Глава 10

– Да, Крис, привет, – отвечаю на звонок, продолжая тем временем покрывать торт ганашем из белого шоколада.

– Дашка! – визжит девушка в трубку. – Свобода, – тянет мечтательно.

Подруга отпросилась сегодня после обеда, чтобы отвезти сына в гости к своим родителям. Они проживают не так далеко от города, и давно хотели побыть с внуком.

– Ты уже вернулась? – старательно удерживаю телефон между ухом и плечом.

– Почти. Автобус вышел где-то полчаса назад, скоро буду дома. Слушай, давай сегодня устроим себе вечером внеплановый выходной, – произносит с энтузиазмом.

– Это как? – у меня даже вариантов нет, что могла придумать Кристина.

– Ну, махнём куда-нибудь. Даш, соглашайся, хватит дома киснуть, – чувствуется, что у Крис настроение на высоте.

– Не знаю даже, – тяну задумчиво, но уже спустя несколько секунд понимаю, что разговор придётся прервать.

Прямо на пороге моей кухни, а иначе это помещение я назвать не могу, стоит Илонка. В коротком обтягивающем платье, на высоченных шпильках и со звериным оскалом на лице. Нет, скорее всего, это просто улыбка, но у Илоны она своеобразная – во всей красе демонстрирует стервозный характер девушки.

– Привет, – машет мне рукой, как ни в чём не бывало. – А я вот документы из больницы решила занести.

– Привет, – отвечаю без особого энтузиазма. – Я думала, люди с реальными проблемами лечатся неделями, а тебя через пару дней выписали. Неужели другие пациенты не выдержали твоего уровня токсичности? – добавляю с ехидцей.

– Ой-ой, – громко цокая каблуками, направляется в мою сторону. – Ты можешь злиться сколько угодно, но факт остаётся фактом: я победила, а ты осталась ни с чем.

От её превосходства становится тошно, девушка действительно умудряется парой фраз отравить воздух и выбить почву из-под ног.

– Мне плевать, – бросаю холодно и пытаюсь вернуться к своему занятию, но Илонка в два счёта оказывается рядом и с шипением змеи продолжает меня донимать.

– Больных людей, может, и держат неделями, – тянет томно, – а у меня не такие серьёзные проблемы. Небольшой тонус матки в начале беременности – это нормально, – опускает ладонь на плоский живот и растягивает губы в приторной улыбке.

– Рада за тебя, – отвечаю без особых эмоций.

Меня раздражает этот разговор, он вытягивает силы и лишает энергии.

– Ну, ещё бы, ведь ты не смогла родить Илюше сына, – выставляет вперёд длинный пальцем и пытается ткнуть им мне в лицо, но я вовремя уворачиваюсь. – Но ты не волнуйся: я сделаю это сама, подарю любимому долгожданного малыша, – проводит ладонью по моему плечу, поглаживая.

– Руки убери, – фырчу, выходя из себя. – И покинь помещение: это моё рабочее место, – стреляю взглядом в направлении выхода.

– Это просто замечательно, что ты знаешь своё место, – стерва не унимается.

Я понимаю, что уже нахожусь на грани. Мне хочется вцепиться этой курице в волосы и хорошенько оттаскать её, но я держусь. Илона, как бы там ни было, всё-таки носит ребёнка.

– Ты знаешь, – делаю шаг вперёд и смотрю прямо в глаза нахалке. – Есть один маленький нюанс, – киваю головой, следя за реакцией собеседницы. – Не я не смогла родить Илье ребёнка, а он был не в состоянии сделать меня беременной, – произношу с расстановкой.

С упоением наблюдаю за тем, как бледнеет лицо Шведовой, как кривятся её накачанные гиалуронкой губы и багровеют глаза.

– Ты что хочешь сказать, что я изменила Илюше? – верещит не своим голосом, а мне в миг всё становится ясно.

Эта курица даже подумать не могла, что её так скоро рассекретят.

– Только попробуй сказать что-нибудь Илье, я от тебя мокрого места не оставлю, – впивается своими острыми когтями в мою руку.

– Пусти! – пытаюсь образумить нахалку и стряхнуть с себя её пальцы. – Мне больно!

– Пущу, когда скажешь, что соврала, – продолжает сверлить меня взглядом. – И пообещаешь…

– Я. Ничего. Не стану. Тебе обещать, – киваю, сдерживая себя изо всех сил.

