Глава 28

Как и во всех небогатых семьях, она донашивала одежду за старшими. И хотя родители старались ее баловать, как и других детей, новое платье Бланш, кажется, не надевала ни разу. Так что в чем-то она права, наверное. Хотя, стоп, она говорила, что у нее есть немного.

Я приподняла бровь, внимательно глядя на сестру.

– Ну… на самом деле у меня есть два пенса. – Она начала ковырять носком землю. – Батюшка подарил на десять лет.

– Мне батюшка дарил пенни в месяц, – сказала я. – Фил, ты не против, если Бланш мы будем давать столько же?

Это было щедрым предложением, в замке – бог весть, откуда Ева это знала – кухонным работникам платили три шиллинга в год, то есть всего в четыре раза больше, чем я обещала сестре. Но и она не была балованным недорослем, работая на равных с остальными. Ну, почти на равных, по мере сил.

– И вам с Джулией тоже нужно, наверное… – продолжала я, глядя на Фила.

– Не против, – сказал Фил. – И Джулии дай пенни из тех, что мы заработали сегодня. А мне… Давай подождем, пока трактир снова станет полон гостей.

Его прервал лошадиный топот, донесшийся от дороги. Мы остановились, прислушиваясь: к нам? Не к нам? Но не было слышно ни скрипа колес, ни людского говора, только стук копыт, причем лошадь явно не одна и не две.

– Мимо, – сказал, наконец, Фил. – Похоже, замковая стража по каким-то делам.

Я кивнула. Интересно, заедет ли Альбин, как обещал? Я прогнала эту мысль. Нечего о нем мечтать и незачем. Да, смотрела бы и смотрела. Вот этого и достаточно: просто смотреть, как на статую в музее. Давида, например. Родился ли тут свой Микеланджело и изваял ли он уже этот шедевр? И каков Альбин под одеждой?

От этой мысли лицо обдало жаром. Да как же меня этак угораздило, я ведь вовсе его на знаю! В кого я умудрилась втрескаться, как выражается Бланш? В реального человека с острым языком и не слишком приятным характером? В его внешность и свои фантазии о любви? Или это просто гормоны бушуют, как им и положено в восемнадцать лет? Хотя я-настоящая немногим старше тела, в котором оказалась, и не помню, чтобы меня так крыло… Просто не попалось ухажера, сумевшего показать, что поцелуй может быть не только «пожалуй, приятным». Мужчины, чьи прикосновения заставляли трепетать в ожидании чего-то большего, пусть пока неведомого.

Ладно, все, хватит. С этим пора заканчивать. Не поощрять Альбина, но и не отбрыкиваться активно, чтобы не захотел добиваться лишь из азарта. Станет ему со мной скучно – сам сбежит. А там с глаз долой и так далее.

Значит, о делах. Какие у меня сегодня еще планы были? Надо бы супа сварить побольше. Вдруг сегодня снова гостей занесет… да не тех гостей! Остановился же вчера купец, может, и сегодня повезет. А не повезет – в погребе суп за пару дней не испортится. Завтра, правда, постный день, но детям, путешествующим, воюющим и больным не возбраняется уклониться от поста. Детей у нас аж трое, и пусть Фил обижается, что его к таковым причислили, не пропадать же добру. А Эгберд сотоварищи вполне сойдут и за путешествующих, и за воюющих.

Еще раз обнюхав, оглядев и даже лизнув вымоченную солонину, я поставила вариться бульон, порадовавшись, что вчера замочила несколько крупных кусков. Можно и в самом деле взять котел побольше.

Белье продолжало тихонько булькать в чане со щелоком, и раз оно не требовало особого присмотра, я отправила Джулию за крапивой. Опара как следует подошла только к утру, все-таки дрожжи из пива оказались слабоваты. Я добавила в нее ржаной муки, вымесив хлеб. Сбегала на задний двор за зеленью на суп и лепешки, проверила, как идут дела у Бланш, которая сосредоточенно обмакивала заготовки для будущих свечей в чан. Заодно перемешала белье.

