48
48
Полина
Услышав звонок будильника, Полина поняла, что просто не в силах подняться с кровати. Голова была абсолютно, до звона в ушах, пуста и ужасно болела. Хотелось жмуриться от неяркого утреннего света, по ощущениям - прямо-таки бьющего по глазам, и потягиваться, чувствуя, как мучительно ноет каждая клеточка. Вероятно, вчера, рассиживаясь на скамейке, она всё-таки простудилась...
Взглянув на раскрасневшееся лицо подруги, Ксения с сомнением потрогала её лоб, раскалённый, как печка, и срочно засобиралась в аптеку. Вообще-то, у хозяйственной Кати имелась и своя домашняя аптечка, но только одна лишь Катя знала, какая таблетка для чего предназначена. Ксения же с её бытовой бестолковостью банально не имела понятия, как подступиться к больной.
- Купить что-нибудь жаропонижающее, да? - спросила она с сомнением. - А ещё что? Горло у тебя болит? Что ты вообще сейчас чувствуешь?
- Радость, - невнятно отозвалась Полина и, заметив, как вытянулось лицо Ксении, хрипло добавила:
- Думаешь, бред? Лекарства мне не нужны, не надо. Я знаю один секрет... Нужно просто прикоснуться к волосам - и всё пройдёт.
- Может быть, вызвать неотложку? - с искренним испугом поинтересовалась Ксения, уверовав в то, что подруга действительно слегка не в себе на почве повышения температуры.
- Не надо неотложку, мне нужен мой любимый доктор... - выговорила Полина, сжимая раскалывающуюся голову ладонями. - Да не смотри ты так, не пугайся... Катя сейчас придёт и всё тебе объяснит. Это всего лишь концепция. Кстати, рецепт надо выписать прямо в записной книжке с кучерявой головой солнца русской поэзии... “Омочу бебрян рукав в Каяле-реце, утру князю кровавые его раны на жестоцем его теле...”* Это самый лучший антибиотик!
Ксения хлопнула себя по лбу.
- Вот уж не думала, что филологи бредят цитатами из "Слова о полку Игореве"! Полинка, ты меня доконаешь...
Несмотря на весь этот бессвязный поток сознания, в одном Полина оказалась права: через пару мгновений действительно отворилась дверь, впуская вернувшуюся Катю.
- Что тут у вас произошло? - спросила девушка миролюбиво, точно это и не она вчера швыряла в лица подруг обидные обвинения. - Стёкла в дверях выбиты, комендат злющий - чуть не кусается, меня буквально матом послал...
- Неужели в мире, за пределами этой комнаты, ещё хоть что-то происходит, - страдальчески вздохнула Ксения, тоже мудро сделав вид, что не помнит вчерашнего. - Мы ничего не слышали, спали. Но у нас тут своя печаль - Полинка заболела...
И сразу же нашлись и таблетки, и сухая малина, и уксус для примочек, и второе одеяло - очень тёплое и мягкое. И вчерашняя ссора как будто забылась, истаяла, как мираж. Это снова была прежняя Катя: добрая, милая, внимательная... Она тут же захлопотала над Полиной, как любящая мать над дочкой, попутно деловито давая указания Ксении, и хлопоты эти даровали, наконец, долгожданное облегчение.
Уже уплывая в спасительный сон, Полина нащупала ладонь Кати и крепко сжала её. Сил говорить почти не осталось, и она просто улыбнулась подруге, выражая всю степень своей признательности за заботу и за то, что Катя больше не сердится. Катя ответила такой же улыбкой: “Я всё поняла, простила и забыла”.
И совсем-совсем перед тем, как заснуть, Полина вспомнила вчерашнюю встречу, едва мерцающую в чуть замутнённом сознании, но вполне реальную и состоявшуюся... Пусть и говорить там особо не о чём, а только никто не отнимет у неё этого осторожного прикосновения к волосам... и чуть дрогнувшего голоса, когда он произнёс: “Бегите, бегите”.
Её маленькое и - вместе с тем - такое необъятное, такое пронзительное счастье.
___________________________
*Полина в бреду цитирует строки из Плача Ярославны в оригинале, на древнерусском языке: "Полечю, - рече, - зегзицею по Дунаеви; омочю бебрянъ рукавъ въ Каяле реце, утру князю кровавыя его раны на жестоцемъ его теле".
В переводе Н.А. Заболоцкого эти строки звучат так:
“Обернусь я, бедная, кукушкой,
По Дунаю-речке полечу
И рукав с бобровою опушкой,
Наклонясь, в Каяле омочу.
Улетят, развеются туманы,
Приоткроет очи Игорь-князь,
И утру кровавые я раны,
Над могучим телом наклонясь”.