Глава 41 – Взгляд, полный разочарования
Твои глаза цвета Антарктиды
Как льды Ётунхейма они,
Мы могли стать с тобой неделимы
Но остались, как луна и солнце – одни.
Дима
Не знаю, чем я думал, когда выторговал для себя халявный абонемент на десять поцелуев от Маши Савельевой. Да-да, тем самым местом, сдаётся мне.
Почему именно поцелуи, когда есть более откровенные и приятные вещи? Мне мало её губ. Чертовски мало.
— Ну и чего завис, как тополь на Плющихе? — её глаза сверкают от ярости. Красивые, зараза. — Целуй, давай.
Надо же, как быстро оттаяла. Ледяная царевна. Я даже до пяти сосчитать не успел.
— Сотников, я не собираюсь тратить на тебя своё время. Десять поцелуев, отсчёт пошёл и так далее, и тому подобное. У тебя ровно девять.
Ах, вот она о чём! А я лапоть, губу раскатал. Вот же… стерва беспощадная.
Один – один.
— Машуль, ты же не думаешь, что избавишься от моего общества за день?
— Нет? — усмехнулась.
Вот же гарпия. Конечно, думает. Но ничего, я мальчик не гордый, потерплю её выкрутасы. Пусть девочка потешит своё самолюбие. А потом (это даже не обсуждается!) сама ноги раздвинет и ещё добавки попросит.
И нет – мне не стыдно. Мудак, ну!
Я знал, чего хотят девушки и как они добиваются своих целей. Неопытная Машенька ничуть от них не отличается. Только что слаще на вкус, а в остальном…
— Стоять, — нагло скользнул рукой под юбку и накрыл ладонями её крепкую задницу. Хороша! Очень скоро эта попка будет на мне. — Тест-драйв, Савельева. Пробный поцелуй был не в счёт.
— Ты охренел? — со всей дури стукнула меня кулачками по груди.
— Называй как хочешь, — усмехнулся, окидывая Машу влажным взглядом. — Но это ты мне должна десять поцелуев, а не наоборот.
Стушуется. У всех на виду. Это ведь Маша. Но, признаться, я недооценил заучку. За что и поплатился.
Мстительно улыбнулась и встала на цыпочки. Обхватила лицо обеими руками и очень медленно приблизила свои губы к моим.
Облизывается, явно дразня меня и закладывая динамит в самое… ну вы поняли куда. Я уже весь в своих влажных мечтах. Кровь кипит, в штанах всё каменное, полнейший расфокус. Представляю в своей голове самые грешные и порочные образы.
Она меня целует.
Нет, не так.
Соблазнительно ведёт по щеке языком, облизывая меня, а после смачно чмокает в нос.
Начинаю ржать.
Боже, это девчонка бесподобна. Как её не желать?
— Я тебя хочу, — прижимаю Машу к себе.
— Не взаимно, — дёрнулась, выбираясь из моих объятий. — Столько самоуверенности, Сотня. Словно ты единственный парень с членом.
— Всё ещё десять, Савельева.
— А мы места для поцелуев не обсуждали, мажор.
Зараза блондинистая!
Только послал ей вслед воздушный поцелуй. Пусть побесится немножко, сделаю ей скидку за счёт спора. А сам тихонько подожду, пока у моей Маши начнётся ломка. Она обязательно начнётся…
Хотя состояние моё спокойным сложно было назвать. Всё бесило. Начиная с Савельевой и заканчивая Яном.
Эта фифа вздумала корчить из себя неприступную недотрогу, которую я вообще не вставляю. Ага. Ну-ну. Максимум один поцелуй и мы снова будем зажигать в горизонтальной плоскости. Налью в уши очередной романтичной чуши, прорвёмся. Чай, не прыщавый пацан.
Но мало того.
На фоне двадцать четыре на семь мельтешила Филатова. Демонстративно флиртовала, вешалась на меня и звала в какие-то новомодные клубы.
Мне последней вечеринки с ней хватило. Когда она не знала на кого лучше ей залезть с наиболее выгодными результатами. То ли на Ника, то ли на меня, то ли другую жертву поиметь. В конечном итоге, Тарасов чуть не попался на её удочку, но вовремя послал мою бывшую в известном направлении.
Я сам не ангел во плоти, скорее, наоборот, но Филатова! Органически не перевариваю таких тёлок.
Слушайте, да там пробы ставить негде. Мне хватило наших с ней «отношений», больше желанием не горю. Ни за какие позы. Если бы ей только секс нужен, получить удовольствие и всё такое, но Регина твёрдо намерилась завести серьёзные отношения. Свадьба, дети, прочее. Ну так вперёд! Ваш покорный слуга здесь при чём? Короче говоря, испытав неудачу, Региночка перепрыгнула на Тарасова, но там тоже не срослось.
