры стали мальчиком и девочкой. Совсем юными, лет восьми-девяти, не больше. Они протянули друг другу руки, повернулись ко мне и грустно улыбнулись.

— Мне жаль, — прошептала я.

— Впрочем, что тебе одна-единственная деревушка, верно? Что тебе голодные волнения на моих землях и междоусобица, которая грозит нам, если ни мне, ни моему брату не достанется в жены королевская кровь? Что тебе чьи-то мертвые дети?

Реймонд повел другой рукой, и детишки пропали. Его фигура вдруг размылась: в следующее мгновение он оказался рядом и схватил меня за плечи. Я вскрикнула.

Гай и Риан бросились на него одновременно, но всплеск голубых молний отбросил обоих к стенам. На ладони Риана тут же возник еще один огненный шар, но призрак Реймонда Критта небрежно отмахнулся, и огонь погас.

— Дьявол, — прошипел Риан. — Джен, соглашайся с ним. Не вздумай ему перечить.

— Поздно, — эхом отозвалась я, глядя в черные мертвые глаза своего бывшего жениха. — Эрхарт сказал, что здесь нужно показать вину и сожаление. А я их, кажется, не испытываю.

Я тут же прокляла себя за то, что сказала.

Руки Реймонда на моих плечах сжались.

— Тебе всего лишь нужно было раздвинуть ноги и подарить мне наследника, — выплюнул Реймонд Критт мне в лицо. — Может быть, и мой отец был бы жив!

Я моргнула:

— Ч-что? Ваш отец?

— Ты не знала? — подал голос Гай, лежащий на полу. — Герцог скончался позавчера ночью; нам доставили письмо как раз перед нашей экспедицией в катакомбы. Маркус Критт стал новым герцогом.

Маркус. Младший брат Реймонда.

Гай с трудом приподнялся.

— Отпустите Джен, пожалуйста, — попросил он. — Она не виновата в вашей гибели, и вы это знаете.

— Виноват я, — подтвердил Риан от противоположной стены. — И убивать тоже можно меня. Пожалуйста, я готов. В любое время — на топорах, на скалках, на полотенцах, что подвернется под руку.

Реймонд не опускал рук с моих плеч, и я вдруг почувствовала что-то в своем горле. Предвестник той боли, что терзала Сильвию.

Неужели я должна сожалеть, что наш брак с Реймондом Криттом не состоялся? Поверить, что земли герцогства приходят в упадок лишь по моей вине?

Но я ни капли не сожалею. Более того, я снова сделала бы все, чтобы не стать женой Реймонда. Даже сейчас.

— Я… — начала я.

И замолчала, не зная, что сказать.

А потом Риан засмеялся, и я изумленно посмотрела на него.

— Ну ладно, красавец, — произнес он. — Я понял, к чему ты и о чем ты. Принцесса Флэйтри, видите ли, самовлюбленная дурочка, которая думает только о себе вместо того, чтобы с благоговением принести себя в жертву и сказать своему насильнику «спасибо». Ничего, что я так деликатно?

Реймонд выпустил мои плечи и повернулся к Риану.

— Дейверс, — прогудел его голос. — У тебя свой призрак. Не вмешивайся.

— Да, и я даже знаю, кем он будет, — проговорил Риан с невеселой усмешкой. — Но сейчас речь о тебе. Ты хотел от Джен жертвы? А сам не пробовал быть меньшим мерзавцем, чтобы она хотя бы посмотрела на тебя без отвращения? А родители не могли знакомить вас всех с детского возраста и смотреть, кто кому приглянется? Может быть, виновата все-таки не она, а ваши предки, которые тянули до последнего? У деда его величества было трое незамужних сестер — случайно ли твоим предкам не досталось ни одной? Может быть, обвинять нужно не принцессу, а кого-то еще? Например, некоего аристократа, который попытался навязать свою компанию девушке, которая знать его не хотела, и которому по заслугам досталась огненная стрела в глаз?

