Глава 4

Наверное, это был самый странный вечер в моей жизни. А я-то думала, нам предстояли скучные часы в гостиной и обычные вежливые фразы.

Кто мог подумать, что королевский маг окажется неожиданно скромным и обаятельным молодым человеком? Что его помощник с дерзким взглядом и рискованными шутками окажется еще интереснее? Что Риан заинтересуется моей магией?

…Что Клаудия выступит против меня так резко. Что моей репутации будет грозить нешуточная угроза, и, возможно, она будет погублена навсегда.

И что виконт Перре окажется, мягко скажем, не вполне благородным молодым человеком, который решит этим воспользоваться и подтолкнуть меня в свои объятья.

Я села за трельяж, расчесывая длинные волосы, и задумалась.

Что я вообще могу сделать?

Ничего. Молчать. Отвечать, что любые наветы Клаудии, будто я предавалась не вполне пристойным занятиям с магами на балконе, — это чистой воды клевета.

И заняться тем, что интересовало меня сейчас больше всего.

Моя магия.

К счастью, Геррена понятия не имела, о чем мы говорили с Рианом на балконе, и она не попытается вмешаться. А Риан, к большому моему облегчению, понятия не имел, кто я. Иначе ничто не заставило бы его помочь опальной принцессе, ведь тогда бы он знал, что на него обрушится вся тяжесть гнева его величества.

И пусть это нечестно, но я сделаю все, чтобы он этого так и не узнал. Иначе я лишусь последней надежды.

За окном вдруг раздалась резкая заунывная мелодия скрипки. Вот только скрипач отнюдь не был виртуозом.

Забыв о том, что на мне всего лишь едва запахнутый пеньюар, я подошла к окну, и моему взору открылось великолепное зрелище.

Высокий тощий скрипач самозабвенно играл «Закатную серенаду», которую я слышала сотни раз, проходя мимо него по набережной вечерами. Похоже, тот, кто подослал его, не слишком озаботился подбором исполнителя. Второй музыкант, судя по всему, должен был аккомпанировать ему на гитаре, но вместо этого сидел на корточках, то и дело прикладываясь к кожаной фляге, а забытый инструмент лежал поодаль.

Я не удержалась и захихикала.

На секунду мне стало интересно, как ухаживает за женщинами королевский маг Гай, пригласивший меня на бал. Бьюсь об заклад, он бы придумал что-то куда изысканнее. А Риан?

Впрочем, Риан, похоже, полагался на свою неотразимость и не утруждал себя ухаживаниями вовсе. Да и зачем, когда Клаудия смотрела на него как на желанную добычу? Возможно, он остался в ее спальне уже этой ночью.

Кто же прислал мне эту пьяную парочку музыкантов? Догадаться было нетрудно. Кажется, виконт Перре всерьез вознамерился взять меня измором. Впрочем, смотреть на разбитного скрипача и его пьяного друга было скорее смешно, чем грустно.

А потом я вспомнила и нахмурилась. Черт! Геррена! Она наверняка тоже проснулась и сейчас во всем обвинит меня.

Я уже собралась бежать вниз, как вдруг поняла, что музыканты играют уже добрых десять минут. Чтобы Геррена не выбежала к ним, яростно шикая? Невозможно. Уж по меньшей мере она поднялась бы ко мне в спальню, чтобы устроить скандал.

На ночь моя компаньонка отлучиться просто не могла: это было немыслимо. Я хмыкнула и взяла свечу. Минуту спустя я уже тихонько сошла вниз по лестнице и костяшками пальцев толкнула скрипучую дверь.

Геррена спала. Под какофонию скрипки, под нестройные переливы все-таки присоединившейся к ней пьяной гитары — она спала, мерно дыша и похрапывая.

На миг мне захотелось ее встряхнуть, чтобы убедиться, что все в порядке. Но тогда она проснулась и услышала бы музыкантов, и это было бы как минимум глупо с моей стороны.

Я секунду смотрела на Геррену, озадаченно моргая. Но сейчас мне было не до секрета ее глубокого сна. Нужно было избавляться от музыкантов.

Я подошла к входной двери. Одеваться времени не было, поэтому я просто достала длинную накидку из гардеробной и влезла в легкие светлые туфли. Осторожно отодвинула засов и приоткрыла тяжелую дубовую дверь.

И замерла.