Меня уже потряхивает изнутри. Всё же я не такая сильная, какой пытаюсь казаться, и это огорчает.

– Более того: если попытаешься снова угрожать мне, я всё расскажу Илье, – растягиваю губы в искусственной улыбке и отталкиваю от себя Илону.

На самом деле, я не стану выполнять своё обещание. Не испытываю ни малейшего желания общаться с бывшим и кляузничать ему на любовницу, но эту гадину необходимо припугнуть. Совсем страх потеряла, уже не видит и не понимает ничего вокруг себя, и, кажется, даже сама верит в то, что её нагулянный ребёнок – от Ильи.

– Ты не посмеешь! – бывшая соперница переходит на визг.

– Ещё как посмею, – бросаю резко, обхожу опешившую Илонку и покидаю кухню.

Только после ухода Шведовой я возвращаюсь, чтобы закончить работу.

Настроение на нуле, и мандраж до сих пор не отступает, как теперь собрать себя в кучу и успокоиться?

Надо же быть такой стервой, а. Всю кровь мне выпила за каких-то десять минут.

– Да, Крис, – отвечаю на очередной звонок подруги.

И на этот раз соглашаюсь пойти с ней в клуб, хоть и не люблю заведения подобного рода. Но сейчас мне всё равно: надо как-то переключиться, а дома в одиночестве я точно не смогу этого сделать. Буду сидеть и думать об этих двоих, вспоминать гадкие слова Илонки, накручивать себя.

Нет уж, лучше посижу немного в компании подруги. Искать приключений на свою пятую точку я не собираюсь, просто немного отдохну, ну, что может случиться за каких-то пару часов?

***

– Дашка! Как круто, что ты согласилась! – верещит Кристина, мешком повисая у меня на шее.

Мы стоим возле бара, который подруга выбрала для сегодняшнего вечера. У Крис тут какой-то знакомый, поэтому внутрь нас пропускают без проблем и даже особо не придираются к внешнему виду.

– Одна я бы не пошла, – говорит девушка, усаживаясь на высокий барный стул.

– Да ладно, – хмыкаю, потому что не верю Кристине. Она очень весёлая, любит развлечения, не думаю, что мой отказ стал бы для неё помехой.

Мы заказываем напитки, я рассказываю подруге про визит Илоны.

– Вот стерва! – комментирует девушка поведение любовницы моего мужа. – Обязательно расскажи обо всём своему бывшему, зачем вообще скрывала от него? – эмоционально взмахивает руками.

У Кристины всё просто: расскажи, покажи, поставь на место. Да и я обычно предпочитаю поступать так же, но всё же тема беременности для меня болезненна. Я действительно мечтала завести ребёнка и какое-то время считала себя пустышкой. Когда узнала правду, сначала не хотела огорчать мужа, а потом, после его предательства, мне просто стало плевать на проблемы Ильи.

– Не знаю, нужно ли мне ковыряться в этом дерьме, – пожимаю плечами.

Разбираться, с кем там спала Шведова, я не испытываю ни малейшего желания.

– Ладно, давай веселиться, – подруга натягивает на губы улыбку и принимается сканировать взглядом погружённый в полумрак зал. – Сейчас присмотрим тебе какого-нибудь приличного мужика…

– Кристина! – осаживаю девушку. – Приличного мужика? В баре? Крис, я не ребёнок, и меня такими байками не надуришь, – недовольно сощуриваюсь. – В баре люди знакомятся совершенно для других целей, и я их не преследую, – киваю головой и поджимаю губы.

– Ну, как знаешь, – подруга спрыгивает с высокого стула и поправляет узкую юбку. – Как по мне, это отличный вариант хотя бы родить для себя, – заводит старую песню, – часики тикают.

– Крис… – морщусь, потому что не люблю слушать подобные глупости.

Мне не так много лет на самом деле. Взять ту же Кристину: родила для себя, а дальше что?

Я, конечно, люблю детей, но всё считаю, что ребёнок – это, в первую очередь, ответственность, а не способ для реализации собственных потребностей. Это как минимум жестоко – обрекать маленького человечка на страдания из-за отсутствия одного из родителей только потому, что мне нужно куда-то реализовать свой материнский инстинкт и побороть комплекс неполноценности.

Нет уж, я на такое никогда не пойду!