— Ты…

— Я, — холодно подтвердил Риан. — А еще вы с отцом и братом могли отречься от герцогства и передать бразды правления принцессе и мужу, которого она выберет, например. Если уж вам так была дорога та горная деревня. Женщины — не товар, Реймонд Критт. Они умны и прекрасны и способны на все, и сейчас ты в этом убедишься.

Он едва заметно кивнул мне:

— Давай, Джен.

Я непонимающе смотрела на него. Давай — что?

А потом поняла. Это был мой ответ и мой призрак, и я должна была справиться сама.

Но так, чтобы алтарь пропустил меня без малейших сомнений.

— Я пройду к этому алтарю и спасу Фосбридж, — произнесла я уверенно и твердо. — И ни один призрак мне не помешает. Хотите, чтобы я упала на колени в рыданиях? А сами не желаете покаяться, господин призрак? Вы стоите между мной и другими детьми, которых я должна спасти! Из-за вас южане могут стереть с земли целый город! Так кто из нас злодей?

Я шагнула вперед, к виконту:

— Вы, духи алтаря, я отказываюсь признавать за вами право судить меня и моих спутников! Даже Сильвия Рейстерс заслуживает милосердия, и ее судьбу решать не вам! Убирайтесь с моей дороги!

Лицо виконта Критта исказилось:

— Ты…

— Я сожалею о той деревне, — сказала я тише. — Я сделаю все, чтобы дать вашему герцогству защиту родового дара, чтобы больше не погибали дети. Но нельзя спасать людей через чью-то боль и насилие, когда есть другие способы.

Реймонд Критт долго смотрел на меня.

Потом его лицо исказилось в кривой усмешке:

— Твой дар запечатан. Думаешь, у тебя что-нибудь получится?

Я встретила его взгляд твердо и прямо:

— Да. И вы мне поможете. Раз уж вы способны душить беспомощных девушек, господа призраки, направьте свои силы на благое дело.

Риан коротко рассмеялся.

— Вот это в точку. Посмотрим, как они выкрутятся.

Призрак виконта Критта бросил презрительный взгляд на Риана.

— Сначала, — с насмешкой произнес он, — посмотрим, как выкрутишься ты.

И наступила тьма.

Я стояла посреди абсолютной темноты, не видя и не слыша ничего. Кажется, мои ступни стояли на каменном полу, но мне очень хотелось опуститься на четвереньки, чтобы это проверить.

— Риан! — позвала я. — Гай!

Кто-то сжал мою руку, очутившись рядом.

— Тише, Джен, — негромко проговорил Гай мне в ухо. — Это его испытание. И мне кажется, что здесь тебе лучше помолчать.

Я хотела спросить, почему он так решил, но тут посреди зала появилась бледная светящаяся фигура, и я все поняла сама.

Потому что молодая девушка с длинными волосами и мечтательной улыбкой чем-то напоминала меня саму.

Марианна. Невеста Риана.

Одета она была так же, как и я: в кожаные штаны и безрукавку, подчеркивающую стройную фигуру. Над кончиками пальцев на левой руке полыхало пламя: даже призрачная Марианна была боевым магом. И что-то мне подсказывало, что, если она захочет запустить в нас огненным шаром, он будет весьма реальным.

Слабый светлячок зажегся в темноте, и я увидела Риана, стоящего в трех шагах от Марианны.

— Ты ненастоящая, — произнес он. — Оставь ее лицо и имя в покое. Я тоже умею швыряться огненными шарами, и, поверь, ваше сходство меня не остановит.

Его голос был совершенно спокоен, словно он видел совершенно незнакомую ему женщину.

— Ты не виноват в моей смерти, — произнесла призрачная Марианна.

— Я знаю.

Я вздрогнула. Знает? Тогда почему он…

Риан не мог видеть нас в темноте, но он безошибочно повернулся в нашу сторону.

— Оставьте меня с ней наедине, пожалуйста, вы двое, — произнес он.

— Нет, — проронила Марианна. — То, что я скажу тебе, услышат все. Или к алтарю не пройдет никто.

Риан вздохнул:

— Тогда говори быстрее. Ты — не она, и я не в восторге от твоего общества.

— Я — это я, — тихо сказала Марианна. — Единственная я, и никакой другой меня никогда не было. Помнишь огненную бабочку?

