Глава 2. Хороший мужчина должен уметь

Мария Генриховна — женщина в летах и в розовом шелковом пеньюаре. Сколько её знаю, двоюродная тётка по материнской линии никогда не позволяла себе надеть растянутые треники с футболочкой или линялую пижамку. Если халат, то сексуальный; если бельё, то кружева; если домашние тапочки, то на каблучке и с лебяжьим пушком.

В общем, красота — страшная сила. И тем эта сила страшнее, чем истовее женщина в неё верит. Учитывая, что Мария Генриховна, или же по-простому тёть Маша, замужем была трижды, красотой этой пользоваться она умеет.

Сейчас же тётка сидела за моим туалетным столиком и старательно наносила витаминную сыворотку на щеки и подбородок.

— Твой Илья — человек солидный, — произнесла она, придирчиво рассматривая своё отражение. — Будешь к нему относиться, как к мальчику на час, — оскорбится и найдет себе другую.

— Где гарантия, что он не рассматривает меня как девочку на полчаса? — поинтересовалась я, листая записную книжку с адресами поставщиков.

Конечно, лёжа на кровати, в подушках и за болтовней любимой тёти, это кажется не таким уж и нудным занятием, как, например, в комнатке кофейни, где сидит Аня. Нам повезло купить площадь так, что есть и куда бухгалтера посадить, и кондитерский цех сделать. Маленький, аккуратненький, но цех!

Да, не надо на меня так смотреть. Да, я знаю, что это затратно. Не слишком разумно. Не особо логично. Ведь одиночной кофейне лучше сладости закупать, а не делать. Но… тогда коту под хвост вся мечта — и желание быть уникальными. Зря я, что ли, продала машину? К тому же хоть в чем-то я могу побыть безумной Ингой?

Кофейня окупает себя. Так почему бы не попробовать расти дальше? Ведь собственные сладости — это не только возможность обрести лицо среди тысяч других заведений, но и перспектива развития! Не одна кофейня «Мама-Кава», а сеть! И…

Я вздохнула. Да уж, легко мечтать, это не затратно. Но, может, этот кондитер по имени Артур — он и правда тот, кого мы ищем? Несмотря на модельную внешность, самоуверенную физиономию и крепкие мускулы.

— Инга, ты меня вообще слушаешь? — покосилась на меня тётушка. — Или, как всегда, витаешь в своих мечтах?

— Не в мечтах, а в изучении продукции поставщиков, — буркнула я.

— Ну так вот самое и оно. Твой Илья — поставщик. Бери его в оборот и веди в ЗАГС. Потом поставишь мешок с кофе в спальне. Если в какой-то момент задашься вопросом, зачем ты вышла за него замуж, то достаточно будет глянуть на этого мужчину.

— На мешок или Илью? — уточнила я, оторвавшись от записной книжки.

— Несносная девчонка, — закатила глаза тётя Маша. — На мешок, разумеется! Если часто смотреть на мужика, он ещё решит, что прекраснее в мире ничего нет, раз ты не в состоянии даже взгляд отвести!

Что-то в этом есть. С тётушкиной мудростью не поспоришь. С мудростью и гостеприимностью. Именно она поддержала мою идею открыть кофейню в Херсоне. В столице бы так подняться не удалось, а тут всё же полегче. Тётушка и приютила, в то время как моя квартира в Киеве сдаётся в аренду. Родители забегали временами проверить, как там живут молодожёны, и оставались довольны: жильцы тихие, спокойные и прилежные. Платят вовремя и увлекаются искусством. В общем, сказка.

— Тёть Маш, ну ты сама подумай, — попыталась я воззвать к её хваленой мудрости, о которой только что размышляла, — зачем Илье такая, как я? Очередная победа? К тому же он вряд ли будет в восторге от того, что его жена работает.

Тётушка задумчиво листала журнал с нейл-дизайном.

— Что-то ты совсем не веришь в свои силы, Инга, — заметила она. — Или он тебе совсем не нравится?

Я поднялась с кровати и подошла к шкафу, где рядочком стоят книги с рецептами напитком. Бездумно уставилась на стеклянную дверцу, в которой смутно отражается фигура тётушки.

Хороший вопрос: почему я с Ильей? Пусть кроме поцелуев пока ничего и не было. Ну и там рестораны, прогулки, пара выставок… Илья однозначно рассматривает меня как сексуальный объект с флёром мозгов. А я его как?