— …И не возвращайтесь, — донесся до меня хриплый мужской голос, искаженный до неузнаваемости. — Попробуйте подойти к этому дому еще раз — и вместо серебра вам достанутся палки.

— В-все поняли, ваше… ваша милость. — Пошатывающийся скрипач пьяно поклонился, обхватывая товарища за плечи. — Пошли, не будем мешать… щедрому господину.

Я перевела дух. Кто-то из соседей решил прекратить немузыкальный спектакль? Что ж, спасибо им.

— Благодарю вас, — неуверенно произнесла я в ночь. — От них, право, было слишком много шума.

— И ненужного внимания, — раздался спокойный голос из теней.

Я приоткрыла рот. Навстречу мне вышел Риан. По-прежнему одетый в черное, со следами ночной росы на ботинках.

— Ты что тут делаешь?

— Пришел за тобой. — Он кивнул на дом. — Твоя компаньонка спит. Самое время начать.

— Начать что?

— Уроки. Будешь стоять тут полуодетой и задавать глупые вопросы?

Я спешно запахнулась в накидку еще плотнее.

— Мы что, будем возвращать мне магию? — неверяще проговорила я. — Сейчас?

— Хочешь оставить это до зимы? — Риан нетерпеливо щелкнул пальцами. — Идем. Твоя компаньонка будет спать до рассвета.

До меня вдруг запоздало дошло, что он обращается ко мне на «ты». К наследной принцессе, между прочим. Да если бы мою магию не запечатали, я бы, пожалуй, даже могла уговорить Люция устроить переворот и надеть корону!

…Нет, это я, конечно, размечталась. Но осадить наглеца стоило.

— Может, все-таки проявите уважение, господин Тьелль? — поинтересовалась я. — Ну хоть раз в жизни, для разнообразия? Никогда не знаете, вдруг вам понравится.

Риан секунду скептически смотрел на меня:

— Дай подумать… нет. Никогда не любил церемонии. Зачем нужны все эти кадрили и менуэты с расшаркиваниями и веерами, когда есть удобный диван в тихой комнате? Меньше мозолей, ноги не болят, у всех незабываемый вечер. Не такой незабываемый, как предстоящая нам с тобой ночь, но…

— Пожалуюсь Гаю, — спокойно пригрозила я. — Если ты продолжишь в том же духе.

К моему удивлению, Риан всего лишь отмахнулся.

— Гай меня понял бы. Когда под выбросом твоей магии будут обугливаться занавески, нам будет не до церемоний. Сама вспомни: что было, когда ты в первый раз использовала свою силу?

Я покачала головой, зябко ежась.

— Это было один-единственный раз. И мне… отказала память. Когда меня обследовали, мне сказали, что я была в глубоком шоке.

Риан смотрел на меня очень внимательно:

— Окончательно? Ты вообще ничего не помнишь? Ничего и… никого?

— Нет. А должна помнить?

Он с безразличным видом пожал плечами.

— Бывает по-разному. И что было потом?

— Мне запечатали магию.

— После первого раза. Что же ты натворила?

Я молчала.

По лицу Риана пробежала тень.

— Ладно, — после короткого молчания сказал он. Шагнул к входной двери и открыл ее для меня. — Пойдем в гостиную.

Когда я оделась и спустилась вниз, Риан ждал меня, сидя на лестнице, ведущей на второй этаж, и прихлебывая виски.

— Риан! — зашипела я. — Откуда у тебя это?

Он ухмыльнулся:

— У твоей примерной компаньонки была бутылка в спальне.

Я шокированно выдохнула:

— Она же заметит!

— И плевать. В следующий раз будет прятать лучше. Идем, займемся уже наконец делом.

Риан кошачьим шагом прошел в гостиную и развалился на диване, раскинув руки вдоль спинки.

— Начинай.

— Начинать — что?

— Магия — это умение, — терпеливо сказал Риан. — Словно отжимания или игра на арфе. Дар тренируют, как силу или ловкость. Тебе не нужно собирать волю в кулак и пробуждать в себе обжигающую страсть, истинную любовь или величайшее добро. Просто для начала почувствуй магию в себе. Совсем чуть-чуть. Пока ты не ощутишь ее сама, ничего не получится.

