Глава 23

Мне дали ровно два часа, чтобы вымыться и привести себя в порядок. Я даже не успела сесть за стол, как явился лакей и сообщил, что меня требует к себе его величество.

Я оправила шелковое кремовое платье, бросила на себя взгляд в зеркало и последовала за провожатым. Было удивительно странно вновь оказаться во дворце, идти по таким знакомым коридорам, принимать поклоны и ловить на себе удивленные взгляды. Все годы до ссылки я жила уединенно, деля свое время между книгами и садом, но, разумеется, меня знали в лицо.

Как бы они на меня смотрели и что думали, если бы я и впрямь стала королевой? Если бы мой родовой дар вернулся целиком и я с поддержкой магов заняла бы трон? Была бы я счастлива?

В ушах зазвенели слова Риана:

«Ты обязана будешь остаться без фаворитов и без наследников».

Мы не смогли бы быть вместе. Риан был мудрее меня. Да, я бы без колебаний уселась на трон, приняла бы помощь Риана и его советы, приблизила бы к себе достойных людей вроде Гая и передала бы корону нашим детям, если бы они у нас с Рианом появились.

Я бы получила власть, Риана и свободу. Но что потом? Потом, через пятьдесят или сто лет, когда меня бы не стало, а власть получили бы наши потомки? Дети и внуки, маги и снова маги? Когда в Малом Совете не осталось бы обычных людей, когда главами гильдий, городов и хозяевами замков стали бы боевые маги, когда назначать на посты стали бы не по заслугам, а по наличию магии…

Ничего хорошего из этого не получилось бы.

Но так, как есть, мне тоже не очень-то нравилось. Мир, где мой собственный дядя запечатал мою магию, а братья Критт так и норовили залезть мне в кровать, заслуживал как минимум хорошего пинка.

Вот только отвесить этот пинок было некому.

В следующее мгновение лакей распахнул передо мной двери, и я оказалась в небольшом кабинете. Студия дяди, узнала я. Место, куда он не пускал никого, даже супругу.

Мой дядя сидел за изящным бюро черного дерева и писал.

— Присядь, Дженис, — бросил он. — Ты пришла раньше, чем я думал. Жди.

Я села и огляделась.

Книжные полки от пола до потолка — вот только здесь не было ни одного томика со стихами. Переплетенные в роскошную кожу и позолоту, с полок на меня смотрели все протоколы заседаний Малого Совета, эдикты и древние законы, хроники важных событий королевства и королевской семьи, дневники и мемуары. Тайны, к которым были допущены лишь считаные лица в государстве. Я не была уверена, что доступ к ним был даже у королевы.

— Зачем я здесь? — произнесла я.

Его величество сложил белоснежный лист вчетверо, опустил в конверт и запечатал алым сургучом.

— Я желал поговорить с тобой, Дженис. О твоем целомудрии — и твоем замужестве.

Ооо… Если герцог Критт уже рассказал дяде, что я заранее почти наставила ему рога…

— Я не желаю выходить замуж за Маркуса Критта, — быстро сказала я.

К моему удивлению, дядя даже не поморщился:

— К твоему замужеству мы еще вернемся. Сначала я задам тебе пару вопросов.

— Я слушаю, дядя, — ровным голосом произнесла я.

Он уставился на меня, скрестив пальцы под подбородком:

— Ты все еще невинна, я надеюсь?

— Да.

— Не обманываешь меня?

Я на миг опустила взгляд:

— Нет.

— Посмотри на меня, Дженис.

Я неохотно подняла голову.

— Городок, куда я тебя отправил, не славится строгими нравами, — произнес мой дядя. — Впрочем, они все таковы. Геррене было приказано следить за тобой, но я сомневаюсь, что она была рядом каждую минуту. Ты принимала чужие ухаживания? Позволяла целовать и обнимать себя? Не ври, девочка: я хорошо чувствую ложь.

Врать в такой мелочи и впрямь не имело смысла:

— Да.

— Возможно, даже разрешала своим кавалерам быть смелее, чем стоило бы? — прищурившись, поинтересовался его величество.

— Возможно, — выдавила я.

— Но черту ты не переступала.