Как красивого мужчину, который может быть полезным в бизнесе и, возможно, в личной жизни. Ибо с последним кавалером я рассталась два года назад. Не то чтобы я сильно страдаю из-за отсутствия мужского внимания, но временами вспоминаю о нём и понимаю, что не против завязать отношения. Да и от семьи не отказалась бы. Но кандидаты в очередь не становились, а Илья подвернулся в нужное время и в нужном месте.

— Не знаю, — наконец-то честно ответила я. — Надо подумать. Спешка хороша только в двух делах. Что касается остального, то я не уверена.

— Кошмар! — вздохнула тётушка. — Кого мне воспитали! Вроде бы приличная семья, достойные люди, а их дочь стоит передо мной и говорит, что не уверена! И вообще, слушай меня, больную старую женщину, которая хоть немного понимает в отношении полов и их состыковании!

— Состыковке, — невольно поправила я.

— Состыковании! Завтра же пригласишь Илью к нам на ужин. Мне надо лично посмотреть, что собой представляет этот молодой человек!

Допустим, не очень молодой, но… если он выдержит атаку несравненной Марией Генриховной, то, возможно, и правда стоит к нему приглядеться.

— Думаешь, так быстро кто-то отозвался? — задумчиво спросила Леська, протирая стакан. — Мы же дали объявление пару дней назад.

— Тройку, — буркнула я, обводя взглядом зал кофейни.

Так, все на местах. Возле окна, на своём привычном месте сидит парень в очках, пьёт черный кофе и что-то увлеченно строчит, не отрываясь от монитора. Часто приходит по утрам — видимо, фрилансер. А вот в глубине зала нашла себе местечко почтенная матрона в аккуратном бордовом костюме. Тоже частенько приходит, листает книги и наслаждается латте в высокой прозрачной чашке.

А через полчаса обязательно забежит рыжекудрая девчонка, фонтанирующая неуёмной энергией творческого человека, и закажет привычный лавандовый раф. И всё вновь станет на круги своя. Почему-то именно этими тремя посетителями у нас обычно начинается рабочий день в «Мама-Каве».

— Ну тройку, — не смутилась Леська. — Слушай, что ты молчишь, как муж после десяти лет брака? Не видишь, что ли, я подстриглась?!

Я с сомнением посмотрела на подругу. Вот уж точно из того племени женщин, что заходя в парикмахерскую, оставляют кучу денег и выходят… неизменившимися.

У Леськи очень светлые волосы, прямые и длинные, почти соломенного цвета. И выглядят соломой соответственно. Что бы она с ними не делала, особых перемен не наблюдается. Однако она с упорством депутата, вознамерившегося занять пост, ходит в салоны красоты и пытается преобразиться.

— Ну… красиво, — как можно более искреннее попыталась сказать я. — Ты же знаешь, тебе всё к лицу.

— Врать не умеешь! — обиженно фыркнула Леська. — Ладно, даже не пытайся сделать вид, что тебя колет совесть.

— Не колет, — честно ответила я, с трудом сдерживая улыбку.

— А это всё твоё вась-вась с Успенским, — буркнула она.

— Успенский не Вась, Успенский — Илья.

— Ой, всё!

И правда всё — фрилансер в очках подошёл к барной стойке и заказал ещё один кофе.

— Як Ане, — тихо сказала Леське, — посижу и сделаю сметы. Если придет кондитер, позовёшь меня.

Меня удостоили коротким кивком.

В комнатке бухгалтера… тесно. Но Аня на работу ещё не пришла — ей отвозить отчеты в налоговую, — поэтому я очутилась в тишине и покое. Долго это не продлится, всё равно придётся ехать договариваться с рекламщиками, эх…

Временами хотелось схватиться за голову. Пиар — не мой конёк. То есть я прекрасно понимаю, что без рекламы ничего не выйдет, и чтобы как можно больше людей узнало про «Мама-Каву», надо не только делать отличный кофе и ждать посетителей с улыбкой, но и рекламироваться. Много, а главное — в точку. Но что поделать, если в плане маркетинга я могу разве что сказать: «Привет, меня зовут Инга, и я владелица кофейни». Нет, это не значит, что на этом и зиждется весь наш пиар, но по велению души я способна только на рекламный мизер.