Я возмущенно уставилась на него:

— «Пока не ощутишь сама»? Я уже два чертовых года каждый день пытаюсь ее ощутить! Думаешь, ты сказал мне что-то новое?

— Вот сейчас ты и покажешь мне, как ты пыталась, — невозмутимо сказал Риан. — Я хочу почувствовать, прорывается ли хоть что-то. Если ты хоть одно упражнение сделаешь правильно, я тебе скажу, и мы продолжим. Если нет… что ж, значит, попробуем по-другому.

Следующие несколько часов были самыми унизительными в моей жизни.

Нет, Риан не ругал меня и не произнес ни одного обидного слова. Но раз за разом, пока мы пробовали простейшие упражнения, которые ему давались без труда, у меня выходил полный ноль.

Полный чертов ноль.

— …Приблизь руку к пламени свечи, вот так. Да не к самому язычку, балда! Ты чувствуешь, как твой внутренний огонь тянется к свече?

— Д-да.

— Приближай и отдаляй руку, пока это ощущение не усилится. Двухсот раз должно хватить.

— Что?!

— А ты предпочла бы мыть полы, чтобы тренировать водную стихию? Или устроить тебе экскурсию в бордель? Там, знаешь ли, куда больше телодвижений.

— Прекрати. — Ни за что. Давай, Джен.

Я безнадежно вздохнула, поднося руку к пламени свечи.

…Час спустя ничего не изменилось.

— Тебя тоже так учили? — устало спросила я.

— Да, но, когда магия у тебя есть, это очень короткий этап. — Во взгляде Риана было сочувствие. — Почти сразу переходишь на упражнения посложнее, потом еще сложнее, а дальше — включай фантазию. Но учишься всегда на малом. Высшая магия вроде извержения вулкана — это всего лишь расплавленный тобой стакан, увеличенный в какие-то жалкие пятьсот раз.

— Жалкие?!

— Ну так и вулкан небольшой.

Я только вздохнула.

— А теперь, — бодро сказал Риан, — мы будем кипятить водичку. Тебе понравится.

— Как?

— Левая ладонь над тазом с ледяной водой, правая — над чашкой с кипятком. И попробуй заставить тепло идти через тебя.

— Я не труба!

— Будешь хоть веником, если я скажу. Погружай руки.

— Туда? Это кипяток!

— Нахальное преувеличение.

Я указала на пар, исходящий от чашки:

— А ты сам попробуй.

Риан опустил руку в чашку — и тут же заорал, вытаскивая ее и тряся пальцами. Я со злорадным видом кинула ему холодное полотенце.

— Ладно, беру свои слова обратно, — выдавил он. — Доливай холодной воды, и продолжим.

Вода не только не вскипела — температура не поднялась ни на грош. Риан даже бровью не повел.

— Вижу, руки у тебя в ближайшие дни будут очень, очень чистыми. Потому что это умывание ты будешь повторять каждое утро. По часу, не меньше.

Я задохнулась:

— Ты…

— Я. — Риан указал на подоконник. — А теперь, моя дорогая Джен, нам предстоит самое интересное.

— Что?

Он широко улыбнулся:

— Мы будем вызывать бурю.

…Безрезультатно.

Фитиль свечи даже не начал тлеть. Порыв ветра, который я пыталась вызвать, даже не качнул занавеску, не говоря уж о книге, забытой на подоконнике.

Риан молча наблюдал за моими попытками. А потом вставал с дивана, одним движением зажигал свечу, заставлял воду исходить паром и кипящими пузырями и мановением руки сбивал на пол шкатулку, стоящую на столе в противоположном конце комнаты.

После третьей такой демонстрации я взорвалась.

— Хорошо! — Я резко повернулась к нему. — Ты владеешь магией, я — нет! И что, мне стоило мучиться всю ночь, чтобы это определить?

Риан не торопясь встал рядом со мной, скрестив руки и глядя на свечу с белоснежным фитилем.

— Почти четыре часа. Ты выдержала почти четыре часа без криков и истерик. Я изумлен.

— И какой смысл? — утомленно спросила я. — Если ничего не получается?

— Потому что теперь ты видишь, что тебе предстоит. Каждый день по четыре часа ты будешь проделывать те же самые упражнения, и меня не волнует, получится ли у тебя или нет.

— Но моя компаньонка заметит…

— Запрешься у себя и скажешь ей, что рисуешь акварели. Это проще, чем вышивать: не нужно особо усердствовать над готовой работой.