У друга моего вообще крыша капитально поехала. Вжился в роль тени отца Гамлета и отказывался с ней расставаться. Влюблён он типо. И в кого? В Князеву свою? Смешно!
Любви. Точки. Нет. Глупые детские сказки. Я это знаю на примере собственных родителей. Скажите ещё, что папаша из светлых и искренних побуждений ходил на сторону.
А, может быть, меня просто бесило, что я слишком хорошо знал, почему между Ником и Мирой стало так резко плохо.
Понял это ещё на вечеринке, куда притащилась вся такая расфуфыренная Князева а-ля «Я гордая Царица Савская» и сравняла Никитоса с землёй. Хотя вернее будет сказать – с дерьмом. Обиженную девочку видно за версту. Тем более, Мира тогда сразу к Савельевой ломанулась – плакаться в жилетку и всё умоляла не рассказывать никому про их маленькую, но очень важную тайну.
Каюсь, грешен – поступил неблагородно и подслушал их миленькую беседу в Машиной комнате.
Проклятый спор, про который узнала Маша и рассказала своей подруге. Ну а я что? Воспользовался ситуацией, чтобы удержать девчонку рядом с собой.
Нет – это не предательство и не подлость. Это – находчивость. Тем более, Тарасов только спасибо скажет. Сейчас наиграется во влюблённого Ромео и вернётся к прежней холостяцкой жизни. Девочкам, гулянкам и пьянкам.
А то, что из игры вышел – ну такое. Хозяин барин, как говорится. Он там и раньше соскочить пытался, ещё после нашего последнего матча с «Пантерами», но я тогда не принял его слова всерьёз. Всякое бывает – испытал неудачу с девахой да скис пацан.
Вот только после этой самой вечеринки я действительно чувствовал себя как-то не так. Пофиг, что там Ник себе нафантазировал, но раз нужна ему Мира – значит нужна. А вместо свидания Тарасов получил фигу без масла, да ещё и услышал «лучшее в себе» из уст нашего аленького цветочка Мирославы.
Даже пробовал ему как-то намекнуть, что не сходятся параллели. Наверное, совсем тонко, раз Никитос пустился во все тяжкие. Но шли дни, его никак не отпускала Князева, хвостом ходила крутила, взгляд в аккурат «ты грязь под моими ногами» и прочие девчачьи фишечки.
Угрызениями совести сроду не мучился, но Ник мой друг. Так что я собрал себя в кучу и подошёл к Князевой лично. Там такая мегера поджидала, настоящая Машкина копия. По крайней мере понятно – лучшие подружки. Разговаривать со мной не стала, послала в пешее эротическое. Обиженная влюблённая дура.
Меня так эта ситуация взбесила, что я пошёл трясти Авдеева. Набил ему морду в приступе праведного гнева. Да только очень быстро понял – этот трус бы и не пикнул, только языком ходил чесал впустую.
Так что у меня оставалась единственная кандидатура – Ян. На его счастье, братец укатил куда-то за границу по учёбе на целый месяц. Ничего, вернётся – шкуру с него спущу.
Сертификат на десять поцелуев грозил в самом скором времени аннулироваться и что-то мне подсказывало, что Савельева не захочет его продлять.
Мне её было мало. Безбожно!
Потепления между нами не предвиделось, хотя я из кожи вон лез, чтобы очаровать Машу. Стрельба холостыми патронами, дамы и господа.
Второй поцелуй у нас произошёл в лифте.
Мои мозги вскипятились. Как я Машку прямо там не нагнул – загадка истории. Вот только в ответ был полнейший мороз. Словно окатила ведром холодной воды. Выскочила на своём этаже. Ручкой Димочке сделала, как это называется.
Мда, как-то всё паршиво складывается.
Я же хотел Машу до одержимости, мне даже сны с ней стали снится. Горячие, жаркие с рейтингом двадцать один плюс.
В какой-то момент на окне Савельевой появилась решётка.
В какой-то момент она всё чаще перестала бывать дома.
Типо танцы, занятия, диплом, газета, из универа не вылазила.
А я начал впервые в своей жизни задаваться вопросом – вдруг у неё есть парень? И знаете, что понял – мне это категорически не нравится!
Какой блядь, парень? Никого кроме меня и быть не может. Вообще недопустимо. Увижу с кем-то жопу надеру, а этому пока ещё ходячему недоразумению челюсть сломаю.
Планы выбить дух из Машкиного ухажёра очень скоро увенчались успехом.
Раз – я вижу Савельеву, садящуюся в тачку к моему брату.
Дьявол, ну почему из всех именно этот мудак? Сука!