— Все, что ты можешь мне сказать, взято из моих воспоминаний, — резко сказал Риан. — Она мертва. Я вижу перед собой ее лицо, но это ложь. Не надейся, что я приму тебя за нее.

Марианна словно и не слышала его:

— Мне нравились твои поцелуи.

Риан замер, будто статуя.

— Я получала от них истинное удовольствие, — продолжила Марианна негромко. — Каждый стал для меня драгоценностью. Именно так я всегда представляла себе страсть.

— Ох, черт, — пробормотал под нос Гай.

— Именно. — Риан не обернулся. — Хотя бы имейте совесть зажать уши.

Но я не могла. Это было выше меня. Я должна была их услышать. Обязана была узнать, что произошло между Рианом и Марианной.

— Я понятия не имела, что ты ощущаешь все иначе, — продолжала Марианна. — До того самого утра, когда ты сказал, что между нами все кончено.

— Я все помню, — тихо сказал Риан. — И я виноват. Не надо мне напоминать.

— Ты сомневался перед тем, как разорвать помолвку! Сомневался, пока я ничего не знала!

— Вот зря я в этом признался, — пробормотал Риан.

Фигуру Марианны охватили голубые молнии.

— Ты мог бы сказать сразу! Ты врал мне! Не какому-то очередному придворному фигляру при дворе — мне! Мы знали друг друга всю жизнь! Как ты мог?

— Врал, — мгновенно сказал Риан. — И бесконечно виноват. Безо всяких «но». Без оправданий.

Он вскинул взгляд на нее. Грустный, горький, отчаянный.

— Может быть, стоило врать и дальше, — тихо сказал он. — И ты бы осталась жива.

Повисло долгое молчание.

— Ты жалеешь, что мы вообще были вместе, — сказала Марианна так же тихо. — Что играли вместе все детство, что мой первый поцелуй был с тобой, а твой — со мной, что мы были обещаны друг другу и собирались выполнить это обещание. Ты думаешь, что, если бы ничего этого не было и никакой разорванной помолвки бы не случилось, я бы не погибла.

— Ты не стала бы искать смерти, — просто сказал Риан. — И не осталась бы прикрывать отступление в Лэйнтоне, зная, что это верная гибель. Ты отчаялась. И все из-за меня. Я прочитал твое письмо.

Марианна улыбнулась:

— «Твое письмо». Ты наконец-то поверил, что это я.

Она подошла к нему. Коснулась рукой его щеки, и Риан не отстранился.

— Я хотела, чтобы ты винил себя в моей гибели, — сказала она негромко. — Я ошибалась. Я так ошибалась. Не вини себя больше.

— Буду, — просто сказал Риан. — Пока не решу передумать.

— Передумай сейчас, — твердо сказала Марианна. — Ты сказал мне правду о своих чувствах, расторг помолвку, а теперь, после моей гибели, думаешь, что совершил ошибку. И сейчас ты врешь направо и налево, лишь бы та катастрофа не повторилась. Лишь бы твоя правда не вонзилась в чье-то сердце.

— Допустим, — неохотно сказал Риан.

— Потребуется нечто из ряда вон выходящее, чтобы тебя переубедить, — задумчиво протянула Марианна. — Хорошо. Тогда я предлагаю тебе сделку.

Риан моргнул:

— Сделку? С призраком?

— Ты хочешь пройти к алтарю и помочь Фосбриджу, верно? Я помогу. — Марианна скрестила руки на груди. — Но ты больше не будешь винить себя в моей смерти и никогда не будешь врать тем, кто тебе дорог. Тем, кого ты по-настоящему любишь. Интригуй за кулисами, сколько хочешь, но не смей лишаться их доверия.

Тяжелый вздох. Риан прикрыл глаза:

— Кажется, я знаю, о чем я, по твоему мнению, должен сожалеть. Я виноват перед всеми, кому врал. Перед Джен. Перед Гаем. Перед тобой.

