6 Новый этап

6 Новый этап

Костя

С бывшей женой мы познакомились в универе в начале учебного года. Я перешёл на третий курс, она еле-еле дотянула до второго. Марина была обычной студенткой-провинциалкой, каких тысячи, но с внешностью настоящей куколки. Глянув на точёные формы и огромные голубые глаза, я захотел её сразу, она тоже долго не мялась. Встретились пару раз для галочки, перешли к постели. Маринка была готова на любые эксперименты, и я этим нещадно пользовался. В остальное время могли и пособачиться до сорванного голоса и в кино завалиться, и рвануть нырять с аквалангом.

Неземной любви между нами не было, и оба это знали. Никаких совместных планов на жизнь никто из нас не строил. Хрен знает, чем бы всё закончилось, если бы спустя месяца полтора отношений Маринка не взорвала мою жизнь.

- Я беременна, - заявила девушка и выложила передо мной три теста.

Один показывал - плюс, два других - одну четкую полоску и вторую потусклее.

Я в тот момент хапнул адреналина больше, чем во время первого прыжка с парашютом.

- Прерывать первую беременность опасно для здоровья… - Марина жужжала подобную ахинею рядом.

Я её не слушал, потому что как баран таращился на полоски и мечтал выйти откуда-нибудь без парашюта и страховки. Одно единственное слово набатом било в башке – ребёнок. Что с ним делать? В двадцать один мои знания о детях сводились к тезису, что ребёнок - это новая жизнь, которой нужны памперсы. И ни слова больше. Я никогда даже не смотрел в сторону мелких.

Через час после объявления, мои мозги вышли из комы. Хер ли ныть и вспоминать, где прокололся с защитой?

- Через сколько родишь? – большее выдавить я не смог.

- Костя, - Марина бросилась мне на шею.

Дальше всё завертелось. Объявили родителям, я получил от бати звездюлей, далее последовали мирные посиделки и заверения в безоговорочной поддержке с обоих сторон. Мы с Мариной съехались, и начался сущий ад под названием «токсикоз и гормоны». Марину рвало постоянно, гормоны били неконтролируемым фейерверком. Моя девушка то плакала, то проклинала меня, то кидалась с пощечинами, обвиняя в беременности и ещё сотне мировых злодеяний. Первый месяц я по возможности крутился рядом, проглатывая всё, потом отсиживался у пацанов после учёбы, а по ночам бесцельно гонял по городу.

- Костя, Мариночке сейчас тяжело, будь с ней рядом и во всём помогай, - постоянно наставляла меня мама.

Будущая тёща тоже не отставала. Только она, будучи более прямолинейной, по телефону крыла меня матом без стеснения.

Я был китайским болванчиком и кивал всем. Втирать, что моя помощь скорее усугубляет, я не собирался. Сука, о какой помощи шла речь, если Маринка при виде меня только раздражалась и ревела сильнее? Я ждал назначенную врачами дату родов сильнее, чем срочники дембель.

Позже я вычитал про медицинские способы справиться с токсикозом. Ворошить и выяснять, почему Марина не озадачила своего врача, я не стал.

В конце первого триместра ад закончился. Марина превратилась в ласковую и покладистую хозяйку, я осел дома. Единственный заскок, который был у Алисиной матери, - боязнь растолстеть. Она пошла для йогу для беременных и постоянно взвешивалась. В общем, ругались мы редко, а до истерик доходило всего несколько раз. Меня вполне устраивал подобный расклад. Именно в период затишья, я сделал Марине предложение. Смысла мяться и избегать брака тогда уже не было.

Свадьбу, правильную по всем пунктам выдуманным семьёй Сомовой, сыграли через месяц.

Остаток беременности мы готовили детскую, разбирались с учёбой и привыкали жить вместе. Черт возьми, этот период был лучшим за всё время, проведённое вместе. Маринка несколько раз давала потрогать живот на последних сроках, и один раз даже позвала меня на УЗИ. Я тогда ни черта не разглядел. Тем не менее, услышав сердцебиение дочери, я обалдел.

