Глава 15

– Что такое «химичить»? – спросила Бланш.

– Это… – и что же ей ответить? – Словом, если все получится, у нас будет свечка, которая не воняет и не коптит. Сбегай-ка за уксусом и ведром под холодную воду. И еще ветоши принеси. – Прихватки-то я и забыла.

Бланш умчалась, а я принялась разводить два костра, один под эксперименты, второй – отжигать котелки. Я боялась, что не справлюсь с кресалом и трутом, но руки помнили, что и как. Когда сестра вернулась, уже разгорался второй костер и я подкладывала поленья. Пристроила в него ненужные пока котлы, чтобы отгорела копоть, и, перейдя к соседнему костру, начала «химичить».

Значит, нагреть и немного выпарить щелок, добавить примерно вдвое меньше жира, для этого я взяла сальные свечи, которых у нас было с избытком – и мешать, мешать и мешать, снимая пену, пока не получится нечто, похожее на клей. Для начала я взяла совсем небольшое количество компонентов, и потому что не была уверена в результате, и чтобы быстрее управиться. Да, я помнила, что скорость химической реакции зависит от концентрации веществ в смеси, а не их объема, но, кроме того, она зависит и от площади соприкосновения реагентов, для того и надо все время мешать, а проделать это в небольшом котелке проще.

Я вручила Бланш палку, велев перемешивать, и, взяв другую, занялась котелками. которые пора было перевернуть, чтобы один бок не деформировался от перегрева.

– Оказывается, «химичить» – это жутко скучно, – пожаловалась сестра через какое-то время. Даже полоть веселее.

Я рассмеялась. Что-то похожее я сказала маме когда-то. Помнится, в тот вечер я сидела над учебником, написанным так, словно автор специально старался изложить суть позамороченней, и, вспомнив весь невеликий запас русского нецензурного, рассказывала стене передо мной все, что я думаю об авторе, учебнике и химии вообще, не вспомнив, что мама на больничном и потому уже дома, а не на вызовах. Спохватилась я, лишь когда на кухне перестала шуметь вода и мама прислонилась к дверному косяку, насмешливо на меня глядя. Я смутилась – дома подобные выражения не поощрялись, но мама рассмеялась. «Скучная, говоришь, химия? Ну-ну». И потащила меня на кухню экспериментировать.

Именно она показала мне, как превратить мыло в свечку. Папа, узнав об этом, тоже в стороне не остался. Отоспавшись после дежурства, устроил вулкан из марганцовки (за что схлопотал от мамы, которая заставила его отмывать стеклянную салатницу, прикрывавшую огонь) и пообещал показать, как из обычного солевого раствора с помощью батарейки, проводков и пары карандашей выделить чистый натрий, который, реагируя с водой, «отлично бабахает» – за что снова получил нагоняй от мамы. Но дело было сделано – я поняла, что за скучными строками учебника прячутся интереснейшие вещи. И кое-какие из них надолго остались в памяти.

Как-то бы дать младшим образование? Бланш еще даже читать не умела, только считать деньги. Нужно ли им оно, или будет только хуже? Говорят, многие знания многие печали. Что девочки будут делать с образованием в мире, где от женщины требуется лишь работать за двоих да рожать детей? Я подумаю об этом позже, если доживу.

– Тогда беги, – разрешила я сестре. – Много дел у тебя на сегодня осталось?

– Травы для кроликов нарвать. И распустить подпушку на платье, юбка коротковата стала. – Она умчалась.

Варево из жира и щелока стало пованивать мылом, от котелков в костре начал хлопьями отваливаться нагар. Дым стоял коромыслом, и я надеялась, что у гостей не хватит наглости поискать выход на задний двор. Впрочем, после хорошей бани обычно людей тянет не на приключения, а клонит в сон.

Джулия, закончив со столами и посудой, сунулась было посмотреть, что происходит, но, оценив запахи, быстро ретировалась – правда, я успела поручить ей протереть стены в трактирном зале, дверные ручки и посудные полки. Сестра исчезла без пререканий. Зато Фил, наоборот, пришел и сел поодаль, поглядывая в мою сторону. Правда, тоже не без дела – пристроив на чурбачке кроличью шкурку, старательно соскабливал остатки мяса и жира. Потом выдубит, и решим: то ли продать, то ли отложить да обновить теплый плащ – если Фил еще вырастет, тот что есть, будет совсем коротким.

Я в который раз перемешала похожую на клей жижу. Теоретически можно оставить ее настояться, а потом пользоваться вместо жидкого мыла. Или, добавив соли, получить вполне годное мыло хозяйственное. Но я приготовила не соль, а уксус.

Его было предостаточно: вино в этом мире хранилось плохо и скисало почти мгновенно, а отец Евы, как и подобает рачительному хозяину, ничего не выбрасывал. Так что можно было не экономить, вливая уксус в котел, пока на поверхности не начали собираться серые хлопья. Конечно, получился не идеальный белоснежный стеарин, но все-таки лучше вонючего жира. Оставалось только остудить, чтобы застыл.

– Что ты варишь? – Филу, похоже, надоело гадать, наблюдая за мной.

– Свечи.

Он недоуменно посмотрел, и пришлось пояснить:

– Свечи, которые не будут дымить и вонять.

Помогло не особо: судя по выражению лица брата, он счел, что я занимаюсь ерундой. Я не стала переубеждать его, не до того было. Только сейчас до меня дошло, что, затеяв мини-революцию в свечном деле, я не озаботилась приготовить формы. Дома мама особо не мудрила: обмакнула в горячий стеарин шерстяную нитку, потом облепила ее уже застывающей массой. Получился кривобокий уродец, но он горел. Однако сейчас так не выкрутиться.