Два – он провожает её до дома. Не успел вернуться со своей практики, как к моей Маше ломанулся! Оба весело ржут и за обе щеки уплетают сахарную вату.
Может быть, я тоже так хотел – идти с ней, слушать её смех и…
Понесло вас, батенька.
У Маши появилась жизнь без меня и ей было прекрасно.
Твою же мать, Савельева!
Кто бы мог подумать, что эта несуразная девчонка, которую я в гимназии дёргал за косички и дразнил при каждом подвернувшемся случае – через много лет не будет выходить из моей головы.
Я просто хочу её трахнуть. Снова!
К слову, секса у меня давно не наблюдалось, от того башню начало конкретно сносить. Оставалось только что дрочить на Машеньку, ибо больше меня никто не вставлял. Пробовал… и провалился с треском.
В третий раз мы целовались в какой-то новомодной кофейне с видом на Финский залив. Зима, идёт снег, а мы сидим на террасе, завернувшись в один плед на двоих. Потому что я так хотел.
Она шипела и пиналась, но выхода у Савельевой не было.
Каждый наш следующий поцелуй – настоящее свидание. Я остро нуждался в том, чтобы проводить с ней как можно больше времени. Почему? Да какая разница!
Больше! Ещё больше!
Четвёртый – на самой высокой крыше Питера. Что аж дух захватывает. То ли от развернувшегося перед глазами вида, то ли от вкуса её губ со вкусом клубники.
Пятый – в квесте. Я даже не помню, что там было конкретно. Какой-то ужастик. Нам предстояло пройти через Лабиринт Страха, а вместо этого я затащил Машку в тёмный угол, насилуя её губы. Кажется, тогда я впервые словил оргазм от поцелуя.
Шестой – на закрытом роллердроме. Но даже занимаясь своим любимым занятием, она оставалась холодной и непрошибаемой, словно каменная скала. Вытерпела полчаса, чмокнула меня в губы и улетела куда-то на всех парах.
Седьмой – на концерте популярной рок-группы, где мы раскачивались в такт с толпой, а я прижимал Савельеву к себе и целовал её в шею. Оставлял на шее Маши засосы, которые она на следующий день в универе прятала под шифоновым шарфом и посылала мне свои гневные испепеляющие взгляды. Обожаю их. Хоть какие-то эмоции.
Восьмой поцелуй – в новой галерее современного искусства, где проводился мастер-класс по гончарному делу. Там было много людей, фруктового чая, канапе и глины. Мы с Машей слепили по горшку, раскрасили их и нанесли орнаменты с узорами. Вот только у неё получился миленький горшочек с цветочками и росписью, а у меня какой-то ведьминский котёл эпохи раннего средневековья. Причём такой, в котором только-только сварили зелье смерти.
Мне нравилось проводить с ней время. Я это понимал, но отказывался до конца принять. Всё больше ревновал.
А кто бы нет? Она словно специально дразнила меня, вынуждала испытывать те чувства о каких никогда и не подозревал.
Куда-то пропала обычная одежда. Все эти длинные юбки и рубашки с горлом. Вся Маша – чистый вызов. Для меня.
А уж как плотоядно облизывали её в универе парни стало для меня настоящим испытанием. Короткие юбки, шорты, обтягивающие брючки… ну вот какого рожна, а? Я же не железный. Дождётся, что завалю её на горизонтальной поверхности без объявления войны.
Вот только Савельева плевала на вашего покорного слугу с высокой колокольни.
Снова этот Ян! Ян! Ян!
У-у-у, бесит же, гад!
Самое паршивое – я знал, что братец мне назло всё делает. Машка ему вообще ни одним боком не интересна.
Но когда Ян прислал фотоотчёт с кофейни, где они с Савельевой прекрасно проводят время, то терпению пришёл конец. Долго терпел их посиделки, гулянки и якобы случайные встречи.
Осточертело.
Не скажу, чтобы у меня имелся чёткий грамотный план. Эмоции затмили разум. Приехал туда и со всей дури врезал брату по морде. Начали махаться кулаками и, как водится, покатались по полу, распугав всех посетителей. Машу, вероятно, тоже. После чего оба выдохлись и уселись за столик друг напротив друга.
Оглядываюсь по сторонам. Людей нет, кроме смазливой пышки. Мебель в хлам, цветочные вазы разбиты на мелкие осколки, растения тоже убиты, а мы с Яном выглядим так, словно бились на жёсткой стрелке, как в детстве.
— Ушла давно не твоя красота, — выдал Ян, вытирая ребром ладони окровавленную губу.
Не моя. А чья, его что ли?
— Пошёл ты, Ян. Отстань от Савельевой по-хорошему. Трахать больше некого?
