Глава 56 И снова здравствуйте!

Глава 56 И снова здравствуйте!

Ирма уехала в деревню к Миколе. У того закончилась вахта, и он целиком и полностью занялся здоровьем будущей мамочки. А ещё он привёз мне на кухню шикарный деревянный овальный обеденный стол.

— Сам делал, — улыбнулся он, собирая его на кухне. — Вот будет тебе подарок на новоселье!

Я его сердечно поблагодарила за такую красоту.

Теперь мы с Дашей жили на два дома — в будни в квартире Ирмы, а на выходных в загородном доме. Конечно, хотелось уже скорей переехать, но меня страшило, что с нашей стороны много нежилых домов. Нет, они уже имели своих хозяев, но люди пока не торопились переезжать. В выходные народ приезжал, а вот в будний день было тихо.

Как-то посреди недели, когда я закопалась в проектах и кампаниях, меня вырвал из рабочей рутины резкий телефонный звонок. Я вздрогнула от неожиданности и, не глядя на экран, взяла трубку.

— Алло, — ответила я.

В ответ мне донесся какой-то рев и непонятное бормотание.

— Алло, я вас плохо слышу, — нахмурилась я.

— Светка, это я, — голосом раненого бегемота проревел Гена.

— Ты чего там так орёшь? — спросила я, отставив немного трубку в сторону.

— Я машину разбииил.

— Я тебя поздравляю и сочувствую, — ответила я деловито, внося цифры в отчёт для заказчика.

— Светка, я в больнице.

— Ого, — кивнула я. — Что ты там делаешь?

— Света, ты что, не понимаешь, я разбился на машине!

— Гена, я тебе очень сочувствую, но ничем помочь не могу. Я не доктор и не автомеханик, и даже не страховой агент.

Он вдруг перестал хлюпать носом и рыдать в трубку.

— Света, ты что, меня бросишь в беде? — с изумлением спросил он. — Ты… ты вообще человек? — задохнулся он в трубку. — Я же муж твой! Бывший! Отец твоего ребёнка! Я в больнице, а ты… ты там клавиатурой громко щёлкаешь!

Я закрыла глаза, мысленно досчитала до десяти и медленно выдохнула. Старая песня. «Я несчастен, значит, ты должна бросить всё и бежать меня спасать». Но мелодия больше не действовала.

— Гена, — сказала я твёрдо и чётко. — У тебя есть мать, есть брат, сестра вроде где-то имелась. Позвони им. Или вызови соцработника, или кого там еще вызывают, я не в курсе. Я сейчас в другом городе, у меня работа и десятилетний ребёнок, за которым нужно присматривать. Я не могу сорваться и примчаться к тебе.

— Всё ты врёшь! — рявкнул он. — Ты у Ирмы сидишь, наверное! Лентяйка! Даша скучает по отцу, а ты её от меня прячешь!

Это был уже переход на другую, хорошо знакомую территорию — чувство вины.

— Даша в школе, — холодно парировала я. — А после школы у неё занятия в музыкалке. Она знает, что у тебя есть телефон. Если захочет — позвонит сама. А я не намерена её тащить в больницу, чтобы она видела тебя в таком виде.

— В каком таком виде? — завопил он. — Я просто ногу сломал, не помер ещё! И головой хорошо об руль приложился, а ещё у меня порезы от стекла на всём теле!

«Ногу сломал». Информация прояснилась, не смертельно и не критично. Обычная для лихача и пьяницы история. В душе что-то ёкнуло — старое, глупое чувство долга и жалости. Но я их тут же задавила силой мысли.

— Гена, мне нужно работать. Я закончила институт скорой помощи? Нет. У меня есть полис ОМС на тебя? Тоже нет. Позвони тем, кто действительно может помочь. Всё. Больше я говорить не буду.

— Светка, подожди! — в его голосе прозвучала настоящая паника. — А… а квартиру оплатить надо! Я же в больнице, работы нет! Алименты же снимают! И ещё мне нужно что-нибудь привезти в больницу. Ты же дома сидишь, не работаешь, метнись по-быстрому, привези мне еды какой-нибудь, одежды, бумагу туалетную.