Пришлось возиться, как здесь и было принято: обмакнуть нить в расплавленную массу, вынуть, обмакнуть остывшее снова и снова. Благо я сразу навязала несколько нитей на палку и вручила ее Бланш, которая снова появилась во дворе. Увидев, что сама я занялась котлами, спорить сестра не стала. Даром что работы оставалось всего ничего: дочистить песком то, что не отошло в огне, смазать жиром изнутри и снова прогреть, создавая естественный аналог антипригарного покрытия.

Вот только оттирая копоть с котлов, я умудрилась сама перемазаться не хуже Золушки. Впрочем, я же все равно собиралась сменить платье и белье, а раз уж менять, значит и стирать, а заодно и одежду сестер не мешало бы освежить. Хорошо, что баню уже топили.

Но все мои надежды помыться по-человечески пошли прахом. Постояльцы тоже намеревались привести в порядок одежду. Выволокли из зала к бане лавку, пристроили на нее глиняные тазы – Фил, наверное, дал – и, раздевшись до рубах, затеяли стирку. Получалось у них на удивление ловко, как будто эта немужская работа была им привычна.

Все-таки странные они, очень странные. И отряд маленький – обычно наемники собирались хотя бы компанией человек в шесть, причем разной специализации. И, самое главное, каким бы небольшим не был отряд, за ним всегда следовал обоз с вещами, припасами и женщинами. Вовсе не гулящими женщинами: законными женами, порой с детьми. Они и возились со стиркой, едой и прочим бытом. А эти четверо – сами по себе. Какой-то монашеский орден? Непохоже.

Как бы то ни было, баня накрылась глиняным тазом. Фил уволок меня в дом, шипя, дескать, дымом надышалась – таращиться на полуголых мужчин да еще мимо них в баню собираться? Пришлось спрятаться в каморке у выхода на задний двор и вспоминать, как обращаться с тазиком и ковшиком, поминая про себя недобрым словом этот мир и обычаи.

Стирать тоже пришлось руками в тазике, пропади оно все пропадом. Лучше бы я знала, как добыть электричество и сделать стиральную машинку, толку было бы больше, чем от стеарина.

Новые свечи я зажигала не без трепета: одно дело развлекаться экспериментами дома, когда свободного времени завались, другое – экспериментировать вместо того, чтобы заниматься делами, да еще и переводить ресурсы, которые не так просто восполнить. Да, у нас был запас сальных свечей, но если они закончатся, новые придется или покупать в городе, или обходиться лучиной до поздней осени. Скотину-то теперь резать будут в предзимье. Собственно, поэтому и не стоило увлекаться домашним мыловарением: негде жир брать. Разве что лампадное масло стащить из церкви, заодно отомстив священнику, обидевшему Фила. Но так я не поступлю. Я не слишком религиозна, однако всему есть предел.

Эксперимент удался: ни дыма, ни вони. Одну свечку я оставила у себя на рабочем столе, другую пристроила за тот стол, где сидели гости. Но когда они спустились в зал к ужину, мне на миг показалось, что Фил был прав и я в самом деле убила полдня на ерунду. Кому нужны свечи, если есть магия?

Над головой у того, что со шрамом – Юбера, вспомнила я – висел огонек. Не слишком яркий, пожалуй, чуть ярче свечи, что горела у меня на разделочном столе, но все же – висел сам по себе, и я уставилась на него восхищенно, как ребенок на фокусника. Когда Альбин лечил мне руку, я была слишком взбудоражена, чтобы восхититься магией самой по себе. Сейчас мне хотелось ткнуть в огонек пальцем, а потом провести ладонью между ним и головой молодого человека, чтобы убедиться, что это не искусно замаскированный светильник.

Напомнив себе, что я-то не маг и вообще завидовать нехорошо, я подала гостям еду.

– Постой-ка, – окликнул меня Эгберд, когда я собиралась отойти от стола. Указал на свечку. – Что это за воск? Медом не пахнет, да и на ощупь… – Он провел пальцами по свече, едва заметно нахмурившись.

Да уж, хотела как лучше, получилось как всегда. И что ему ответить?

– Это… не совсем воск. Семейный рецепт. – Почти правда, между прочим. – Особым образом обработанные сальные свечи, чтобы не раздражать обоняние благородных господ.

– Интересно. – Он снова погладил свечу. – Поделишься рецептом? Я заплачу.

– Прошу прощения, покойный батюшка взял с меня клятву… – Я не договорила, смешавшись. Что я несу! Какой покойный батюшка, какая клятва!

Но, как ни странно, Эгберд не стал развивать тему. Может, потому что Юбер снова встрял с похвалами каше – кажется, комплимент про ручки и амброзию был у него дежурным. Неужели никто из трактирщиц не спросил, что такое амброзия? И не следовало ли мне задать подобный вопрос? Впрочем, раньше надо было спохватываться, еще в обед. Ладно, пусть думают, будто я настолько глупа, что не переспрашиваю о значении незнакомых слов из боязни показаться невеждой.

Я собиралась отойти от стола, чтобы им не мешать, но меня снова остановили.

– А скажи-ка, хозяюшка, не ищет ли кто в округе охранников? – поинтересовался Эгберд, и этот простой вопрос, казалось, пригвоздил меня к полу.

Не может быть. Таких совпадений не бывает. И такого везения тоже.