74

74

ИЮНЬ

Защитой диплома всех пятикурсников пугали, как малышей - сказочкой о бабайке. На деле же всё оказалось не так страшно. Никого не собирались специально "топить", благосклонно даруя шанс выплыть на поверхность даже самым безнадёжным троечникам путём наводящих вопросов. 

Ирина Селиванова раскопала в интернете информацию о том, что во время защиты нужно как можно чаще повторять: "мой научный руководитель", "мы с руководителем", "по совету руководителя" ...

- Это делается для того, - щедро делилась она новыми познаниями с однокурсниками, - чтобы члены комиссии ассоциировали диплом в первую очередь с научруком, а уже потом - со студентом. Ну, сами понимаете - поставить хреновую оценку коллеге сложнее.

Во время её выступления словосочетание "мой руководитель" в разных вариациях прозвучало столько раз, что сам многажды помянутый руководитель сидел красный, как свёкла, и мечтал провалиться сквозь землю, а члены комиссии с трудом сдерживали смех.

Даже к Ксении не слишком придирались - впрочем, и она не подвела: работа получилась немного сыроватой, но вполне достойной. Правда, "отлично" ей так и не поставили, ограничившись четвёркой, но Далматова была безумно рада и тому, что получила, прекрасно понимая, что всё справедливо и заслуженно.

И вообще, к чести Ксении, основное своё внимание в день защиты - искренне и нежно - она отдала Полине. Было видно, что она действительно волнуется за подругу, зная, как много для неё значит эта дипломная работа.

Сама же Полина почти не нервничала. Разве что самую капельку - в момент, когда всё тот же Астаров принялся забрасывать её каверзными вопросами, никак не желая угомониться, хотя остальные члены комиссии были весьма довольны её выступлением. Она с честью держала удар, потому что была готова к подобному. Она не лукавила, когда думала, что способна защищать свою работу с палкой в руках, пусть даже перед сотней Астаровых.

- В зале, конечно, все смотрели на тебя, пока ты говорила, - поделилась Ксения с Полиной, когда они оказались в общежитии, - а я смотрела на твоего "научного руководителя", - пропищала она, подражая голосу Ирины Селивановой. - Он сиял вместе с тобой...

- Глупости, - пряча смущённую улыбку, отозвалась Полина, - он никогда не сияет.

- Ну да, а тут, понимаешь ли, засиял, но - односторонне.

- Это ещё как?

- Да так: с одной стороны сияние, а с другой - мрачная тень. Его что-то сильно тревожит. Вероятно, эта общая неопределённость облика тебя в нём и привлекает... ах, он такой загадочный, содержательный и нешаблонный, ах, у него в душе всё поперёк!

- Не начинай, - миролюбиво попросила Полина. Странно, шуточки Ксении больше не царапали и не обижали, просто хотелось немного посидеть в тишине, наедине со своими мыслями: вспомнить взгляд серых глаз... и радостную улыбку... и торжествующее пожатие горячей руки...

- Понимаешь, - задумчиво протянула Ксения, - твой Громов...

- Он не "мой", - возразила Полина, хотя слышать это было весьма приятно.

- Твой Громов, - с нажимом повторила подруга, - прежде всего, учёный. Ну, а девушки потом, однако. И это несмотря на то, что вокруг него постоянно вертятся какие-то бабы, буквально разрывают на части... вспомни ту питерскую историю со студенткой. Ведь не зря она домогательства выдумала. Небось, втайне сама о них мечтала... А как наша Илона Эдуардовна на него смотрит, не замечала?..

- Замечала, - с вызовом ответила Полина. - И что с того?

- Да ничего. Его это всё заметно напрягает. Он, как в том бородатом анекдоте про Ленина, знаешь? Любовнице говоришь, что идёшь к жене, жене говоришь, что идёшь к любовнице, а сам залезаешь с книгами на чердак - и начинаешь учиться, учиться, ещё раз учиться, - Ксения засмеялась.

- Он тоже может любить и чувствовать, - возразила Полина.

- Не сомневаюсь, - тут же согласилась подруга. - Извини, что я снова влезаю, но по-моему, тебе надо бороться за него, а не сидеть у косящатого окошечка и ждать, когда добрый молодец прискачет на лихом коне. Ты нестерпимо старомодна, Полинка, ну просто девица из прабабушкиных романов. Воображаешь, что Марк Александрович прилетит на крыльях любви на твой захолустный остров, а ты будешь сидеть в светлице, перекинув русу косу через плечо, и кобениться...

Полина не выдержала и фыркнула.

- Ксень, нужно выдерживать какой-то стиль, если ты писательница. Ты не имеешь право говорить "кобениться", для этого надо иметь совсем другое лицо, и очки тогда нельзя. Прямо когнитивный диссонанс!

- Ты мне зубы заговариваешь и уводишь от темы разговора... ладно, отныне я буду говорить с тобой языком Хераскова*. Итак, ты воображаешь, что твоему герою будут милы трясины твоего острова и захолустны те дороги, твои касалися которых сухощавы ноги...

Полина захохотала в голос. Ох уж эта Ксения!..

- У меня совсем не сухощавые ноги, между прочим.

- Это для стиля, - отмахнулась та. - Так вот, Полин: твой герой на остров не поедет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девушка немного помолчала.

- Приезжай ты, Ксень, если он не приедет, - сказала она наконец. - Папа с тётей Настей будут очень рады. Я им много о тебе рассказывала.

- Я-то приеду, - Ксения вздохнула. - Но Марк Александрович... Понимаю, что тебе это интересно: свернуться в клубок и ждать, чтобы тебя распутывали, вот только...

Она не закончила свою мысль. Полина не переспросила.

___________________________

*Михаил Матвеевич Херасков - русский поэт, писатель и драматург эпохи Просвещения. Наиболее известен как автор эпической поэмы "Россиада", посвящённой взятию Казани Иваном Грозным.