— Нет.

Несколько секунд он рассматривал меня. Потом кивнул и откинулся в кресле.

Маркус ничего не рассказал моему дяде. Я выдохнула с облегчением. Естественно: ведь это навредило бы его репутации. Взять в жены «порченую» принцессу? Нет, о мужчине, выпрыгнувшем из моего окна, больше не узнает никто.

Но Маркус уж точно не забудет.

— Твоя магия, — медленно протянул мой дядя, и я похолодела. — Ты ее чувствуешь?

Врать было нельзя, но и правда была невозможна. Я сделала глубокий вдох. Риан уверял меня, что пока мою магию не почувствует никто: она была слишком слабой. Значит, я могу выкрутиться.

— Да, и я мечтаю, чтобы она вернулась, но пока этого не произошло, — бесцветно произнесла я.

Его величество удовлетворенно кивнул:

— Как и должно быть.

Я сглотнула:

— Пожалуйста, у меня есть… хотя бы шанс? Хотя бы маленький шанс, что мне ее распечатают? Ведь мой родовой дар без нее тоже не действует!

Глаза дяди сузились:

— Ах да. Твой родовой дар. Я получил доклад, что ты воспользовалась им, чтобы защитить границу. Очень… впечатляет.

— Без помощи королевского мага и его помощника я не смогла бы сделать ничего, — быстро сказала я.

— Да… интересно. — Его величество откинулся в кресле с отрешенным видом. — Ты — первый прецедент подобного рода, девочка. Оружие… которое я бы применять не хотел.

— Потому что, если все будут знать, на что я способна, я буду представлять угрозу, — сказала я вслух.

На самом деле нет: мой родовой дар и моя магия бесполезны без Гая, Риана и нашего резонанса. Но об этом мой дядя знать не должен.

— В том числе. Тебе будет запрещено подходить к алтарю в сопровождении любых магов, а все маги в королевстве подчиняются Люцию и мне. Что до твоего родового дара… — Мой дядя пожал плечами. — Крупица сохранилась, как я понимаю, и это меня вполне устраивает. Маркус получит тебя, а я получу лояльное герцогство.

— Но какой в этом браке смысл? Даже если я сойду с ума и соглашусь за него выйти, моего дара будет недостаточно.

— Именно. И у твоих детей тоже, пока твой собственный дар запечатан. Очень удобно, не так ли? Герцог никогда не сможет стать мне соперником, а его сыновьям вновь потребуется родовой дар, раз уж твоего окажется недостаточно.

Я подняла брови:

— Не боитесь, что я расскажу об этом герцогу?

— Не боишься, что я в ответ упомяну, кто убил его старшего брата? — Мой дядя холодно улыбнулся. — Ты еще слишком молода, чтобы играть в эти игры, Дженис.

Я перевела задумчивый взгляд на стену, где висели портреты его сыновей, моих двоюродных братьев. Старшему, Джереми, было четырнадцать, младшему, Арти, — десять.

— У меня есть дар и магия, — произнесла я. — Вы никогда не мечтали, чтобы у ваших внуков тоже была магия наравне с королевским даром?

Дядя бросил на меня острый взгляд:

— Хочешь знать, почему я не стал выдавать тебя за одного из своих сыновей? Умный вопрос. Кроме очевидных соображений — ты внебрачная дочь и я не хочу видеть тебя на троне, — я не желаю, чтобы мои внуки стали такими, как ты. Маги — полезный инструмент, но править миром они не должны.

— Вы так говорите, потому что вы не маг.

— Разумеется. Какого дьявола я буду передавать корону и страну этим… — Он осекся. — Ты не помнишь восстание, Дженис. А я помню и несу эти воспоминания в себе всю жизнь. Маги не будут сидеть на троне. Я поклялся в этом и клянусь вновь. Что до тебя, ты станешь женой герцога Критта, и очень скоро.

— Нет, — резко сказала я. — Никогда.

— Я ждал этого ответа, — спокойно сказал он. — Именно для этого я и позвал тебя сюда.

— Для чего?

Вместо ответа его величество позвонил в колокольчик.

