Глава 21

– Даш? – вибрирует голос Павла, стоит мне прикоснуться пальчиками к густым волоскам на его груди.

Это происходит машинально, я просто лежу, наслаждаюсь моментом, а руки сами совершают какие-то действия, и вот…

– Мм? – тяну расслабленно, то выныривая из озера неги, то ныряя в него обратно.

– Если ты сейчас не перестанешь, то я восприму это как сигнал, – его голос звучит предупреждающе.

Большие ладони ныряют под одеяло и накрывают мою грудь, сжимая.

– Ой, Паш… – кокетливо отстраняюсь. – Куда ещё? И так уже два раза… – конец фразы проглатываю, потому что произнести такое вслух попросту не могу.

– Не понял, ты сомневаешься, что я в состоянии?..

– Нет-нет, – быстро машу головой, пока Громов не обвинил меня во всех смертных грехах и не принялся наказывать по отдельности за каждый, когда-либо совершённый проступок. – Нам же на работу надо, ты забыл? Нехорошо прогуливать, – ищу повод вытащить неугомонного мужчину из постели.

– Может, останемся здесь на денёк-другой? – снова ныряет руками под одеяло.

– Павел Андреевич! – произношу как можно строже.

– Ладно, я согласен уехать, но при одном условии, – подмигнув, прижимает меня к себе покрепче, давая понять, что не отпустит, пока я не соглашусь на то, что предложит.

– Какое ещё условие, господин босс? – мне нравится наш новый формат общения, и я понимаю, что остановиться будет не так-то просто.

А остановиться придётся, потому что навязываться мужчине, который, возможно, рассчитывал просто один раз приятно провести время, я не стану.

– Даш, хватит мыкаться по гостиницам и квартирам, – тон мужчины и выражение его лица становятся серьёзнее. – Переезжай ко мне.

– Павел Андреевич, ты же понимаешь, что такими вещами не шутят? – теряюсь от предложения Громова.

Нет, он серьёзно?

– А почему я должен шутить? – нервно раздувает ноздри. – Я не хочу, чтобы моя женщина жила неизвестно где, непонятно в каких условиях.

– Твоя женщина? – чувствую, как глаза увеличиваются от шока.

– То есть, ты сомневаешься? Понял, два раза – это ничтожно мало, – вмиг оказываюсь лежащей на лопатках, – значит, буду доказывать тебе это до тех пор, пока не осознаешь.

– Паш, не надо! – мой тихий писк тонет в сладком поцелуе, а мысли убегают врассыпную, стоит мужчине проявить инициативу.

До сих пор не понимаю, как так легко сдалась, но сейчас уже об этом думать поздно.

Как и о том, что мы забыли о защите…

После близости Громов снова повторяет своё предложение, и я соглашаюсь, потому что в данный момент не вижу причин отказываться. Я ничего не теряю, так и смысл спорить? К тому же, я понимаю, что если бы не мои трудности с жильём, то Паша не стал бы предлагать мне переезд. Скорее всего, его предложение обусловлено желанием помочь, и не стоит в этом усматривать какой-то тайный смысл.

Примерно через полчаса мы выезжаем. Погода значительно лучше, чем была вчера вечером, поэтому мы спокойно доезжаем до города.

– Вечером заскочим в гостиницу и заберём твои вещи, поняла? – повторяет настойчиво Громов то, что уже говорил раз десять за дорогу.

Улыбаюсь в ответ, а мужчина жадно целует меня в губы и только потом позволяет выйти из машины.

Если честно, то я не до конца осознаю происходящее. Весь день чувствую такую странную эйфорию и лёгкость, что впору двинуться умом.

Ещё и переезд этот, ну как тут быть спокойной и равнодушной?

Да я едва дожидаюсь вечера, хоть и твержу себе постоянно о том, что так нельзя. Так неправильно, я недавно развелась, и переключаться на нового мужчину – это слишком необдуманно и легкомысленно.