Я невольно улыбнулась, и на лице Риана тоже появился призрак усмешки.

А потом, прежде чем я успела отреагировать, он потянул меня за руку и усадил на диван рядом с собой.

— Устала?

— Еще как, — выдохнула я.

— Надеюсь. Когда устаешь, куда проще отключить голову. Сейчас будет самое интересное.

Я невольно попыталась отодвинуться, но Риан покачал головой, взяв мою руку в свои. Его лицо было очень усталым. И почему-то печальным.

— Тихо. Вспомни день, когда ты ощутила свою магию. Расскажи мне.

Я не помнила, как убила виконта Критта. Но перед глазами вставала сцена, как я стояла перед дядей в тронном зале, окруженная незримым пламенем.

— Некто… оскорбил мою мать, — произнесла я вслух. — Она умерла в родах, а он поносил ее грязными словами, и я… я не могла этого стерпеть.

— Твою мать. Ты сирота?

— Да, — неохотно отозвалась я.

— Не повезло.

Я вспыхнула:

— Это все, что ты можешь сказать? Ты хоть знаешь, каково это?

И осеклась. Слова Гая о том, что три года назад Риан потерял кого-то очень дорогого… — Прости, — тихо сказала я.

Риан промолчал.

— Мне правда очень жаль, — нерешительно добавила я. — Твои родители тоже погибли, да?

— На границе. Оба были боевыми магами, как ты понимаешь. А потом, словно мне этого было мало…

— Что?

— Дед, — просто сказал Риан. — Он был в отставке: сильно обожжено лицо, потерял один глаз и даже с тростью ходил с трудом. Но когда пришли новости, он вновь собрался на границу и… — Риан прикрыл глаза, откидываясь на спинку дивана. — Мне было тринадцать. Я пытался его отговорить, удержать, но он просто исчез ночью. А через месяц приехали за мной, чтобы отвезти в пансион для детей магов, и я сразу все понял.

— Твой дед поехал, чтобы отомстить за твоих родителей, и его тоже убили.

— Да. Будешь смеяться, но я теперь глава рода.

— Какого рода?

— Неважно. — Риан не открыл глаз. — Считай, что его больше нет.

Молчание. За полуоткрытым окном царила ночная тишина и свежесть, на ветке плюща, спускающегося к окну, в лунных лучах блестела роса, но мне на миг показалось, что я стою на мрачном кладбище.

А потом меня вдруг резануло понимание.

— Твой дед погиб, когда ты был совсем ребенком, и ты свыкся с потерей, — сказала я негромко. — Но три года назад случилось что-то еще, верно? О чем упомянул Гай?

Риан открыл глаза и холодно посмотрел на меня:

— Какая тебе разница?

— Допустим, я вижу в тебе трагического героя и хочу сделать для тебя что-нибудь хорошее, чтобы тебе стало легче, — предположила я. — Или я просто бесчувственная кокетка, которая спит и видит, как узнать твои тайны и рассказать каждому встречному. А может, я просто не могла не спросить?

Риан несколько секунд смотрел на меня, а потом ухмыльнулся:

— Ладно, бесцеремонная кокетка. Считай, что ты оправдалась. Но не советую поднимать эту тему, если не хочешь, чтобы наши уроки прекратились. Я вредный и мстительный.

— Не буду, — неохотно сказала я. — Но ты понимаешь, что я ужасно хочу это знать? И, наверное, все-таки не удержусь, чтобы не спросить снова? Не со зла, просто… ты же учишь меня магии, и мне хочется знать, кто ты и какой ты.

Риан прищурился, глядя на меня. На его лице появилось непонятное выражение.

— Какой я? — переспросил он язвительно. — По мне, так это пахнет лицемерием, Джен Харт. Ты, напомню, не рассказала мне о себе ничего. Ни того, откуда ты и кем были твои родители, ни о том, за что тебя лишили магии, ни даже того, кто устроил тебе эту милую серенаду под окнами.

Я прикусила язык.

— Про серенаду я могу тебе рассказать.

Риан отмахнулся:

— Неинтересно. Я хочу увидеть, вернется ли к тебе магия, а не в чью постель ты прыгнешь и как быстро.

Кажется, я все-таки не удержусь и закачу ему пощечину.