— Принесите чай, — велел он появившемуся лакею. — И позовите… а, впрочем, нет. Хотя…

Он раздумчиво посмотрел на меня:

— Да. Пригласите герцога Критта в этот кабинет через полчаса. Не раньше, но и не позже. Думаю, получаса будет достаточно.

— Достаточно для чего, ваше величество? — спросила я, когда за лакеем бесшумно закрылась дверь.

Дядя поднял конверт, который запечатал при мне. Не спеша повертел его в руках.

— Для того, — проронил он, — чтобы ты упала на колени и начала умолять, чтобы я выдал тебя за него замуж. Впрочем, так и быть, можешь просто попросить.

Я оторопело смотрела на дядю:

— Что?

Его величество откровенно забавлялся, глядя на меня.

— Так и быть, я могу и пощадить твою гордость, Дженис, — произнес он. — Я приказываю тебе выйти замуж за Маркуса Критта. Тебе достаточно лишь согласиться.

— Но я не соглашаюсь.

— Само собой. А, вот и чай.

Лакей опустил серебряный поднос на столик и умело расставил чашки. Звякнула ложка в хрустальной сахарнице, и я с тоской посмотрела на слоеные кремовые пирожные. Я их обожала — и совершенно не умела есть. Еще с самого детства, когда по всему платью рассыпались крошки, а лицо было перепачкано кремом.

Впрочем, разве я не хочу, чтобы мой жених увидел меня в как можно более неприглядном виде? Его величество встал, и я поднялась сразу за ним. Он указал мне на столик, где был сервирован чай, и я, подождав, пока не сядет он, осторожно села рядом.

Чай оказался божественным. Горячий, крепкий, с ноткой шиповника, мой любимый — кажется, дядя и впрямь хотел привести меня в хорошее настроение. Вот только зачем?

— Неужели кто-то во дворце помнит, какой чай и пирожные я люблю? — спросила я, кое-как умудрившись почти не перепачкаться кремом.

— Мы очень многое знаем о тебе, Дженис, — серьезно сказал дядя. — Возможно, даже то, чего ты совсем не ожидаешь.

Я аккуратно отложила вилку с кусочком недоеденного пирожного на тарелку. Было безумно вкусно, но сейчас мне было совсем не до десерта.

Риан. Неужели они знают обо мне и Риане?

Сердце заколотилось как сумасшедшее.

— Что же именно вы знаете, дядя? — стараясь, чтобы голос не дрогнул, произнесла я.

Дядя бросил на меня быстрый взгляд, и я тут же поняла, что мне не удалось скрыть волнение за спокойным тоном.

— Думаю, твое путешествие в катакомбы было очень насыщенным, — произнес он. — Не так ли?

— Да, ваше величество.

— И ты узнала много нового. — Он усмехнулся. — Видела призраков?

Я резко поставила чашку на блюдце. Пальцы дрожали.

— Ч-что? Откуда вы знаете?

Он усмехнулся.

— Думаешь, ты одна подходила к родовому алтарю? Я был там еще до твоего рождения, девочка. Видел Геру… — Его лицо приняло мечтательное выражение. — Единственная, кто когда-то мне отказала. Так и не вышла замуж… а мне так и не позволили сделать ей предложение. Проклятье, почему всегда бывает слишком поздно?

Я открыла рот. Гера… Геррена? Мой дядя когда-то был влюблен в мою компаньонку? И видел ее призрак у алтаря?

— Я когда-то сказала Геррене, — тихо сказала я, — что настоящая любовь всегда побеждает. И когда ты встречаешь ее, ты сделаешь все, чтобы ее сохранить.

В глазах моего дяди что-то блеснуло:

— А она?

— А она… — Я опустила голову. — Сказала, что надеется, я окажусь удачливее.

У губ его величества залегла горькая складка. Он понял. Понял, что я поняла.

— Да, — наконец сказал он. — Жаль, что истинная любовь не сбывается. Ни у тебя, ни у меня. Но у тебя есть и другие близкие люди, не так ли, Дженис? Люди, которых ты хочешь защитить.

Я моргнула:

— Защитить кого? Вас, дядя? Я… не очень представляю, от кого вас защищать.