Цифры перед глазами мелькали настолько быстро, что не успевали сложиться в нужную картину. Так, что-то я сегодня не в форме. Работа не клеится, прическа Леськи не замечается, клиентам улыбаться не хочется. Всё не так. К чему бы это?

Заложив руки за спину, я мерила шагами маленькую комнатенку. Внутри будто замерло ожидание, что вот сегодня обязательно случится нечто очень хорошее. Только что? Или это все мои неоправданные надежды, помноженные на фантазии? И то, и другое неведомо с какой целью возложено на бедного кондитера, который пока что даже не подумал явиться.

Зря ты так, Инга, очень зря. Молодой человек может после вчерашнего вообще плюнуть, вдруг ему степень радушия не понравилась? Возможно, надо было встречать с цветами и красной дорожкой, а я встретила стоя на четвереньках, задом ко входу?

«Да, красиво-то как было, — отметил ехидный внутренний голос. — Мадам, вы чудно хороши кормой, а можно посмотреть ваш киль? А носовой отсек?»

На этом мои познания по корабельной части закончились.

Если подвести итог, то… нехорошо вышло.

Я остановилась, чуть нахмурилась. Что это я так думаю про этого кондитера? Не придёт — и фиг с ним! Найдём другого! Или другую… Даже лучше так, будет ещё одна девочка, вот!

Стоит ли вообще делать смешанные коллективы? Да, с одной стороны, стоит. Так веселее. Но с другой… Бедный тот мужчина, который оказывается среди незамужних дам приятной внешности и дьявольской изобретательности. Ведь тогда бедняге приходится всё время держать оборону, бежать на сторону или же делать вид, что его ориентация ушла в другом направлении.

Я повернула голову, мельком скользнула взглядом по столу Ани. Неожиданно среди бумаг заметила зеленую папку с логотипом в виде чашки. Нахмурилась и потянулась за ней, неосторожно опершись о ближайшую стопку документов. Та возмущенно зашуршала и под моим весом поехала вперед.

Вскрикнув, я поехала вместе с ней, судорожно попыталась ухватиться за край стола. И в этот момент открылась дверь, и донёсся голос Леськи:

— Инга, он пришёл!

Я чуть не рухнула от неожиданности, но всё же удержалась и через плечо глянула на подругу. О, одна, это хорошо. Если бы с Лесей пришёл ещё кто-то и застал меня в такой позе, было бы неловко. Почти также, как и вчера вечером.

— Кто пришёл? — на всякий случай уточнила, а то мало ли.

Каждую неделю тут у Леси появляется мужчина мечты. То немецкий баскетболист, то турецкий актер, неведомо как тут оказавшийся, то вольный художник с бульвара Мирного. И все одинаково неотразимы. Поэтому, слыша восторги об очередном представителе мужского пола, не спешу верить и предпочитаю лично посмотреть, кто же в очередной раз вскружил голову Леське.

— Ну, этот блондин… Кондитер! — выпалила она. — Пришёл такой скромненький да вежливый, с сумкой какой-то. Спрашивает владельца. Звать к тебе? Ты так и будешь встречать нового работника попой или всё же сядешь за стол?

Я закатила глаза. Очень умно. Быстро оглядела помещение. С одной стороны, вид не ах, с другой — никто не будет мешать.

— Зови, — кивнула Леське и всё же села за стол, убрав часть папок в сторону.

Не то чтобы стало лучше, но хоть какой-то толк. Уже не безобразный хаос, а хаотичный фэн-шуй.

«Очки, может быть?» — мелькнула заполошная мысль. Но тут же была отметена как неконструктивная.

Хоть я и надеваю очки, когда нужно рассмотреть что-то мелкое, но просто делать «лицо умнее» перед вчерашним кондитером — это уже перебор. А вот ежедневник можно открыть. И бросить мельком взгляд в зеркало, прикреплённое у Ани возле клавиатуры. Вид бледный, глаза горят, губа закушена. Богиня. Правда, в меру сурова. Артур, глянув на это всё, может сбежать. Быстро. Но может и остаться. И тогда мы уже будем строить диалог по-другому.

Где-то внутри затеплилась странная надежда, что он всё же подойдет «Мама-Каве». Как кондитер в первую очередь. Нам очень нужен человек, который привлечёт клиентов свежей выпечкой и вкусным десертом. Вот просто до безумия.