Наверное, что-то в моем лице удержало Риана от очередной острой реплики, потому что он устало потер лоб и запрокинул голову на диван, словно какая-то мысль или воспоминание разом выбили из него весь воздух.

— У меня погибла невеста, — очень спокойным голосом произнес он. — Боевой маг, как и я. Приграничный город Лэйнтон, разрушенные укрепления. Рейд южан, город оказался уязвим со всех сторон, и она осталась прикрывать отступление с горсткой людей. Шанса выжить у них не было.

Я долго молчала.

— Мне очень хочется задать какой-нибудь бестактный и ужасно очевидный вопрос, — тихо сказала я, глядя на его запрокинутый подбородок. — Например, любил ли ты ее. Или осталась ли вообще ее могила.

— Да, — последовал очень спокойный ответ. — Нет.

Что здесь можно было сказать?

— Мне, наверное, очень сложно понять такую страшную потерю, — тихо-тихо промолвила я. — Я никогда никого не любила. Мама умерла при родах, а отец не обращал на меня внимания и умер, когда мне было шесть. И у меня никогда не было невесты.

Риан издал короткий смешок:

— Все-таки ты умудрилась поднять мне настроение.

— Чуть-чуть.

Он тяжело вздохнул, снова выпрямляясь:

— Ладно. Забыли о страшных трагедиях на подмостках прошлого. Мы пытались вернуть тебе магию, помнишь? Сосредоточься. День, когда в тебе проснулась сила. Кто-то пытался оскорбить твою мать — помнишь, как тебе хотелось ему отомстить за эти слова?

— Да, — выдохнула я. — Ужасно.

— Вытяни руки вперед.

Я помедлила, но все-таки вытянула руки. Прямо в сторону столика, на котором ждала незажженная свеча. — Не так. Ладонями вверх. А теперь представь, что этот тип перед тобой.

В его голосе скользнула ирония, словно Риан знал, о ком шла речь. Я засмеялась. Его величество и все придворные маги? Да пожалуйста!

— Давай, Джен, — беззаботно сказал Риан. — Повернем время вспять и врежем этому мерзавцу. Я помогу.

Я сжала руки в кулаки и снова разжала, разминая пальцы. За ночь бесплодных попыток ладони сделались чугунными, гудящими, вибрирующими. Они нагрелись от попыток разбудить мою магию, но толку в этом не было никакого.

А потом ладони Риана снова скользнули поверх моих, будто незримо передавая невесомый огонь мне. И, как в прошлый раз, я ощутила, как подушечки пальцев начинают гореть невидимым пламенем, раскаляясь на глазах.

— Сейчас, — шепнул Риан.

Его руки резко опустились вниз, высвобождая мои ладони, заставляя меня податься навстречу силуэту свечи.

И фитиль затлел.

Я изумленно выдохнула:

— Это… это была я?

Риан не ответил.

Я обернулась к нему. Очень бледный, он вновь откинулся на спинку дивана, обхватив голову.

— Дьявол, — прошептал он. — Дьявол, дьявол, дьявол… у тебя больше нет… Ну почему, почему, почему!

Он на миг закрыл лицо руками, с шипением выпуская воздух. У него был такой вид, будто только что разбилось на осколки его сердце и все его мечты.

Или ему просто было очень больно.

Я почувствовала, как от лица отливает краска.

— Что с тобой?

Но Риан уже пришел в себя.

— Откат, — спокойно уронил он. — Думаешь, это было просто, подхлестнуть тебя своей магией? Ты зажгла свечу. Радуйся.

— Принести воды? — быстро спросила я.

— К черту воду. Неси виски. Я оставил бутылку у лестницы.

Я вернулась с бутылкой и стаканом, и Риан, приподнявшись с дивана, тут же налил себе виски. Редкая дрянь и чудовищно вредная, но, кажется, сейчас ему это было нужно.

Глядя, как он пьет, я тоже ощутила жажду и налила себе из графина воды. Пальцы подрагивали — я только со второго раза смогла поставить пробку на место.

— Я правда зажгла свечу? — нерешительно произнесла я. — На самом деле? Без подвоха, без твоей магии? Сама по себе?

— Не сама по себе. Я помог. Но я позвал лишь самую малую часть твоей магии. Ту, что была доступна, что лежала на поверхности.