Его величество расхохотался:

— Похоже, ты и впрямь научилась дерзить в ссылке. Видишь ли, девочка, когда я узнал, что ты сделала с родовым алтарем, я немедленно отправился к Люцию. Как, спросил я, это могло произойти, если у тебя остались лишь крупинки родового дара?

— И что он ответил?

Его величество усмехнулся, доверительно наклоняясь ко мне:

— Люций сказал, что такое возможно, если тебе помогал маг, который находится с тобой в магическом резонансе… или в близком родстве.

Я молча смотрела на него. Резонанс. Если он узнает о том, что Риан был здесь…

— Резонанса быть не могло, раз твоя магия проявилась впервые, когда других магов рядом не было, — пожал плечами дядя. — Следовательно, остается близкое кровное родство. Люций немедленно отправил послание и получил ответ за два часа до вашего приезда.

— Да? — дрогнувшим голосом спросила я. — Какой ответ?

— К роду Дейверсов ты не имеешь ни малейшего отношения. А вот отец Гая Реннона, Кристиан Реннон и его возлюбленная, Аманда Нисе… у них была дочь. Которая тут же исчезла при странных обстоятельствах, как только Аманда умерла родами. Даты совпадают, так что я догадался мгновенно.

Судя по выражению лица дяди, в моих глазах все-таки промелькнул испуг.

— Ты знаешь, — кивнул он. — Ты уже знаешь, что Гай Реннон — твой брат. Да и как могло быть иначе? Какой еще призрак явился бы тебе в катакомбах, если не призрак твоей матери? И как он мог не рассказать вам?

— Она рассказала нам, — тихо сказала я. — Нам обоим.

— Разумеется. Ты его любишь, своего брата?

— Конечно, — прошептала я.

— Сделаешь все, чтобы его защитить?

Я побледнела. Я начала догадываться.

— Защитить от чего?

— От несчастного случая на границе, разумеется, — сухо сказал дядя. — Нам не за что бросать его в тюрьму. Но если ты не подчинишься и не выйдешь замуж за герцога Критта, этот молодой маг может сломать спину. Останется жив, конечно… но разве это жизнь? Парализованным калекой? Шантаж. Ничем не прикрытый шантаж. Его величество не блефовал: Люций сделает все по его указке. Даже искалечит другого мага, если на то будет королевская воля.

Невинного мага. Скромного молодого человека, который чуть не погиб, защищая нас. Которому грозит смертельная опасность на границе даже в эту минуту.

— Подумайте, дядя, — ровным голосом произнесла я, стараясь скрыть эмоции. — Гай — помощник королевского мага на границе. И он, и Риан Дейверс нужны, чтобы отражать атаки южан, — и они в этом преуспели. Убивать или калечить Гая по меньшей мере накладно.

— Рад видеть, что ты мыслишь разумно. Это так: они мне нужны. — Дядя наклонился вперед. — Но твой брак нужен мне еще больше. И если для этого мне понадобится изувечить твоего брата у тебя на глазах, я сделаю это без колебаний.

Я сжала кулаки:

— Вы… это мерзко!

— Это политика, Дженис. Я искренен с тобой, потому что ты заслуживаешь искренности. Но и ты сделай шаг мне навстречу. — Дядя отпил чаю и поставил чашку на блюдце, не отрывая от меня взгляда. — Что ты сделаешь, чтобы мы оставили этого юношу в покое?

Риан позаботится о нем. Риан защитит Гая, он ему как брат, выше брата, они одни друг у друга в целом мире…

…И если Гая не станет, если его искалечат, если его жизнь будет разбита, Риана это убьет. И меня тоже.

Я молчала, но долго молчать было нельзя.

Сдаваться сразу, впрочем, нельзя было тоже. Если я тут же подниму белый флаг, дядя и герцог Критт сотрут меня в порошок.

— Я едва знаю моего брата, — произнесла я спокойно. — Он хороший и добрый молодой человек, но с чего я буду рушить свою жизнь ради мага, к которому не испытываю никаких родственных чувств? Он помог мне пройти к родовому алтарю, это так, но в остальном он чужой мне.