Артур вошёл спустя несколько минут. Ты глянь, сегодня и джинсы приличные, и рубашка светлая, отглаженная да красивенькая, и вид серьёзный. Через плечо плоская черная сумка, в таких обычно документы носят, а вот в руке пакет. Хм, большой. Интересно, что там?

— Добрый день, Артур, — как можно вежливее поздоровалась я и улыбнулась. Тоже вежливо и максимально добродушно.

Правда, Артур почему-то немного побледнел. Странная реакция. Мелкий мужик сейчас пошёл, от улыбки уже не по себе. Кажется, он действительно не думал, что его здесь встречу именно я. Молчит, глупостей не говорит — ясно, что понял: вчера говорил не с уборщицей.

Это можно понять хотя бы по тому, что Диля Викторовна сегодня вышла на работу и уже активно надраивает полы и столики. И тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: двух уборщиц в такой маленькой кофеенке держать никто не будет.

— Добрый день… Инга, — поздоровался Артур, взяв себя в руки.

Я указала на стул напротив.

— Присаживайтесь. Рассказывайте.

И никакого «ты». Нет, мальчик, теперь ты пришёл устраиваться на работу, а не болтаешь с едва знакомой девушкой, которую удалось спасти от упавшей на голову полки. Впрочем, положа руку на сердце, я ему благодарна за непострадавшую голову и целый череп, но… Это можно учесть, однако не засчитывать как пропуск во все двери сразу.

Несколько секунд висела тишина. Артуру явно неловко.

Я же невольно отметила: раз неловко, значит, есть надежда. Никакого бахвальства или попытки преподнести себя как-то по-особенному. Видать, быстренько проматывает в голове вчерашнюю встречу.

— Я сразу хочу извиниться, если вчера сделал что-то не так. Искренне надеюсь, что мне простят… — он запнулся.

— Самонадеянность? — невинно уточнила я.

— Да, именно, — невозмутимо кивнул Артур. — Ведь её же было немножко.

Но потом уголки его губ всё же дрогнули в улыбке.

— Инга… можно вас так называть? Поверьте, я вчера не подумал про вас ничего плохого!

— Вот и чудно, — кивнула я, разрешая и обращаться по имени, что ж уже на отчестве настаивать. — Думать плохое вредно для здоровья. Поэтому будем строить наше собеседование исключительно на взаимопонимании и уважении. Рассказывайте, Артур.

Следующие этак минут двадцать я слушала Артура и изучала его документы. На первый взгляд всё в порядке… Даже больше. Он учился в кулинарной школе во Франции. Заведение не слишком пафосное, но сам факт. Ко мне пришёл не выпускник ПТУ, не мальчик, закончивший курсы в местном учебном, а, чёрт возьми, выпускник лионской кулинарной школы. При этом смотрит на меня так, словно далеко не уверен, что мне это понравится.

Кстати, если судить по прописке, то Артур киевлянин. Переехал почему? Пока вопросов больше, чем ответов.

— Почему «Мама-Кава»? — спросила я, не слишком тактично перебив его на полуслове.

— Что? — не понял он.

— Почему вы выбрали именно «Мама-Каву»? — повторила я и внимательно посмотрела на сидящего напротив парня.

Да, моя кофейня — далеко не худшее, что можно найти в Херсоне, но всё же такая важная птица, как Артур Сергеевич Гончар, явно залетела не туда.

— Мне понравилось, — он чуть пожал плечами. — Расположение, вид, зарплата. И приписка, что вас интересует индивидуальная разработка десертов.

— Любите творить, Артур?

Вот честное слово, не собиралась ехидничать, но как-то само получилось. Он чуть нахмурился, но тут же ухватил пакет, стоявший возле стола.

— Мне нужна свободная поверхность! — выпалил Артур.

Вот это поворот. Но если человек хочет, то почему бы не организовать? К тому же мне жутко любопытно, что именно он задумал.

Поэтому, не говоря ни слова, встала, шустро убрала документы в шкафчик, практически оголяя столешницу. Артур умудрился помочь. От меня не ускользнуло, что бумаги переложил очень аккуратно, и старательно выровнял стопочку возле горы папок.

Хм, аккуратность — это хорошо. Это просто замечательно. Дай бог, чтобы она распространялась не только на разовую уборку стола, но и на всю работу Артура.