Марианна улыбнулась, глядя на него. Сейчас в ее взгляде не было страсти, не было горечи, не было сумасшедшей надежды. Просто тепло и поддержка. Доброта. Словно она и впрямь была лишь подругой его детства, сестрой, но не отвергнутой возлюбленной.

— А это не так? — серьезно спросила она. — Не самая главная твоя вина?

— Я пытался их уберечь, — буркнул Риан совершенно по-мальчишески. — Гай подтвердит.

— Даже и не подумаю, — подал голос Гай, скрестив руки на груди. — Тут я полностью согласен с нашей призрачной гостьей. Хватит врать. Мне и Джен. Ты знаешь, что виноват, так, черт подери, просто извинись!

Риан стоял молча. Потом его взгляд остановился на том клочке темноты, где стояла я.

Он смотрел в эту темноту очень долго.

Наконец он кивнул:

— Я… обещаю подумать перед тем, как врать в следующий раз. — Он повернулся к Марианне. — И это все, что вы от меня получите, господа духи. Нам пора спасать людей.

— Хочешь что-нибудь сказать мне напоследок? — серьезно сказала Марианна.

— Миллион вещей, если бы это была настоящая ты. Но я же знаю, что это иллюзия из моей головы. — Риан невесело улыбнулся. — Я хотел бы, чтобы ты меня простила. Но еще больше я хотел бы, чтобы ты осталась жива. Шепоток магии пробежал по залу. Я и Гай вздрогнули одновременно: в воздухе было что-то большее, чем родовая магия алтаря, большее, чем боевая магия…

…Мы чувствовали глубокую изначальную магию, соединившую когда-то нас всех. Первоначальную суть, на которой держался мир. Ее далекое дыхание.

— Я простила, — прошелестел незримый голос, в то время как губы Марианны оставались недвижимы. — Когда поняла, что остальные меня покинули — я думала о тебе. И я простила тебя.

— Но твое письмо…

— Я хотела бы переписать те строки, но не могу. Забудь их. Думай о жизнях, которые я спасла. Ради них самих — и ради того, чтобы ты вспомнил обо мне и улыбнулся.

Марианна, стоящая посреди зала, грустно улыбнулась. Риан протянул руку…

…И женская фигура развеялась, рассыпалась голубыми искрами. Лишь эхо магии прокатилось по залу, мгновенно наэлектризовав наши волосы и руки.

Кажется, Риан прошел свое испытание.

— Моя очередь, — тихо сказал Гай. — Но я не представляю, что…

— Сын.

Пещера осветилась. Знакомое голубое сияние осветило щели, складываясь в ломаную линию над нашими головами.

А у самого алтаря стояла последняя фигура, женская.

Я никогда в жизни не видела ее. Я не знала ее.

Я знала ее всегда.

Я видела ее лицо только на портрете. На медальоне — единственной вещи, что мне позволили сохранить после похорон его величества, моего отца.

Моя мать.

— Мама, — хрипло прошептала я. — Как?..

— Ты спрашивала, как я узнал, что ты маг огромной силы, Дженис Флэйтри, — произнес в тишине Риан. — Вот так.

— Объясни, черт подери!

— Да, — очень ровным голосом произнес Гай. — Потому что, если ты солгал мне еще и в этом, мы больше не друзья.

— Я не мог тебе сказать, — устало сказал Риан. — Твой отец, умирая, рассказал мне, как твоя мать умерла в родах, когда ты был совсем маленьким, и как новорожденную девочку сразу же забрали во дворец в полной тайне. И он взял с меня клятву никогда, никогда не рассказывать тебе — чтобы спасти твою жизнь.

— Мою жизнь? — Гай горько улыбнулся. — Каким образом?

— А ты не догадываешься? Ты, брат принцессы? Первая кандидатура на то, чтобы помочь ей возглавить восстание? Тебя убили бы, едва бы узнали. Тихо, аккуратно и со всевозможными сожалениями, потому что ты послушен и полезен, но Люций бы даже не колебался.

Гай взмахнул рукой, и Риан отлетел к стене. Я никогда не видела Гая таким.

— Хочешь сказать, я не сохранил бы тайну? — с тихой яростью произнес он.