Риан посмотрел мне в глаза:

— Но чтобы вызвать все остальное, нужна ты.

Я почти его не слышала. Я зажгла свечу. Я действительно зажгла свечу! Пусть с чужой помощью, пусть! Я могу вернуть свою магию! Я могу получить свободу!

А потом я вспомнила лицо Риана, когда я зажгла свечу. Его разочарование.

— Ты сказал, что у меня чего-то нет, — произнесла я. — Чего именно?

Риан помолчал.

— Твоя магия вернется, — безразличным тоном произнес он. — Я надеюсь. Но есть еще кое-что… может быть, я расскажу позже. Не сейчас. Ты хотела стать магом? Эту мечту мы вполне можем осуществить.

— А если я стану магом, — хриплым от волнения голосом сказала я, — я могу уехать с вами на границу? Изменить внешность, взять другое имя, что угодно — только не оставаться здесь?

Риан долго и задумчиво глядел на меня.

— Стоило бы взять тебя туда на экскурсию, — наконец произнес он. — Полчаса под атакой южан — и ты бы умоляла вернуть тебя обратно.

Я выпрямилась:

— Нет. Не умоляла бы.

— Нет? — Риан криво улыбнулся. — Когда увидела бы первое же обгоревшее тело с переломанными ногами? Ты, девочка из тихого городка? Правда хочешь это испробовать?

На миг я представила то, о чем он говорил. Свирепые волны магии, кровь, обожженные тела, крики боли, короткие передышки — и напряженные дни ожидания перед следующей атакой. Слишком лакомой была полоса приграничья, чтобы южане не испытывали удачу снова и снова.

Когда-то я думала, что магов ссылают, потому что они опасны для трона. Потому что их боятся. Но фактически на границе уже много лет шла война, и каждый маг и впрямь был на весь золота.

Правда ли я хочу жить на войне всю жизнь? Долгие годы рисковать собой?

— Я могу просто уехать, — произнесла я. — Куда-нибудь в глушь, например.

Риан поднял бровь:

— И что? Денег у тебя нет. Поступишь на службу? Никто не возьмет мага без верительных грамот, диплома с печатью на гербовой бумаге и предписания от королевского мага. Предписания, за которое он ответит головой, если тебя вдруг уличат. На кого ты будешь работать, на бандитов? Да и выживешь ли ты вообще? Ведь ты такая уверенная в себе, Джен Харт, не так ли? Такая многоопытная, такая повидавшая жизнь… Никто не обманет тебя и уж тем более не прирежет во сне, когда твои услуги перестанут его устраивать, правда? Риан хмыкнул, глядя на мое побледневшее лицо:

— Нет, кроме как на границу, тебе никуда нельзя. Вот только вопрос, возьмет ли Гай тебя туда?

Нет. Не возьмет из самых лучших побуждений: чтобы меня защитить. Может быть, когда я встану наравне с настоящими боевыми магами, он и передумает. Вот только времени до того, как за мной пришлют из столицы или Геррена обо всем догадается, у меня оставалось не так уж и много.

Риан, легко оттолкнувшись от кресла, встал.

— Голова гудит, — потянувшись, сообщил он. — Пойдем на воздух.

Я молча последовала за ним.

Мы уселись на крыльце заднего двора, где никто не мог нас видеть. Виски Риан взял с собой и со скучающим видом вылил в землю.

— Скажешь своей Геррене, что позаботилась о ее здоровье, — с ухмылкой сказал он. — Ладно, рассказывай.

— Хм? Что рассказывать?

Риан вздохнул:

— Слушай, ну это же очевидно. Я могу расписать наш разговор как по нотам. Я спрашиваю тебя, за что тебя лишили магии. Ты неумело врешь. Я тебя разоблачаю, — ты врешь более умело. Проходит неделя, на очередной мой коварный вопрос ты с треском проваливаешься, и я понимаю, что ты соврала. Я отказываюсь тебя учить, ты ударяешься в слезы и три недели обиваешь мой порог, пока я милостиво не соизволю выслушать настоящую версию. Так, может быть, сэкономим нам обоим время?

Я криво улыбнулась. Сэкономим? Расскажи я ему, кем являюсь — и конец нашим встречам. Конец всему. Встать на пути у его величества? Даже Риан разведет руками и скажет: «Прости, дорогая Джен, но я вынужден склониться перед волей короля. Сама понимаешь, умирать немного больно».