Не получится построить семью – буду одна, но рожать для себя не стану.

Подруга уходит на танцпол, а я отвлекаюсь на телефон. Проверяю сообщения в мессенджере, ведь обычно не заглядываю туда по несколько дней. Работа занимает приличную часть моего времени, и даже вечерами я иногда с удовольствием задерживаюсь в агентстве, лишь бы не торчать дома в одиночестве.

– Ну, надо же… – звучит будто нараспев рядом с моим ухом. – Вот это я удачно зашёл, – в голосе слышится усмешка.

Я так увлеклась сообщениями в рабочем чате, что даже не заметила, как ко мне кто-то подвалил.

Поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на бывшего мужа.

Ну вот…

Вспомни дурака, как говорится, и он появится.

– Что молчишь, курва? – бывший выглядит агрессивно и почему-то начинает с наезда.

Смеряю его презрительным взглядом и отворачиваюсь, делая вид, что незнакома с этим куском идиота, но Илья имеет наглость схватить меня за руку и резко дёрнуть на себя.

– Ты что, гадина, Илоне наговорила, пустышка бестолковая? – ядовито выплёвывает мне в лицо.

Внутри всё холодеет, но вовсе не от слов бывшего муженька, а от того, что ещё совсем недавно этот же человек говорил мне приятные слова. Думала, что любил меня, а теперь смешивает с грязью, и от этого становится обидно.

– Сама не смогла забеременеть, и теперь имеешь наглость терроризировать мою женщину? – продолжает давить на меня.

Я пытаюсь покинуть общество этого неадеквата, потому что доказывать что-либо бывшему не имею ни малейшего желания, но Илья не отпускает. Сильнее стискивает мою руку, и кажется, в месте соприкосновения его грубых пальцев с моей кожей останутся синяки.

– Илья, пусти! – кричу на психа, только ему хоть бы хны.

– Ты – пустышка! – пытается унизить, уколоть побольнее, только и я так просто сдаваться не намерена.

Рука очень болит, и из-за этого на глаза наворачиваются слёзы, но я не дам себя в обиду, выскажу всё, что думаю. Сам напросился.

– Ты идиот, Шмидт! Твоя Илонка обвела тебя вокруг пальца, а теперь пытается пристроить чужого ребёнка, но ты, как телёнок, идёшь у неё на поводу, – говорю чистую правду.

Мне плевать на то, что Илья свято верит своей любовнице и будет воспитывать её ребёнка, как своего, но терпеть оскорбления я не собираюсь, поэтому говорю то, что считаю нужным.

– Я обследовалась, и с моей стороны не было никаких проблем. Это ты бесплоден, Илья, – улыбаюсь с превосходством, совершенно не подозревая, что бывший додумается выкинуть в следующий момент.

Я знаю, что такое абьюз: отчим позволял себе поднимать руку на мать, но Илья никогда не делал чего-то подобного в отношении меня. Именно поэтому я, вместо того, чтобы увернуться от удара, в шоке смотрю широко распахнутыми глазами на то, как бывший замахивается, явно собираясь дать мне пощёчину.

Зажмуриваюсь и…

Секунда, две, но ничего не происходит.

Я медленно открываю глаза и вижу, как морщится от боли бывший муж. Он размыкает пальцы на моей руке и плавно оседает на стул, а рядом с Ильёй стоит Громов.

Откуда он тут взялся вообще?

Похоже, босс в последний момент успел схватить моего недомуженька за руку и заломил её так сильно, что у Шмидта теперь на глаза выступили слёзы.

– Только слабак может поднять руку на женщину, – зло цедит Павел Андреевич.

Крылья его носа раздуваются, на коже под скулами «ходят» желваки.

Илья пытается замахнуться, но босс не дремлет, мгновенно пресекает попытку моего бывшего мужа защитить себя, и одним чётким ударом отправляет его в нокаут.

За считанные секунды рядом оказывается охранник, прибегает Кристи и ещё какой-то мужчина, судя по всему, знакомый Громова.

Илью выводят из бара, Крис интересуется моим состоянием, а я словно нахожусь не здесь. У меня такой шок, что происходящее мелькает перед глазами и воспринимается, словно кадры из фильма.

В себя прихожу лишь когда Кирилл, который оказался другом Громова, уводит Кристину, а босс вызывается отвезти меня домой.