Риан встал, вытирая кровь с лица:

— Ты бы узнал, как обращаются с твоей сестрой, и сделал бы все, чтобы ее вызволить и сделать одной из нас. И два к одному, что ты бы попался. Скажешь, я неправ?

Гай молчал.

— Кто-то узнал бы наверняка, и тебе пришел бы конец, — сказал Риан тише. — Я решил вытащить ее сам и взять весь риск на себя.

— Два года назад? И молчал все это время?

— Я не знал, куда услали Джен из дворца, — неохотно сказал Риан. — Я искал ее, и очень долго, потому что не мог довериться ни единой душе. Даже тебе, потому что ты начал бы поиски сам и выдал бы себя.

— Марианна была права, — вырвалось у меня. — Ты решаешь за всех, берешь все риски на себя — и врешь, врешь, врешь.

— Зато вы живы, — тихо сказал Риан. — У меня больше никого нет. Только вы.

Мы с Гаем переглянулись. На лице Гая больше не было ярости. Только сострадание.

Женщина, носящая облик нашей матери, шагнула вперед.

— Я не смогла защитить тебя, Дженис, — негромко произнесла она. — Я так мечтала вырастить тебя. Та неделя, которую я провела с твоим отцом, когда он инспектировал гарнизоны… он вскружил мне голову, и я не устояла перед ним. Мы с Кристианом решили остаться вместе и воспитывать вас двоих. Вот только я умерла родами, Кристиан остался один, а тебя забрали.

— Мне жаль, — прошептала я. — Я бы хотела расти рядом с братом. Рядом с другими магами, такими же, как я.

Гай сжал мою руку:

— И я.

Мы улыбнулись друг другу. Мы были братом и сестрой. Так удивительно… и так странно.

— Как тебя зовут? — спросила я. — Я даже не знаю имени: на медальоне его не было.

— Аманда. Аманда Нисе.

— Аманда Нисе, — повторила я. — Какое красивое имя. — Лучшее, — тихо произнес Гай. — Я так скучаю.

Наша мать не отрывала от нас взгляда.

— Я тоже, — проговорила она. — Больше всего на свете я хотела бы быть с вами. С тобой и Дженис. Но вы обрели друг друга, и мое сердце спокойно.

— Это все замечательно, — подал голос Риан, — но, боюсь, впереди подвох. В чем же виноват Гай? В чем его обвиняет собственная мать?

Аманда покачала головой, глядя на него:

— А ты не догадываешься?

— Ни малейшего понятия, — тут же ответил Риан. — Так в чем же дело?

— В тебе, — ровным тоном произнесла моя мать. — В том, что Гай поощрял тебя эти годы без сомнений и без доказательств, Риан Дейверс, и принимал на веру любые твои слова. Самые твои рискованные планы, самые дурацкие авантюры — он поддерживал тебя везде. То, что тебе до сих пор везло, не оправдание.

Риан возмущенно фыркнул:

— По-моему, вполне себе оправдание!

— Нет, — тихо сказал Гай. — Я об этом знаю, и ты знаешь.

Риан тяжело вздохнул:

— И что теперь? Встанешь в позу, отречешься от меня и ускачешь на белом пони в закат? Я бы посоветовал деревянную лошадку.

Моя мать вдруг улыбнулась:

— Ты боишься, — сказала она. — По-настоящему боишься, что вот-вот потеряешь единственного друга.

— И? — с вызовом сказал Риан. — Да, боюсь. Это теперь запрещено кодексом настоящих мужчин?

Гай долго-долго смотрел на мать.

А потом покачал головой:

— Нет.

— Что — нет?

— Я доверяю Риану, — просто сказал Гай. — Доверяю его авантюрам и его планам, несмотря на его вранье. И я не отрекусь от него даже ради этого алтаря.

— Не сожалеешь? — тихо спросила его мать.

— Сожалею. Но о другом. О том, что я был недостаточно хорошим сыном своему отцу, раз он перед смертью доверился Риану, а не мне.

— Он пытался тебя спасти, идиот! — взвился Риан.

Гай бросил на него один-единственный взгляд, и Риан умолк.