В ещё большем шоке я был, когда в первых числах июля забрал Марину и Алису из роддома. Твою мать, я был как пьяный и шарахался от любого звука, издаваемого дочерью. В первый день я взял малышку на руки только в роддоме, дома садился напротив кроватки и косился на неё как на атомный реактор. Марина, вздыхая, подходила к кричащему свертку по мере необходимости. Мне, полному дебилу, казалось, что она тоже под впечатлением. Ведь мы оба еще не врубились в новую реальность.

У меня понимание, что передо мной не просто вращающийся кулёк, а живой человек, который полностью зависит от нас с женой, начало пробиваться на вторую ночь после выписки. Марина спала, а я, матерясь и проклиная производителей, менял Алиске памперс. Черт, кажется, я даже вспотел в процессе. Расквитавшись с этой штуковиной, я не смог уснуть. Сидел и разглядывал дочь, иногда трогая за руку. Крохотная и полностью беззащитная, она вызывала массу вопросов и адское желание получить ответы на них.

Блять, я до сих пор иногда подвисаю, когда Алиса учится чему-то новому, и ещё больше охреневаю от мысли, что дочь когда-нибудь придёт и скажет: «Папа знакомься, этот огрызок мой парень».

В ту ночь я настолько не заморачивался. Я думал - пусть великих чувств у нас нет и выращивать их полный бесполезняк, но постараться дать Алисе что-то хорошее и стать семьёй мы можем. Как блаженный вываливать своё озарение на Марину я не спешил. У нас тогда теща с мужем и мои родители постоянно тусовались. Они суетились вокруг внучки и новоиспеченной родительницы, мне отвели роль стороннего наблюдателя.

Через полторы недели Сомовы уехали, мои перестали частить, и мы начали вникать в новые условия только втроём. Маринка возилась с Алисой, которая не спала дольше двух часов подряд, и отсыпалась сама, я делал что мог. Между нами с женой всё было относительно в порядке. Дичи в её поведении не замечал или моментально списывал всё на усталость.

Первый отчетливый звоночек прозвенел, когда я застал патронажную медсестру. Вопрос педиатра тогда никто не озаботился, поэтому к нам приходила работник из обычной государственной поликлиники. Она сказала про Алиску, что она не набирает, а наоборот худеет.

- Ёё ножки похожи на спички, а должны быть пухлые детские ляжки, - привела охеренный аргумент представитель поликлиники

- И что это значит? – я тогда не понял сути бредового заявления. Я в душе не чаял какие ляжки должны быть у двухнедельного ребёнка. Мне казалось, что дочь выглядит нормально.

- Либо молока не хватает, либо у ребёнка воспаление, но решат всё контрольное взвешивание и обследование в месяц, - огорошила медсестра.

Я просел от вероятности проблем со здоровьем у Алисы и начал искать лучшего платного педиатра, а Маринка упёрлась, что в больницу обратится не раньше указанного срока. На проблемы с питанием даже не подумал, жена ведь часами Алиску кормила. И всё-таки черт меня дёрнул с того дня не просто смотреть, а соображать, копаться в сети и донимать свою маму.

Уже через два я понял, что Маринка нихрена не ест, и сразу после якобы кормления Алиску соской затыкает. Как следствие дочь через максимум два часа орёт. И всё начинается по кругу. Я начал доставать Маринку по части питания. Она в отказ, типа есть, как слон, не будет, ей фигуру возвращать надо и вообще пора абонемент в зал купить.

Психанув, скупил тьму смесей и бутылочек. Жена махнула рукой, типа, если мне вкатывает, то могу пичкать ребёнка порошками сколько влезет.

На следующий же день я понял о чём говорила медсестра. Алиска выпивала по полторы нормы за раз, практически не отлепляя рта от бутылочки, и стала нормально спать.

Кидаться на Маринку с претензиями было бесполезно, она орала громче и на радостях отдала питание дочери под мой контроль, то есть отказалась вставать по ночам. Плюс стала сваливать в магазины на полдня.

- Я устала сидеть дома, - эти слова жены я слышал сотню раз в день.

- Наверное, у девочки послеродовая депрессия, - с ужасом восклицала моя мама.

