53
53
Весь день Полина провела, бесцельно шатаясь по улицам. Конечно, в её состоянии - она ведь едва-едва оправилась после болезни - это было крайне неразумно, но девушка не могла заставить себя зайти в кафе, торговый центр или кинотеатр. Хотя, может, это было бы и неплохо: увидеть вокруг счастливые улыбающиеся лица, услышать их оживлённые разговоры и понять, что жизнь продолжается... даже несмотря на то, что существует в ней такая подлая штука, как предательство близкой подруги.
Хорошо, что у Полины хватило ума одеться поосновательнее - даже на эмоциях она выбрала самый тёплый свитер и зимнюю куртку. Натянув капюшон практически на глаза, она брела и брела по городу, не оглядываясь по сторонам, погружённая в собственные мысли. И всё-таки, когда ноги уже начали гудеть от усталости, Полина осознала, что потихоньку вечереет.
Немного подумав, она вскочила на подножку первого же подошедшего трамвая - и путешествие продолжилось, только уже не на своих двоих. Полина не задумывалась о том, куда и зачем её несёт. Она просто ехала от первой до последней остановки, затем пересаживалась из одного трамвая в другой - и снова ехала, словно неосознанно заметая следы. Смешно, кто бы стал её преследовать?..
Телефон она заблаговременно отключила, понимая, что как минимум Катя точно обеспокоится её отсутствием и начнёт названивать. Не было сил разговаривать даже с ней. Полина обязательно перезвонит и что-нибудь придумает... позже.
За несколько часов она объехала весь город вдоль и поперёк, даже не отдавая себе в этом отчёта. Легче не становилось, наоборот - на душе с каждой минутой делалось всё горше и горше.
Постепенно совсем стемнело. Полина привалилась лбом к холодному стеклу и равнодушно наблюдала, как мелькают снаружи огни фонарей, ярко освещённые витрины и неоновые рекламы.
На очередной остановке трамвай выпустил наружу практически всех пассажиров. В вагоне остались только сама Полина и какой-то молодой мужчина. Она рассеянно окинула взглядом его высокую худощавую фигуру. Было в нём что-то смутно знакомое - и в самой позе, в этой манере стоять, заложив ладонь за отворот полурасстёгнутой куртки, и в его чуть взлохмаченных тёмных волосах, и в том, как он мельком взглянул на часы на своём запястье...
Поздравляю, Полина, мрачно сказала она мысленно, тебе уже и в общественном транспорте Громов мерещится - дожила!
Однако мужчина, словно почувствовав её взгляд, повернулся... и Полина чуть не закашлялась от неожиданности. Это и в самом деле был Марк Александрович. Судя по всему, он пребывал в таком же шоке, завидев свою больную студентку в пустом трамвае в этот, довольно-таки поздний, час.
- Полина? - нерешительно окликнул он её, будто тоже решил поначалу, что это всего лишь галлюцинация.
Она оторвалась от стекла, к которому прислонялась головой, выпрямила спину, непроизвольно скрестила руки на груди и застыла в сильнейшем внутреннем напряжении. Она просто не была готова к этой встрече. Совершенно. Ну и видок у неё сейчас, должно быть...
Громов сделал несколько шагов по вагону - из одного конца в другой, в Полинином направлении. Она ещё больше оцепенела от волнения и страха. Какими жалкими и смешными сейчас казались ей недавние мысли о том, что нужно записать Громова в телефоне как отца её детей... Шуточки, наивные девчачьи глупости, а ведь он - совершенно чужой, посторонний человек, взрослый и очень серьёзный. Или она просто отвыкла от него за эти дни? Вот сейчас он идёт к ней, а у неё от страха отнялся язык и руки дрожат, тоже мне - мечтательница!..
- Вы что здесь делаете? - с удивлением спросил Громов, присаживаясь рядом. - Я думал, вы всё ещё нездоровы.
- Мне... уже лучше, - хрипловато отозвалась она. Он с недоумением и тревогой всматривался в бледное лицо девушки.
- Что-то случилось?
Она не ответила. Да и что тут можно было сказать?
- Куда вы едете? - спросил Марк Александрович. Вот же дотошный...
-Так... катаюсь, - выдавила Полина из себя. Он изменился в лице.
- Слушайте, ну это не дело... Давайте-ка, я провожу вас до общежития.
- Нет-нет, пожалуйста!!! - она отчаянно замотала головой и зажмурилась, чтобы сдержать рвущиеся наружу слёзы. Поздно: они всё равно хлынули из-под сжатых век...
Она плакала, боясь взглянуть на него, стесняясь вытирать обжигающие мокрые дорожки, остающиеся на её холодных щеках, и не сразу поняла, что Громов что-то ей говорит.
- Вот, возьмите, - услышала она и, открыв наконец глаза, обнаружила, что он протягивает ей носовой платок. Некоторое время Полина растерянно моргала, не сразу сообразив, что от неё требуется. Тогда он приблизил руку и осторожными, бережными движениями сам вытер её заплаканное лицо. Она замерла, забыв в эти мгновения даже то, как дышать... и отмерла, только когда Громов произнёс:
- Сейчас будет конечная. Потом трамвай идёт в депо.
Она машинально поднялась с сиденья. Трамвай плавно остановился, распахивая двери, чтобы выпустить двух последних пассажиров. Боясь, что Громов вздумает подать ей руку при спуске, Полина торопливо спрыгнула с подножки сама, вперёд него. Независимо остановившись в нескольких шагах, она засунула руки в карманы, снова надвинула капюшон на глаза и нахохлилась, как воробей.
- Я правильно понял, - осторожно спросил Громов, - что вам сегодня негде ночевать?
- Есть где, но я туда не пойду, - с вызовом сказала Полина. - И не надо, пожалуйста, Марк Александрович, уговаривать меня, как маленькую, и провожать до общаги! Я взрослый самостоятельный человек. Я не пропаду. Вон... в гостиницу пойду, - отчаянно храбрясь, заявила ему она. Это спонтанное решение и впрямь показалось ей разумным. По крайней мере, перетерпеть одну ночь... а дальше будет легче, ведь утро вечера мудренее, так?.. Правда, денег у неё было не очень много, но на самый скромный номер в обрез должно хватить.
- Понятно... - протянул он задумчиво, не глядя на неё, словно что-то напряжённо обдумывал. Наконец, поднял голову и встретился с Полиной взглядом.
- Пойдёмте, - решительно заявил Марк Александрович. И, поскольку она не отреагировала, настойчиво повторил:
- Пойдёмте, пойдёмте!..
- Куда? - спросила Полина.
- Ко мне домой.