— Я сожалею об этом, — произнес Гай, глядя на мать. — И больше ни о чем.

Моя мать медленно кивнула, глядя на сына.

— Этого… достаточно. Что ж, пора прощаться.

— Мама, — произнесли мои губы. — Не уходи, пожалуйста.

Аманда Нисе покачала головой.

— Риан прав, — мягко сказала она. — Мы лишь иллюзия, лишь эхо. Голос Марианны был настоящим, потому что эхо ее гибели слишком сильно до сих пор. Но меня нет здесь. Я лишь сила алтаря, которая теперь дарована тебе, Дженис. Отныне и впредь. Владей ей, и опирайся на Риана и своего брата, которые помогут тебе.

— Сила алтаря… — протянул Риан. — А можно… ну… немного поподробнее?

Аманда пристально посмотрела на него.

— Не стоит думать о том, о чем ты думаешь сейчас, — произнесла она. — О том, чтобы раскрыть дар моей дочери полностью и владеть миром.

Риан едва заметно побледнел.

— Я не… — Он вздохнул. — Да, я подумал об этом.

— И понял, насколько неправ, — кивнула моя мать. — Не возвращайся к этой мысли, Риан. Просто береги мою дочь.

Она повернулась ко мне.

— Вам не нужно питать алтарь твоей кровью, — серьезно сказала она. — Одной капли должно хватить для того, что вы собираетесь совершить. И знай, что ты защищена.

— Как? — спросила я.

— Родовой алтарь узнал тебя. Любой из Флэйтри получает эту защиту. Возле алтаря никто не навредит вам магией, пока ты держишь на алтаре руку, но твоя магия сотрет их в порошок. Если только их не защитит…

— Что? — быстро сказала я.

Она улыбнулась:

— Надеюсь, что ничего. Даже если самое страшное свершится, вы справитесь. Вы теперь взрослые, дети. Вы — будущее. И я горжусь вами обоими.

— А мной? — подал голос Риан. — Ну вдруг?

Моя мать посмотрела на него.

— Береги Джен, — только и сказала она.

Не сговариваясь, мы с Гаем бросились вперед…

…И успели.

Призрачные, но такие настоящие руки обняли нас обоих, и я почувствовала тепло, которого не ощущала никогда раньше. Ни во дворце, ни в Фосбридже. Настоящее живое тепло. Любовь. Дом.

Я почувствовала, как мягкие губы матери коснулись моей щеки.

— Все, что ты выберешь, ты выберешь правильно, — прошептала она. — Просто слушай свое сердце.

Я кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Аманда прошептала что-то Гаю. Я не разобрала слов. Ее руки начали таять, и у меня замерло сердце.

— Все, — тихо сказал Риан.

Последний призрак развеялся на наших глазах. Голубые узоры вспыхнули — и засияли ровным белым светом, разгоняя тьму.

Риан бросился было к алтарю, но Гай остановил его движением руки:

— Погоди. Доверься мне.

Риан остановился. Я попыталась шагнуть вперед, споткнулась — и осела, когда проклятая нога вновь стрельнула болью. Я зашипела сквозь зубы, садясь на пол.

Гай бросил на меня быстрый взгляд,

— Потерпи совсем немного, Джен, — произнес он негромко. — Магия родового алтаря примет тебя, и станет легче. Но сначала…

— Что — сначала? — мрачно сказал Риан. — Будешь смотреть, не протянул ли там кто веревочку? Может, проверишь, не оставили ли медвежий капкан среди паутины?

— Не мешай.

Гай склонился над алтарем, хмурясь.

— Строки, — произнес он. — Почти не стертые. Здесь целая история, Риан. И я… кажется, не верю своим глазам.

Риан неслышно подошел к другу и встал за спиной:

— Хм? Ты так хорошо читаешь древние языки?

— Нас всех учили в пансионе, ты же помнишь. — Гай провел по рунам кончиком пальца, словно проверяя, настоящие ли они. — Но почему-то первым учеником был я. Ты же запомнил одни ругательства.

— И здесь я не вижу ни одного, — мрачно сказал Риан. — Так о чем пишут предки?