Нет, все-таки доставать еду из холодильника куда проще, чем бегать за каждым листиком на огород. С другой стороны, растолстеть тут точно не получится – разве что когда обзаведусь работниками, а сама стану сидеть и командовать. Представив себя в образе дородной матроны со скалкой наперевес, я захихикала. Нет уж, лучше побегаю, даром что тут стандарты красоты другие. Хотя от стиральной машинки я бы все равно не отказалась. Как подумаю, что все это вручную полоскать, спина загодя ныть начинает. Но чего нет того нет, а потому жаловаться бессмысленно. Лучше кухней заняться.

Катлама – это слоеные пресные лепешки. Без начинки, или с луком, как я затеяла сейчас, зеленью, а то и фаршем. Дело нехитрое: раскатать тесто в большой тонкий блин, как на домашнюю лапшу, смазать маслом – благо его можно было не экономить. Девочки вчера принесли крынку свежего, крепко посоленного, и старое масло следовало израсходовать, пока не испортилось.

Промасленный тестяной лист нужно посыпать начинкой, я сейчас смешала репчатый и зеленый лук, в который раз пожалев, что нет перца. Скатать все в рулетик, рулетик свернуть в улитку, оставить тесто отдохнуть, лучше в прохладном месте, а потом присыпать мукой и раскатать снова, но уже не тонко, а в лепешку толщиной в палец-два. Наколоть вилкой – вместо нее я взяла наспех выструганную зубочистку, и можно жарить в масле или запекать в духовке, а у меня опять будет готовиться над углями.

Так за делами и беготней пролетело утро. Мы с Джулией дополаскивали белье, когда снова загремели копыта, но в этот раз отряд не проскакал мимо, а остановился, и прежде, чем я успела вытереть руки, на задний двор долетел знакомый голос:

– Красавица, гостей примешь?

Я выругалась про себя, так и не решив, рада я или раздосадована его появлением, и отправилась встречать гостей.

Намеренно ли Альбин явился сюда с целым отрядом, или вышло случайно – кто знает? Девятнадцать крепких молодых мужчин. Дюжина и сам Альбин в кольчугах, накидки поверх доспеха – цветов нашего герцога. Еще у шестерых под красно-синими коттами с крадущимися львами виднелись латы, правда, доспех был неполным – кираса, наплечники, наручи и наколенники, остальное прикрывала кольчуга.

Последний всадник выделялся среди одоспешенных «гражданской» одеждой. Был он средних лет, расфранченный: в ухе серьга с грушевидной жемчужиной, волосы, хоть и припыленные, тщательно подвиты, поверх перчаток – золотые перстни. Зачем Альбин приволок этакого столичного хлыща в мой трактир? Впрочем, ночевать они едва ли будут, а повседневная еда знати, насколько я помнила, отличалась от того, что ел простой люд лишь обилием мяса да тем, что дворянам дозволялись фрукты, которые крестьяне, как считалось, не могли переваривать в силу грубой натуры. И, конечно, богатые господа не экономили на специях.

– Накормишь, красавица? – улыбнулся Альбин, как тогда, и от этой улыбки мое глупое сердце заколотилось, напрочь забыв, что не про меня он, и мечтать нечего.

– Конечно, господа. – Не хотела я улыбаться ему в ответ, но губы сами растянулись чуть ли не до ушей.

Фил возник в зале, переглянулся с Джеффри и исчез, а через десяток секунд, не больше, в дверях появился Годфри, со скучающим видом прислонился к косяку, ну чисто вышибала из кино. Как я ни приглядывалась, братья-маги и Альбин ни словом, ни взглядом не выказали знакомства. Хорошо, меньше поводов для волнения будет у Фила. О том, кто на самом деле платит нашим охранникам, я ему не сказала. Наверное, зря, со временем недомолвки накопятся снежным комом. Но как мне объяснить брату, с чего вдруг сын герцога настолько щедр, если я сама толком этого не понимала? Не ради моих же прекрасных глаз раскошелился?

