Глава 51. Мозгодробилка
Этой же ночью:
Четверг, 16 сентября 2021 года
0:45
Михаил
— Это что вообще?! Это зачем? Что за невероятная жесть…
Никаких других мыслей мне в голову не приходит, когда я смотрю на эту кипу бумаг.
Вернувшись после ужина в отель, я устроился на диване, положил на стол папку, приготовился читать. Понимал, что там много информации, и всё же не думал, что это займет у меня целых два часа. Сто двадцать минут подряд внимательным образом изучал, чем не угодил своей жене.
Нет, ну где это видано, ну это ж вообще ни в какие ворота…
Одиннадцать листов формата А4, исписанных мелким шрифтом. Части, пункты, подпункты, подпункты подпунктов! Одиннадцать гребаных листов!
Она мне всё припомнила, вплоть до времени, когда еще в наш дом не переехали. Всё учла, в бумаги занесла — летописец, мать ее… Хорошо, что мы с ней были женаты всего три года, иначе она бы заполнила своими писульками весь гостиничный номер.
Пока читал все эти художества, успел покраснеть, побледнеть и, кажется, позеленеть. А зубы сжимал так сильно, что аж челюсть заныла.
Взять хотя бы этот пункт:
«Мне не нравится, как ты просишь меня приготовить кофе, потому что ты не просишь, ты возмущаешься, почему у тебя в кружке его нет!»
Ну да, бывает, прикрикну, но я ж человек! Я не пойму... Я что, должен дни напролет следить за своей интонацией, что ли?
Или вот еще:
«Ты отвергал все мои идеи для отдыха».
Да Ешкин кот, а ты хоть одну высказала?
Понимаю, что тут я не совсем справедлив. Поначалу высказывала. Но всё было либо не в тему, либо не вовремя. И вроде ж ей нравились наши поездки. Ох, Аля, Аля, вскрыть бы тебе черепушку, да посмотреть, что в твоем мозгу делается. Всю нашу жизнь расчленила, прополоскала, по пакетикам сложила и теперь показываешь мне со всех сторон: где протухло, где сгнило.
Мне, между прочим, не жалко, куда хочешь отвезу. И отпуск возьму. Только если сейчас предложу, не поедешь ведь…
Но это еще цветочки. Пункт про ЭКО меня вообще добил:
«Решать, делать ли ЭКО, должны оба родителя. Обсудить все «за» и «против» и решить! Это мое тело! Мое! И я определяю, что там надо оплодотворять, а что нет».
Вот так. Оказывается, это ее тело. А как там в ее любимых мелодрамах? До гроба вместе, всё мое — твое… Ведь бесконечно эту туфту гоняла втихушку, хотя я ее сильно за это и не ругал. И тут вдруг оказывается, я на ее тело прав не имею. Я, между прочим, муж! Я это тело кормил, одевал, следил за ним, я его любил, в конце-то концов! Я ее любил… И люблю! А она мне — ее тело… Монополистка фигова! Моя жена — мое тело, вот такая аксиома.
Кстати тут же пункт про мелодрамы:
«Хочу сама решать, как проводить свободное время, что мне читать, куда мне ходить, что смотреть».
А я, по ходу, гестаповец, прям ежовыми рукавицами ее держал и ну вообще ничего делать не разрешал! Впрочем, было, не спорю, было... Мне не нравилось, когда она куда-то без меня ходила. Сильно не нравилось. Но если б я знал, что это приведет к побегу, я б ее возил везде, где она хочет, дни напролет. Я за эти полгода конкретно пересмотрел свои приоритеты.
Когда мой мозг доходит до стадии кипения, достаю телефон.
— Кто это? — сонным голосом отвечает Аля.
Хочется ответить грубо, но я помню пятьдесят восьмой пункт из списка: «Мне очень не нравилось, когда ты на меня рычал и разговаривал со мной в повелительном тоне». Отвечаю ласково:
— Зайка моя, это Михаил…
— Я тебе свой номер не давала!
Да, она права, она номер не давала, зато Васильев дал.
— Какая разница, откуда у меня твой телефон! Я тут со списочком ознакомился…
— И решил в час ночи мне об этом сообщить?!
— Как-то очень не терпелось!
— Подожди… — продолжает она тише. — Всё, я вышла из спальни, говори, что хотел…
Мое сердце ухает куда-то вглубь.
— Ты что, ночуешь не одна? — не узнаю свой голос, он как из бочки.
— Я живу с подругой!
Ах, с подругой… Ну, подруга — это ничего, подругу можно пережить.