— Боги, — тихо сказал Гай. — Здесь вся правда о богах.

Мои глаза расширились. Боги. Древние, непонятные, ушедшие неизвестно куда. Те, кто распоряжался судьбами людей самым бесцеремонным образом.

— Читай же, чего ты ждешь! — вырвалось у меня.

— Боги были изгнаны магами, — произнес Гай. — Мы изгнали их. Мы — вместе.

Я изумленно ахнула:

— Мы?!

Гай кивнул:

— Древние маги поколениями искали способ запереть их или уничтожить. И добились своего.

— Должно быть, было за что, — тихо сказала я.

— Еще бы. Например, за то, что два бога, дерущихся за благосклонность богини, могли сжечь целый город по пути. Они играли нашими судьбами, как стеклянными шариками. Покровительствовали тому или иному правителю, одаривали благословениями одних и проклинали других… и много чего еще. — Гай невесело усмехнулся. — Да, черт подери, их стоило вышвырнуть из нашего мира просто за то, что некие «высшие сущности» считали, что им все дозволено.

— Мозгов у них, судя по всему, было не больше, чем у курицы, — хмыкнул Риан. — К дьяволу таких богов, я считаю. Да и любых к дьяволу. Не желаю жить и вечно бояться, что чья-то немытая волосатая лапища схватит меня с неба за шиворот.

— Ты удивишься, но наши предки думали так же, как и ты. — Гай начал обходить алтарь по кругу. — У богов были дети со смертными женщинами: разумеется, самих женщин зачастую никто не спрашивал. И один из таких потомков был талантливейшим из магов. Ксандрис. Именно он и придумал алтари: он владел и магией, и родовым даром.

— Как я? — подала голос я.

— Как ты, Джен, — серьезно подтвердил Гай. — Похоже, ваш родовой дар действительно происходит от богов. Не знаю, стоит ли этим гордиться, но… это так.

Я потрясенно смотрела на него. Сила богов? У моего дяди? У меня?

Кажется, мне срочно нужно было присесть.

Я пошатнулась, и Риан немедленно подхватил меня под руку.

— Тише, моя божественная, — шепнул он. — Все будет хорошо.

Я едва удержалась, чтобы не укусить его за что-нибудь. Хорошо еще, черта не существует, а то я бы уже точно начала подозревать, что они с Рианом родственники.

— Что случилось с Ксандрисом? — спросила я.

Гай помедлил, внимательно изучая непонятные мне символы:

— Он пожертвовал собой, отдав алтарю магию и жизненную силу. Стал стражем алтаря, а позже к нему присоединились другие. Те четверо призраков, что нас встретили, — их воплощения.

— То есть эти призраки живут вечно?

— Нет, Джен, — мягко сказал Гай. — Их давно нет. Древние маги умерли, как умирают обычные люди. Осталась лишь их магическая сила, а она принимает облик тех, кого мы знали. — Держу пари, жрецы южан кусают локти во главе с Юнгеном, — злорадно произнес Риан. — Родовые алтари, древние духи и кровь богов — и все у нас, а им ничего не досталось.

Он вдруг нахмурился:

— Так эти мерзавцы поэтому атакуют мой Фосбридж? Пытаются прорваться к родовым алтарям?

— А заодно, я чувствую, породниться с моей семьей, — мрачно сказала я.

— Еще и династического брака потребуют, — кивнул Риан. — Впрочем, вряд ли кто-то подпустит Юнгена даже к дворцовой помойке. После того как принцесса Селена сгинула где-то в гаремах тридцать лет назад, дед Джен как-то охладел к этой затее.

Меня передернуло. Для меня ехать невестой к южанам было бы самым страшным кошмаром. Среди их боевых магов даже не было женщин, а гаремы были обычным делом. Ничего хорошего меня там не ждало.

— Интересно, жива ли она, — задумчиво сказал Риан. — Почему-то мне кажется, что она была похожа на тебя. И, честно сказать, во мне вскипает гнев, когда я представляю себе судьбу этой несчастной принцессы. К счастью, тебя этот кошмар не коснется.