Когда из пакета появились прозрачные коробочки со сладостями, я на некоторое время потеряла дар речи. Нет, понятное дело, я не собиралась принимать парня за красивые глаза, но и не ожидала, что он так подготовится.

Передо мной пять видов десертов. Шоколадный, ванильный, карамельный, ореховый и что-то похожее не безе, но точно не определю. Вся прелесть в том, что каждый из них в песочной подставочке, напоминающей кофейную чашку.

— Я понимаю, что так делать не принято, но вчера не спалось, и подумал, что… — Артур глянул на меня и продолжил: — Подумал, что лучше один раз попробовать, чем посмотреть и услышать.

— Взятка прямо при исполнении? — брякнула я скорее из вредности, чем из желания уколоть.

Впрочем, тут уже не важно, потому как отвести взгляд от десертов не получалось. Да и пахнут они здорово. Желудок, рано утром принявший в себя только салат и рыбу, намекал, что пора бы подкрепиться. И вот этот десерт, ванильный и нежный, посыпанный мелкими ягодками и орешками, — именно то, что мне нужно.

Попытка приказать мозгу держать в узде желудок и другие органы, которые тоже не против откушать сладенького, бесславно провалилась.

— Это не взятка, это демо-версия, — нашёлся Артур и чуть улыбнулся. — Инга, пожалуйста, дайте мне шанс.

Хм, кажется, он решил, что его выгонят. Зря. Прежде чем отослать человека, надо разобраться, что он может. Вполне вероятно, я решу его оставить.

— Ставь чайник, — обречённо сказала я, но тут же спохватилась. Домашние привычки не искоренить, ужас.

Что-то вообще мозги не работают. Или на меня так действует молодой симпатичный мужчина? У нас вообще три года разницы, при этом не в мою пользу, как вы понимаете.

Но Артур уже вскочил, проверил воду в чайнике и щёлкнул кнопкой. Возникла странная мысль, что он немного нервничает. Разумеется, этого не может быть, всего лишь моя фантазия. Или… может?

Рука сама потянулась к ванильному чуду. Песочная чашечка рассыпалась, крем буквально таял во рту, ягоды придавали умеренную кислинку. И ваниль. Сумасшедший и сладкий запах, от которого голова кругом.

И шоколад со смородиной неожиданно оказался прекрасным сочетанием. Как и морковь с орехами. Артур за время моей дегустации не проронил ни слова. Только смотрел своими невероятно голубыми глазами и пытался определить: нравится или нет?

Усилием воли взяв себя в руки и не умяв то, что осталось, я медленно поднялась со стула.

«Не-е-ет! Нам было так хорошо!» — если бы мог, заверещал бы желудок, увидев удаляющиеся от него сладости.

— Я сейчас, — сказала ничего не понимающему Артуру.

И вышла. Потом, постояв пару секунд, снова распахнула дверь и невозмутимо уточнила:

— Черный? С сахаром? С молоком?

— С молоком и сахаром, — ошарашено ответил Артур.

Когда я вылетела в зал, почти все столики были заняты. За барной стойкой сидели юноша и девушка, потягивая латте. Леська делала вид, что не слушает, о чём они говорят, и вообще жутко занята перестановкой бокалов. Заметив меня, подруга тут же оказалась рядом:

— Что случилось? — тихо спросила она. — У тебя вид, будто ты только что его загрызла и не знаешь, куда спрятать тело.

— Очень смешно, — закатила глаза я. — Сделай кофе. С сахаром и молоком.

Олеська молча приподняла идеально сделанную бровь. Вот вертихвостка, когда это умудрилась в салон смотаться? Или всё с утра было, а я такая внимательная? Решительно надо попить витамины и хорошенько выспаться.

— Давай-давай, потом всё объясню. И даже дам попробовать. Делай!

Леська, не задавая лишних вопросов, метнулась к кофе-машине. Её явно разрывало любопытство, однако сначала дело, потом болтовня. В этом вся Леська, за что её и люблю.

Что объясню — пока вопрос. Но то, что я попробовала, — это здорово. Теперь надо, чтобы Артур Гончар прошёл ещё одну проверку. И если меня удовлетворит результат, то парень может писать заявление о приёме на работу.

Но пока… Мне нужен кофе. Ни один серьёзный разговор просто не может начинаться без чашечки ароматного и безумно вкусного кофе!