Его величество несколько секунд смотрел на меня, и у меня остановилось сердце. Неужели у меня получится его отговорить?

Наконец он холодно улыбнулся.

— Ты два года жила совершенно одинокой и никому не нужной. И тут появляется королевский маг, становится твоим другом и предлагает тебе приключение, о котором ты всегда мечтала. Ты хочешь сказать, что не глядишь на него щенячьими глазами? Глупо недооценивать меня, Дженис. Я вижу тебя насквозь.

Я проиграла. Проиграла абсолютно.

И ведь Риан не узнает, почему я согласилась на этот брак. Он… он будет думать, что я предала его. Предпочла роскошь и титул темным глазам, фривольным шуткам и рукам, обнимавшим меня на башне.

Что он скажет, когда я попытаюсь объяснить? Произнесу такое банальное: «У меня не было выбора»?

Повернется и уйдет прочь. Или, еще хуже, пожалеет меня. Но его любовь разобьется на куски в любом случае.

И я готова была на это пойти. Потому что жизнь Гая была важнее.

— Я согласна на официальную помолвку, — наконец произнесла я вслух. — Не меньше полугода.

— Два месяца, — жестко отрезал дядя. — Не больше.

Я прикусила губу. Спорить было бесполезно.

— И во время этой помолвки, — упрямо продолжила я, — я желаю, чтобы герцог вел себя прилично и добивался моего расположения, как и подобает главе благородного рода. Мне нужно произносить вслух, что почти случилось в карете? Ничто не оправдывает поведения герцога. Я не потерплю такого с собой обращения.

Его величество нахмурился:

— Я не знал. Не бойся, больше он тебя не побеспокоит.

Мои губы искривились в усмешке:

— До дня свадьбы. А там уже расплатится со мной за все.

— Ты останешься под моим покровительством, Дженис, — твердо сказал его величество. — Я не питаю к тебе теплых чувств, это так. Но я не желаю, чтобы наш дом унижали через тебя.

— Тогда заставьте его прогнать Сильвию Рейстерс. Девица провела с ним ночь на постоялом дворе и намеревалась ехать до столицы в одном экипаже со мной. Это оскорбление.

Дядя поморщился:

— Рейстерс… здесь я не смогу тебе помочь. Беатрис когда-то знала ее бабушку, и моя супруга выразила желание, чтобы девушка осталась среди фрейлин. Разумеется, я потребую, чтобы она вела себя скромнее на людях, но ты же знаешь ее величество.

— Знаю, — тихо сказала я. — Она умеет добиваться своего.

— И я не умею ей отказывать. Ей и так достался… не самый понимающий муж.

Мы помолчали. Самое время было допить чай, но пирожное на моей тарелке вдруг показалось горьким. Кажется, у меня надолго пропал вкус к десертам.

— Я не понимаю, — вдруг сказала я. — Почему вы так…

— Мягок с тобой? — проницательно произнес дядя.

— Да. Вы могли начать с шантажа, и мне нечего было бы вам противопоставить. Его величество тяжело вздохнул:

— Потому что у меня есть к тебе просьба, и я не могу заставить тебя ее выполнить. Просто… попросить.

Я невесело усмехнулась. Попросить? После того как он только что выкрутил мне руки?

— Какая просьба?

— Герцог Критт будет злоумышлять против меня, — спокойно сказал дядя. — Он только что стал герцогом, получил приграничный маркизат Перре, расширил свои владения и женится на внебрачной дочери моего старшего брата. Он полон амбиций: это естественно. Думаю, герцог будет готовиться год или два перед тем, как нанести удар; почти наверняка он дождется появления наследника. Твоего сына. Но вечно он ждать не будет. Я желаю, чтобы ты предупреждала меня обо всех планах, едва он задумает попытку переворота. Будешь писать моей жене и докладывать ей обо всем. Беатрис ведь была добра с тобой?

— Она никогда не была ко мне зла, — тихо сказала я. — Это другое. Ей просто все равно, существую я или нет.

— Этого достаточно. Ты поняла меня?

Я помолчала.

— Вы даете мне слово, что Гая никто не тронет, если я поступлю по-вашему? Слово и клятву.