— Гена, тот жуткий халат и безразмерные трусы я выкинула, пирожки тоже не являются полезной едой, — резонно заметила я.

— А я тебя поддерживал и приходил к тебе в больницу, а ведь мы уже в разводе были, и даже потратился, — заныл он снова.

— Гена, — моё терпение лопнуло. — Я помню твой визит. От тебя несло перегаром, ты притащил уродливый халат и жирные пирожки, которые мой отец сразу же выбросил в мусорку. Это была не поддержка, а издевательство. Ты нарушил мой покой, когда я была серьёзно больна. И в больницу, между прочим, попала по твоей вине. Так что давай не будем про «поддержку».

В трубке повисло тяжёлое молчание, а потом он громко и обиженно засопел. Он явно не ожидал, что я всё помню и вывалю это обратно.

— Ты… ты чёрствая, — выдавил Гена наконец.

— Да, — спокойно согласилась я. — По отношению к тебе — абсолютно. И это мой сознательный выбор. Больше я не позволю тебе меня использовать. Ни как сиделку, ни как кошелёк, ни как эмоциональную помойку. У тебя есть родственники. Позвони им. Или найми сиделку за свои деньги. Всё. Разговор окончен.

Я положила трубку и в очередной раз внесла его в чёрный список. Мне не нужно знать, насколько ему плохо. Это больше не моя ответственность.

Однако Гена всё же смог прорваться через сообщения: «Светка, я знаю, что у тебя есть деньги. Дай мне немного в долг, мне нужно разобраться с аварией».

— Какой наглец! — возмутилась я и в сообщениях занесла его в чёрный список.

Я подошла к окну и несколько минут просто смотрела на заснеженный двор, стараясь успокоить дыхание. Все внутри клокотало от злости. Потом взяла телефон и отправила папе короткое сообщение: «Гена звонил, клянчил деньги и помощь. Я ему отказала».

Папа ответил почти мгновенно: «Правильно. Не твоя забота. Держись».

Вечером, когда я забирала Дашу из музыкальной школы, она была задумчивой.

— Мама, — сказала она, когда мы сели в машину. — Мне сегодня папа звонил.

— И что он сказал? — поинтересовалась я.

— Что он попал в аварию, что у него болит нога и голова. Что он в больнице. Что… что ты не хочешь ему помочь, и он там совсем один и ему плохо.

— А что ты ему ответила?

— Я сказала, что мне очень жаль, что он попал в аварию. И что я надеюсь, ему скоро станет лучше. И что я сейчас учу пьесу, и у меня скоро концерт. И я надеюсь, что он к нему поправится и придёт на него.

— Молодец, солнышко, — сказала я, заводя мотор. — Ты всё правильно сделала. У взрослых бывают неприятности, и они должны справляться с ними сами, а не перекладывать на детей.

— А мы ему что-нибудь отвезём? — тихо спросила Даша.

— Нет, рыбка. У него есть его мама, твоя бабушка по папе. Она о нём позаботится. А у нас с тобой свои дела. Мы тебе новое платье к концерту будем выбирать, помнишь?

Её лицо озарилось улыбкой. Детский эгоизм — великая сила, защищающая их от непосильного взрослого груза.

— Да! Точно! Но я не хочу платье, а хочу костюм.

— Как скажешь, рыбка.

Мы поехали домой, обсуждая костюмы и фасоны. Гена, его сломанная нога и его манипуляции остались где-то там, в параллельной, чужой реальности, которая больше не имела права врываться в нашу.

Позже, когда Даша заснула, я сидела на кухне с чашкой чая и думала. Эта авария, этот звонок — они были как последние судороги прошлого. Оно цеплялось, пытаясь вернуть меня обратно в болото. Но чем сильнее оно цеплялось, тем очевиднее становилось — я выбралась. Я отрезала все пути назад. Теперь сюда доступ для токсичного прошлого закрыт навсегда.