Громко выдыхаю, продолжаю почти нормально:
— Я всё понимаю, но вот пункт с ЭКО меня просто убил! Аль! Ну мы ж ребенка хотели, я думал, ты рада будешь! Между прочим, недешевое удовольствие… А ты — мое тело, мое тело…
— А меня спросить ты не хотел? — шипит она строго.
— Так, а что плохого было в моем предложении?
— Наверное, то, что это не было предложением? Скорее, констатация факта…
— Ах, то есть преподнес не так, да? Не станцевал перед тобой, как ты того хотела? В этом причина?!
— Последний год я вообще ребенка не хотела, да и раньше не очень…
Ее слова оглушают меня, некоторое время сижу, уставившись в одну точку, потом всё же спрашиваю:
— Почему?
— Да ты бы его затиранил, ребенка этого! И меня бы затиранил! Ну представь, как бы я беременная бегала по этим этажам с пылесосом? А потом? Ребенка надо кормить по шесть-семь раз в сутки, а первое время вообще может от груди не отлипать. А потом повсюду игрушки, крошки, беспорядок, тум напи́сал, там порвал обои... Да с твоей любовью к чистоте и аккуратности ты бы меня в могилу свел!
Несколько раз моргаю, нервно сглатываю.
— Аль, ну это бред!
— Что из сказанного мной бред? То, что ребенок требует внимания, или то, что ты за каждую соринку готов бухтеть?
— Да фиг с ними, соринками этими! Ребенок же важнее! Я бы ребенка ни за что не тиранил! А если бы ты что-то не успевала, наняли бы няню, и всего-то…
— Няню?! — шипит она в трубку. — А кто мне все уши прожужжал, как он не любит посторонних в доме? Ты же в курсе, что няня бы находилась именно в доме? Или ты бы ее дальше порога не пустил и разрешил бы сидеть с ребенком на улице?
— Издеваешься?!
— Если бы… В общем, с таким раскладом сам топай на свое ЭКО, а я спать пошла!
Тут моя дражайшая женушка бросает трубку. Вот берет и бросает. В первый раз в жизни.
— Ну ты, милая, совсем берегов не видишь!
Я стучу кулаком по столу, и он жалобно дребезжит.
Надо срочно как-то отвлечься. Беру кошелек и спускаюсь в бар отеля. Здесь никого, один бармен скучает за стойкой.
— Виски чистый двойной!
Тот без слов наливает, ставит передо мной стопку. Опрокидываю ее в рот, морщусь.
— Ничего приличнее нет, что ли?!
— Сейчас будет приличнее…
Бармен достает из-под полы другую бутылку, наливает новую порцию.
Эту тоже вливаю в себя не тратя время на то, чтобы распробовать.
— Случилось чего? — спрашивает парень.
На вид лет двадцать восемь, рыжий, как морковь, весь в веснушках.
Обычно я разговоров в барах не веду, да и бываю в таких местах крайне редко. Но тут приперло — чувствую, надо хоть кому-то выговориться:
— Сто двенадцать пунктов… Она мне выкатила сто двенадцать гребаных пунктов того, что ей во мне не нравится, прикинь!
Бармен усмехается.
— Всего сто двенадцать? Моя девушка мне каждые выходные по пятьсот выкатывает, и ничего…
Смотрю на него и думаю, шутит или серьезно.
— И ты с этим миришься?
— А куда деваться… — пожимает он плечами. — Тут вопрос в том, насколько тебе дорога девушка… От некоторых можно и потерпеть… Моя — огонь!
Прошу третью стопку, но опрокидывать в горло не спешу, медленно смакую, раздумывая над словами бармена.
«А моя Аля огонь? — спрашиваю сам у себя. — Да моя Аля — пожар!»
Как вспомню, как трепетала у меня в руках, так слюноотделение и начинается.
У меня ведь за полгода так никого и не было, впрочем, и не могло быть. Я на других не смотрел. Для меня это было всё равно, что измена, а измен я страшно не люблю. Я вообще в принципе верный. Пока Аля у меня в сердце, для другой там места не найдется. А секс ради секса я перерос еще в студенческие времена. Да и вряд ли у меня вышло бы с кем-то, кроме нее, противоположный пол по-прежнему вызывал во мне скорее негативные эмоции, нежели позитивные. Для меня моя жена — единственная.
И что, мне смириться с ее условиями? Нет, ну с некоторыми можно, конечно. Даже со многими, особенно с теми, что для меня не критичны. Интересно, по скольким пунктам она готова мне уступить… Вот завтра и выясню. Чего тянуть кота за хвост.