— Так как именно магам удалось запечатать богов? — спросила я. — И при чем тут родовые алтари?

Гай вдруг едва заметно покраснел, а на лице Риана появилась широкая ухмылка.

— Ладно, скромник, я скажу, — ехидно сказал он. — Про богов не знаю, а вот про алтари мне рассказывали еще в пансионе. Принцесса, тебе объясняли, когда члены королевской семьи впервые питают родовой алтарь своей кровью?

— При рождении, — недоуменно сказала я. — Когда проверяют их кровь и подтверждается, что ребенок действительно принадлежит к королевскому роду.

— Это понятно, — отмахнулся Риан. — Но это лишь проверка; мир от нее не меняется. Нет, Джен, я про тот знаменательный момент, когда приходит пора дарить земле благоденствие и гладиолусы.

— Ну хоть сейчас-то обойдись без шуточек, — пробормотал Гай.

— Вот еще. Я, может быть, стесняюсь, к твоему сведению.

Риан ухмыльнулся мне. А я, кажется, начала догадываться.

— Говори, — произнесла я. — Прямо. И хватит юлить.

Они переглянулись с Гаем, и Риан развел руками:

— Родовой дар пробуждается после… гм, полного созревания. У женщин и у мужчин. Свадьба для этого, слава богам, не требуется.

— То есть…

— После близости, — устало сказал Гай. — Как правило, супружеской. Прости, что приходится открыто говорить о таких вещах.

— То есть у меня родовой дар еще не пробудился? — уточнила я. — И даже если бы он был не запечатан, это бы не имело значения, потому что я еще… ммм… не замужем? Во всех смыслах? И мы зря сюда пришли?

Риан отвел взгляд. Меня пронзило нехорошее подозрение.

— Ну уж нет, — решительно заявила я. — Если ты предложишь прямо сейчас уединиться со мной ради спасения Фосбриджа, клянусь, я тебя самого разложу на алтаре.

Я тут же вспыхнула до ушей, поняв, что сказала. Риан поперхнулся.

— Предложение, конечно, интересное. Но я немного о другом. Если ты ощущаешь к кому-нибудь… страсть, влюбленность или влечение, постарайся думать об этом. Мечтать, ощущать, вспоминать. В теории это должно помочь.

— Не только в теории, — негромко произнес Гай, указывая на алтарь. — Боги черпали свою силу в любовной энергии, об этом говорится здесь. И именно так их удалось запечатать: когда они, гм, возлегли на ложе, забыв обо всем другом, под этим ложем был скрыт подготовленный алтарь, и маги ждали нужного момента.

— Ложе было ловушкой, — поняла я. — И ни один из богов с него не встал. Богиня тоже?

По лицу Гая скользнула улыбка:

— Разумеется. На то и был расчет.

— Наши предки знали в этом толк, — хмыкнул Риан.

А я вдруг поняла, почему он отвел взгляд — и избегал смотреть на меня до сих пор.

— Страсть, значит, — зловещим тоном произнесла я. — Влечение. Влюбленность. Так когда ты поцеловал меня в туннелях, ты сделал это ради алтаря, да? Потому что знал, что мне это понадобится, и выбирал подходящий момент?

Риан молчал.

— Кажется, я не зря хотела тебя убить, — процедила я. — Ты мне соврал! Ты даже не намекнул, что целуешь меня, потому что это понадобится здесь!

Риан скрестил руки на груди:

— А ты целовалась бы с такой же силой и страстью, если бы знала, что это ради благого дела?

Мне очень хотелось разбить костяшки пальцев о его физиономию. Наподдать ему раза три, пока я бы не успокоилась.

— Просто скажи мне, что это было только ради алтаря, — устало сказала я. — И закончим с этим. — А вот не могу, — злорадно произнес Риан. — Пока мы не закончим здесь, ты должна верить, что я без тебя жить не могу и мечтаю только о том, чтобы поцеловать кончики твоих пальцев и так далее. Причем это «и так далее» простирается до…

— Риан, заткнись.

После слов Гая наступило молчание. Долгое.

Прервала его я.

— Давайте начнем.