Его величество усмехнулся:

— Думаешь, я ее не нарушу? В роду Флэйтри было куда больше вероломства, чем ты думаешь, девочка.

Я пожала плечами:

— Я рискну.

Он вздохнул:

— Что ж, хорошо. У тебя есть мое слово и моя клятва. Но ослушайся — и поверь, я разрешу герцогу сделать с тобой все, что он пожелает. А фантазия у него богатая.

— Я убью его, — спокойно сказала я. — Или придумаю что-нибудь похуже.

Его величество усмехнулся:

— Это решило бы множество моих проблем. Увы, он прекрасно знает о твоем к нему отношении и наверняка примет меры предосторожности.

— Зачем вам вообще этот брак? — напрямую спросила я. — И если вы так боитесь герцога, почему он до сих пор жив?

— Ты забываешься, — холодно произнес дядя.

Я не опустила взгляда:

— Вы выдаете меня за него замуж. Я хотела бы понять.

Дядя вздохнул:

— Когда у тебя есть сильный соперник, проще дать ему, что он просит, а потом ударить первым, скрытно и незаметно, пока он этого не ждет. Я достаточно ясно выразился?

Мы долго смотрели друг на друга.

— Когда? — одними губами произнесла я.

— А вот это, моя дорогая племянница, тебя совершенно не касается.

Раздался стук.

— Твой жених, — кивнул дядя. — Готова?

Я отвела взгляд:

— Нет.

— Жаль. Я дал тебе время. Но не бойся, надолго я тебя не задержу. — Он повысил голос. — Войдите!

Я не повернула головы.

— Ваше величество, — раздался голос Маркуса. — Мне сообщили, что вы желаете меня видеть. Дата счастливого события уже назначена, как я понимаю?

— Дженис согласилась на официальную помолвку, — будто сквозь туман донесся до меня голос его величества. — Два месяца. Дополнительные условия мы обговорим. Думаю, бал по случаю торжественного объявления вашей помолвки и грядущей свадьбы можно устроить уже через две недели. Пожалуй, даже бал-маскарад, чтобы доставить удовольствие дамам. Герцог, что вы думаете?

— Превосходная мысль, — прохладным тоном произнес герцог. — Пусть будет бал-маскарад. Надо же мне порадовать свою невесту. Возможно, в маске она сделается менее незаметной.

Пфф. Вот уж кто даже в маске не сделается менее отвратительным.

— Кстати, — небрежно добавил герцог, — я хотел бы услышать подтверждение ее согласия прямо сейчас, раз уж она здесь.

Его величество развернулся ко мне:

— Дженис, тебя устраивают даты?

Я медленно подняла голову.

На губах герцога играла мрачная усмешка. Взгляд его величества не выражал ничего, но мне на миг показалось, что я вижу в нем сочувствие.

— Меня все устраивает, ваше величество, — ровным тоном произнесла я. — Благодарю вас за вашу доброту. Прошу у вас разрешения удалиться к себе. Мне нужно… обсудить фасон наряда и моей маски к балу.

— Безусловно, — с насмешкой проговорил герцог. — Ведь именно об этом и должны думать женщины, верно? О нарядах, балах, собственной свадьбе и грядущей брачной ночи. Рад, что вы пришли в себя, ваше высочество. Надеюсь на вашу покорность и впредь.

Проклятье. Неужели я позволю с собой так обращаться?

Впрочем, а что мне терять?

Я холодно улыбнулась, вставая:

— О да, ваша светлость. Безусловно, я буду вам примерной женой. Поверьте, мне даже в голову не придет оплакивать свою участь. Чтобы я — и решила отомстить вам, вместо того чтобы быть вам благодарной? Раздала бы ваши фамильные драгоценности бедным? Пустила бы слух, что вы несостоятельны как мужчина? Начала бы подсыпать слабительное в суп? Боги, ни за что и никогда. Нет-нет-нет. Чудовищная мысль.

Я отвесила изысканный реверанс в ответ на бешеный взгляд герцога и, с мстительным удовольствием улыбаясь, выскользнула за дверь.

И только тогда беззвучно заплакала.