Я перевела взгляд на Риана. Нет. Представить, как этот тип склоняет перед кем-то колени, было совершенно невозможно. Как королевский маг вообще держит его в узде?

— Должно быть, у тебя всегда были проблемы с субординацией, — проговорила я вслух.

Риан засмеялся чему-то:

— Не поверишь. Но не уходи от ответа. За что тебя лишили магии? Не стесняйся: если что, я повторю вопрос еще раз.

— Едва ты узнаешь, будешь вынужден рассказать Гаю, — возразила я. — Извини, я не хочу, чтобы мою тайну знал королевский маг.

Риан странно хмыкнул:

— Только это тебя останавливает? А если бы королевским магом был я?

— А это бы что-то изменило?

Он наклонился над моим лицом так, что я чувствовала его дыхание. Запах виски — и странная искристая свежесть, какая бывает после грозы.

— Вообще-то, — задумчиво произнес он, — запечатанных магов не так уж много, а в последние пару лет и вовсе были считаные случаи. Я могу поспрашивать…

«Попробуй», — подумала я. Люций будет молчать, а больше не знает никто.

Но Риан не отстанет. Он будет спрашивать, настаивать — и его можно понять, разве нет? Я бы на его месте тоже не решилась бы помогать девушке, осужденной неизвестно за что, какое бы чувство вины меня ни снедало.

Нужно сказать ему хоть что-то. Небольшую часть правды.

Я решилась.

— Я совершила тяжкое преступление, — произнесла я. — Мой жених… очень сильно пострадал. Но я правда не помню, что произошло. Меня нашли рядом с ним.

Рядом с его телом. Но этого я не скажу.

— И это все, что ты помнишь.

— Да.

— И никто даже не усомнился, что его покалечила ты?

— Мой жених… — Я помолчала. — Мне сказали, что он повел себя со мной… недостойно. У меня была причина на него напасть.

— Тогда уж не напасть, а защищаться, — резко сказал Риан.

Я невесело улыбнулась:

— Кажется, с защитой я переборщила. Так что ты скажешь? Теперь, когда ты знаешь правду?

Я ждала ответа с легким замиранием сердца. Если он сейчас встанет и уйдет…

Но помощник королевского мага не произнес ни слова. На его лице застыло непонятное выражение.

— Я призналась, — нетерпеливо сказала я. — Так и будешь молчать?

Риан встал. Поднял руку, изогнул пальцы, и давешняя бабочка вспорхнула над узким запястьем.

— Мне нужно это обдумать.

Огненные крылья пронеслись так близко от моего лица, что едва не опалили брови. Я невольно отшатнулась — и успела еще увидеть, как бабочка рассыпается в воздухе брызгами пламени. Одна попала на перила, оставляя обгорелую отметину.

— И долго ты будешь думать? — спросила я. — До зимы?

— Не знаю. Но если ты хочешь вернуть свою магию, ты будешь продолжать упражнения. Я вздохнула:

— Конечно. Куда же я денусь?

— Вот именно. Четыре часа в день, Джен Харт. Твой ключ к свободе. Четыре часа в день, пока не появятся первые результаты. А потом… — Риан пожал плечами. — Посмотрим.

В груди кольнуло невольным испугом. Что, если он не вернется?

— Ты мне поможешь? — стараясь скрыть страх, спросила я. — Продолжишь уроки?

— Не уверен, что ты обрадуешься моей помощи, когда узнаешь все, — странным тоном сказал Риан.

— Почему?

— Потому.

Он сделал несколько шагов по траве и исчез в зарослях живой изгороди. Я моргнула, оглядываясь, и поняла, что уже рассвело.

Мой первый рассвет, когда я вновь обладала магией. Крошечный огонек, который позволил мне зажечь свечу. Почти — но это совсем неважное «почти». Я зажгла свечу. Риан был прав: моя магия не исчезла — она лишь заснула. Я ощущала ее. В крови, в дыхании, в биении сердца. Я даже смогу передать ее своему ребенку. Я чувствовала это так же ясно, как видела солнце, протягивающее первые лучи по мокрой траве.

В груди потеплело. Будет и второй рассвет, и третий, и десятый. Я верну себе свой дар целиком, и он пребудет со мной навечно.

И я уже никому не позволю его у меня отобрать.