И зачем он все-таки привез в мой трактир… я мысленно ругнулась, вспомнив, что золотой лев на красном поле – один из элементов королевского герба. Нет, этот тип, конечно, не сам король и не королевский родич, тут бы полудюжиной охранников не обошлось. Но кто-то достаточно важный, чтобы его сопровождали солдаты короля. Я прикинула расстояние до ближайшего постоялого двора со стороны столицы. Выходило, что франт и шестеро его сопровождавших с рассвета трясутся в седлах, а отряд Альбина и вовсе выехал чуть ли не затемно, чтобы встретить их на землях соседа. Получается, что я зря строю теории заговора. Люди просто хотят есть. Значит, супчиком, пусть даже с лепешками, не обойтись. Надо мясо, хоть немного.

Хорошо, что соус из хрена, чеснока, уксуса муки и сливок я собрала с утра – выстоявшийся как следует, он интересней на вкус, хотя можно подать и так. Пока девочки раздавали гостям суп, я нарезала вареную солонину на ломти. Порции получились не слишком объемные, но я подам мясо с половинкой лепешки, и будет в самый раз. И эль, какие-никакие, а калории.

Первые несколько минут столичный тип разглядывал трактир подозрительно, так, что я на миг словно вернулась в родной мир. Хоть раз в месяц, да зайдет в любое заведение тип, который исподтишка пройдется пальцем по стенам, заглянет под столешницу – проверить, не прилипла ли там жвачка, скрупулезно фиксируя все недочеты, чтобы потом выкатить их официантам и закатить скандал просто из любви к искусству. Но сейчас у нас было чисто не только по здешним, но и по моим меркам, и пахло хорошим мясным супом с острой ноткой хрена – не зря я утром рыдала, измельчая его.

Альбин начал есть совершенно спокойно, словно подобный суп был ему давно знаком. Остальные ратники тоже не капризничали – только слышно было, как стучат ложки о миски. Гость поднес первую ложку ко рту осторожно, помедлил, будто кулинарный критик, заглянувший в мишленовский ресторан – и начал работать ложкой едва ли не быстрее остальных. Выхлебав суп, отрезал своим ножом кусочек мяса, политого соусом, сунул в рот с таким видом, будто подозревал в нем мышьяк. Отщипнул кусочек лепешки.

– Если так кормят в придорожном трактире, то что же подают в замке? – негромко поинтересовался он, и, отрезав в этот раз кусок побольше, заработал челюстями.

Остальные не тратили время на разговоры – жевали.

– Увы, повара лорда в подметки не годятся здешней хозяйке. – Альбин сказал это чуть громче, чем следовало, и я порадовалась, что стою у своего рабочего стола, за спиной сына герцога, и он не видит моего пылающего лица. Слишком уж двусмысленно протянул он это «в подметки не годятся», словно обсуждал не кулинарные способности, а иные таланты. Или просто мне мерещится невесть что? Да, именно так, каждый думает в меру своей испорченности, а потому нечего краснеть.

– В самом деле? – удивился гость. – Ну так сманите.

– Это решать леди, не мне. – Альбин улыбнулся, обжигая меня взглядом. – Что скажешь, красавица? Замолвить госпоже за тебя словечко?

Нет уж, не надо мне такого счастья.

– Благодарю, милорд, вы очень добры. Но мне хорошо здесь.

– А то подумай, – не унимался он.

– Подумаю, милорд. – И снова откажусь, но незачем говорить об этом сейчас. – Еще раз спасибо за вашу доброту.

– Пока не за что, – снова сверкнул зубами Альбин, выложил на стол две мелких серебряных монеты. – Это за добрую еду.

– Благодарю, милорд. – Я бы попросила раза в полтора меньше, но взять чаевые – не грех.

– А это от меня, – бросил в меня монеткой столичный хлыщ. Пришлось ловить и благодарить, напоминая себе, что здесь так принято.

Гости уехали, я выдохнула – почему-то все это время чувствовала себя, как на экзамене. Ну что ж, судя по размеру чаевых, экзамен я сдала.