С помощью четвертого члена нашей семьи – интернета, я выяснил про эту хрень. Начитавшись дичи, нашёл через знакомых специалиста по этой части. Я пригласил спеца к нам, он понаблюдал, поговорил с Маринкой и признаков проблемы не увидел. После его визита жена стала тщательно изображать из себя заботливую мамашку и стала ежедневно выпроваживать меня из дома. Разговоры с ней заканчивались желанием пустить себе пулю в лоб, поэтому я оставил тему депрессии.

Вторым тревожным сигналом стало отсутствие документов у Алисы. Как-то мама попросила сфоткать, чтобы сделать какое-то лирическое видео, в ответ Марина развела руками.

- Столько всего сразу свалилось, и я о них забыла, - пела жена в трубку.

- Твою мать…- шипел я, переводя взгляд с лживой сучки на дочь.

Я о документах не парился, потому что Маринка на второй день пребывания в роддоме мне заявила, что всё оформят на месте. К ним тётка по части документов приходила. А проверять фактическое наличие документов я не рвался, башка другим была забита.

В тот день я послал все благие намерения в задницу, и пропесочил Маринку по полной. Блять, поехать и оформить бумаги самому плевое дело, но меня перемкнуло. Дочери был почти месяц, а эта даже не сказала мне, что надо подсуетиться.

Финальный выстрел прогремел в день оформления злосчастного свидетельства о рождении. Я поехал оформлять, оставив жену с дочерью дома, а вернулся и охренел. Сидя в машине, наблюдал за Маринкой, вырядившейся как уличная девка, с переноской в руках и её подружкой Ленкой с сиськами наружу. Они садились в такси. Я поехал следом.

Дрянью Ленка не была, но пристроиться получше была не против и не строила из себя пай-девочку. Она во время беременности Марины часто зависала у нас, потому что дома родители алкаши, а вырваться от них было без вариантов. В какой дыре жила подружайка моей благоверной я примерно знал и натурально озверел, когда такси остановилось у двухэтажного барака. Марина и Лена занесли переноску в дом и поехали куда-то на том же такси.

Такси стартануло, а я понёсся в дом. Долго искать не пришлось, я просто начал ломиться в квартиру, из которой доносился надрывный крик Лисёнки. Дверь в обшарпанную квартиру мне открыло два алкаша.

Оттолкнув их, я прошёл мимо бегающих по стенам выводков тараканов и стройного ряда бутылок вдоль стены. В комнате я охренел как никогда в жизни. На старом журнальном столике в прокуренной комнате стояла переноска с Алисой, а рядом сидела, судя по всему, мать Ленки и ворковала с моей дочкой. Пепел с её сигареты падал аккуратно рядом с переноской, а перегар изо рта пробрал даже меня с первых секунд. Блять, мне хотелось разгромить всё и вся, а главное, придушить жену голыми руками.

Поборов себя, я кинул алкашам пару тысяч, чтобы не наводили шума и не рыпались сообщить Ленке, и забрал свою дочь. Меня трясло как помойного Тузика, я ничего толком не соображал.

К тому моменту я уже понимал, что у Маринки с материнским инстинктом большие траблы, но это выходило за рамки всего. Космос, сука, какой-то. Какого хера она оставила дочь как какого-то котёнка непонятно с кем? Неужели ЭТО лучше, чем поднять вопрос о няне? Что, блять, вообще происходит?

В машине, кое-как успокоив Алиску, я набрал Девятова, попросил приехать. Ромыч примчался с Коляном. Они оба держали Алиску на руках лишь по разу, но тем не менее реакция у них была схожая с моей. Они без разговоров согласились отвезти Лису ко мне домой и побыть с ней, хотя ни один из них толком понятия не имел что делать с ребёнком. Я же погнал разбираться с горячо обожаемой женушкой. Благо, выяснить в какой она дыре было делом трёх кликов. Её карта была привязана к моему счету, а тратить бабки бывшая не стеснялась.

Я нашёл жену, её подругу в кафе. Красный туман встал перед глазами за несколько секунд. Меня подкидывало от желания придушить Марину голыми руками.

Подружкам было охеренно весело в обществе двух мужиков под сорокет. Один из них лапал Маринку как свою собственную. И фиг с ними с рогами, я сам однажды собирался снять стресс в обществе старой знакомой. Стоп сработал вовремя. Я решил, что уважение - неплохая основа для семьи. По крайней мере, спустить всё в водосток я всегда успею.