Но стоит только выйти из агентства и заметить на парковке стоящего возле роскошной машины Громова, и все сомнения как рукой снимает.

Какой же он невероятный…

Причём, абсолютно во всём. У меня ведь кроме бывшего других мужчин не было, и сегодня утром я поняла, как много теряла. Не в том плане, конечно, что по мужикам не прыгала, а в том, что Илья попросту не успевал работать на два фронта.

А может, и больше их было, фронтов этих, неважно. Зато сейчас рядом со мной человек, с которым мне безумно хорошо, а всё остальное лучше до поры до времени выкинуть из головы и не накручивать себя.

– Прошу, – Громов галантно открывает передо мною дверь авто и помогает сесть внутрь.

Хорошо, что у меня есть привычка смотреть, куда сажусь.

– И что это? А если бы я их раздавила? – дую губы, представляя, во что превратились бы эти шикарные красные розы, плюхнись я на них своей попой.

– Ну, не села же, – разводит руками и захлопывает за мной дверь.

Пока Громов усаживается, я подношу к лицу роскошный букет и наслаждаюсь глубоким ароматом цветов.

Это который по счёту букет от босса? Один возле гостиницы был, потом, кажется, ещё, и вот снова. Глупо сравнивать, но бывший муж мне за всю совместную жизнь меньше цветов дарил, и почему я продолжала за него держаться и терпеть такое свинское отношение?

Никогда не была размазнёй, но в плане мужчин с детства в голове сидели чёткие установки: перебирать не стоит. Мама не говорила, как рассталась с моим родным отцом, но когда сошлась с абьюзером отчимом, держалась за него мёртвой хваткой. И меня тому же учила.

Зато теперь я рада, что освободилась от этих предрассудков, развелась с недостойным меня козлом и дальше могу жить так, как хочу.

– Дашуль? – ласково зовёт меня Паша, и в груди от его слов разливается тепло. Становится так радостно, что хочется весь мир обнять. – Куда поедем ужинать после того, как вещи заберём?

– А дома что, поесть нельзя? – спрашиваю удивлённо, не привыкшая расхаживать по ресторанам.

– Я не очень хорошо готовлю, – признаётся стыдливо, повергая меня в ещё больший шок.

– А я? – даже обидно становится, что сомневается в моих кулинарных талантах.

– Ты кондитер, это разные вещи, – пожимает широкими плечами.

– Я – женщина, причём довольно консервативного воспитания, меня с детства учили заниматься домом. Но если ты боишься, что отравишься моей стряпнёй… – кокетливо накручиваю на пальчик прядь волос.

– Боюсь? Даш, да я сто лет домашней еды не ел, о чём ты! – быстро заводит машину и резво стартует с места, будто боится куда-нибудь опоздать.

А я тоже боюсь. Боюсь того, с какой скоростью погружаюсь в эти отношения. Мы забираем мои вещи, вместе идём в магазин за продуктами, вместе готовим, и всё это так правильно, по-семейному, что даже не по себе становится.

– Я понимаю, что должен был сначала сказать это, а потом уже предлагать переезд, – начинает Паша за ужином.

– Прости, я отвечу? – демонстрирую мужчине загоревшийся от входящего звонка экран телефона.

– Да, конечно, – кивает Громов.

– Алло, – номер мне не знаком, но я отвечаю на всякий случай, мало ли. – Да, это я.

Мне звонит какой-то мужчина и представляется нотариусом. Говорит, что у него есть ко мне важное дело, назначает встречу.

В шоке опускаю трубку, пытаясь понять, что всё это значит. Именно поэтому слова Павла и его предложение попробовать быть парой звучат, словно сквозь пелену. Я растерянно киваю в ответ, Паша моё замешательство интерпретирует по-своему, даже не догадываясь о том, что на самом деле сейчас творится у меня в голове.

Нотариус сказал, что дело касается моего отца…

Отца, которого я никогда не видела и знала лишь то, что мама с ним рассталась ещё до моего рождения.