Глядя на сценку перед собой, я не мог врубиться какого хрена она променяла дочь на желание покуражить. Где хвалёный материнский инстинкт или элементарная ответственность?

Сев напротив за столик напротив компании, я стал ждать. Минут через пятнадцать женушка меня заметила. Сама ко мне подлетела и начала нести чушь.

- Костя, я решила развеяться, у нас с ним ничего бы не было. Я же уже не кормлю, мне можно - хлопала ресницами Маринка.

- А дочь ты где бросила? Тебе нормально к ней потом в таком виде тащиться? – взревел я. Хотелось вытащить пьянь на улицу и окатить холодной водой.

- Не нужна мне твоя дочь, возись с ней сам, - пьяно прошипела жена.

Держась на одной мысли об Алисе, я не придушил Маринку, а вывел на разговор. Чем больше слушал, тем больше охреневал. Бреда было много, но главное я услышал.

Маринка всё прочитала практически сразу, а я полный дебил. Она с подачи своей мамани, бедной несчастной продавщицы, которая ничего хорошего в жизни не видела, провернула всё, банально проколов резинку. Что касается Алисы, то дочь отнимает слишком много сил и времени. Была бы возможность она б её сплавила куда-нибудь, например, к мои родителям на ПМЖ.

Не помню как громил кафешку, помню лишь как меня выдворил охранник на улицу.

В тот же день я связался с батиным юристом по вопросу развода и лишения Маринки родительских прав. Жена же, придя домой на следующий день, вела себя как шёлковая. Она не отрицала сказанного. Она плела мне про чистый лист, но заметила, что Лисы нет дома только через час после возвращения. Я ещё вечером накануне отвёз её к своим родителям.

Поняв, что пронять меня слезами не получится, Марина перешла на крик. Кричала и строила из себя она праведную мученицу до тех пор, пока я не спросил, сколько она хочет за исчезновение из наших с Алисой жизней. Естественно, она позвонила своей мамане и после коллективного совещания мне была названа цена.

Десять грёбаных лямов рублей и трёшка в центре города – столько стоит свобода.

Я не стал торговаться. В своё время Артик подбил меня майнить битки, поэтому деньги у меня были. Впрочем, мои деньги остались при мне, на будущее, отец с нескрываемой радостью согласился оплатить исчезновение Марины едва услышав цифру.

Развод и судебное разбирательство прошло практически мимо меня. Я только сделал ДНК-тест и подписывал всё необходимое. Всем остальным занималась команда юристов, а Маринка, перед глазами которой маячила свободная и обеспеченная жизнь, вопросов не задавала и подписывала всё.

С тех пор мы начался кардинально новый этап моей жизни. Вместо походов к тату-мастеру – поход в детский магазин и размышления какого размера покупать одежду дочери. Вместо прыжков с парашютом – прогулки с дочерью и игра в песочнице. Вместо акваланга за спиной – сумка с детскими вещами на плече. Вместо басов музыки и бутылки выдержанного виски – звонкий смех и яблочное пюре.

Маринка, получив своё, больше не отсвечивала. Сейчас лютой ненависти к ней я не испытываю, как бы там ни было она родила Лисёнку и это сбросить со счетов никак не получится. Бесспорно, если бы она не забеременела, моя жизнь сложилась бы по-другому. Я бы попросту не знал какого это иметь ребёнка. Но, чёрт возьми, я знаю и на полную катушку ловлю кайф от своей непоседы.

За этот год с небольшим у меня были девушки на разок-другой, но я не стремлюсь обогатить словарный запас дочки словом «мама». И относительно Раи далеко идущих планов не было, но всё закрутилось. Она устраивала меня во всём, плюс казалась рассудительной, ответственной и адекватной. В общем, отличалась от Маринки, с которой у нас были нехилые взрывы. Последние дни показали, что она немногим отличается от Маринки. Разве то оставила Алису не с алкашами, а невинной Кнопкой. В остальном такая же расчётливая дрянь как бывшая, а я такой же идиот. Повёлся, блять. Черт с ним. С завтрашнего дня Рая в свободном плавании.