Он начинает смеяться, но хоть морщится при этом от боли – и то хлеб.
— Ревнуешь? — похлопал в ладоши братец. — Всё же хороша наша Маша.
Бесит, сука.
— Заглохни.
— Расслабься, мы друзья.
Он сейчас надо мной прикалывается? Ни то чтобы я не верил в дружбу между мужчиной и женщиной (и да, не верю!), но в подобный род отношений Яна и Маши точно нет. Чёртова девчонка могла выбрать кого угодно, но решила мстить мне с братом. Шах и мат.
Просто шах и мат.
— Ага, скажи ещё, что жаришь её из дружеских побуждений.
— Ну ты и мудак, пиздец.
Снова ржёт, но у него, очевидно, сводит челюсть от боли.
— Как челюсть?
Ян только поднял вверх большой палец, потирая свою физиономию.
— Значит, слабо бил.
— Да, слетел ты с катушек, Димас.
Никуда я не слетел. Просто этот любопытный Варвар сует свой нос куда не следует. За что и получил.
— А ты думал, что я тебе спасибо скажу?
— За что конкретно?
Вообще вопрос хороший. Обычно нам с братом только повод дай сцепиться. Мне тоже причины не надо, чтобы въехать ему пару раз по фейсу. Для профилактики, так сказать.
— Не притворяйся дураком. За слитый спор.
— А что, втюрить не успел? — скалится и тут же болезненно морщится. — Ауч.
— Девушка, нам бы чего-нибудь холодненького! — кричу злорадно на всю кофейню.
— А я думаю, Димас – ты сам втюрился.
Я? П-ф-ф!
— Холодненькое, — раздался женский голос и в то же мгновение девушка опрокинула два стакана воды. За шиворот. Мне и Яну. — Оплата по карте?
Ян начинает дико ржать. В голос.
Смешно ему!
— Ты ополоумела? — перевожу взгляд на эту ненормальную. — Совсем с головой не дружишь?!
Хмыкнула и грациозно развернувшись на каблуках, ушла.
Больная, блин!
— Чокнутая, — перевожу взгляд на Яна. — А ты что угораешь, дебил? Или тебя каждый день пампушки водой обливают?
Мрачнеет.
— Рот закрой, Сотня.
— Ой, не строй из себя благородного рыцаря, ок?
— Я, безусловно, мудак, но мне хватит мозгов вступиться за девочку перед тупыми идиотами.
— Ты сейчас о чём, Ян? — щурюсь.
— Я сейчас о Маше. Как там ты сказал? О, точно. Отстань от Савельевой по-хорошему. Трахать больше некого?
Нарывается.
— Влюбился?
— Маша достойна лучшего, чем ты. Увы и ах, но вам в разные стороны. Сказал же – мы друзья. Что там у вас, десять поцелуев? Не думал, как будешь потом выкручиваться? Может быть, ещё бабок ей за секс предложишь?
Молчу, немного прибитый суровой реальностью. Она реально много времени с ним проводит, да ещё и на меня жалуется. Ай-ай, нехороший мальчик Дима, поцелуи требует!
— Ну так вот, мой дорогой брат. Маша тебя не переваривает, ненавидит, ты ей противен. Ждёт не дождётся, когда ты от неё отстанешь.
— Пошёл ты, Ян!
Брат только показал мне фак и молча свалил. Надо же, какой послушный.
Как я буду выкручиваться? А вообще вопрос хороший.
Домой еду совершенно нервный. Хочется всё крушить и бить, аки зелёный Халк.
Или схватить Машу и зацеловать её до беспамятства.
Или трахнуть её…
Или просто её!
Чёрт побери!
Паркуюсь, как попало и залетаю в парадную. Ну нафиг всё это!
Собираю свои манатки и уезжаю на новую хату. Пишу всем друзьям про вечеринку и на все выходные окунаюсь в веселье, пьянство и разврат.
Но прибивает где-то между всем этим окончательно и смертельно – я делаю что-то ни то, занимаюсь ни тем.
Вызываю такси и еду к Савельевой. Пьяный в дугу, едва стоящий на ногах, но еду.
— Сотня? — протянула сонным голосом, открывая дверь. — Боже, ты что пил? Фу, будто канистру вылакал.
— Больше, — улыбаюсь во все тридцать два зуба. — Пустишь?
— Зачем? — скрестила руки на груди.
— Поговорить надо, — смотрю на неё и едва держусь, чтобы не наброситься. — Ладно, как хочешь. Здесь, так здесь.
— Сотников, протрезвей.
— Трахаешься с Яном?
Хлесткая пощёчина обожгла щеку.
Молча захлопнула передо мной дверь, не забыв послать мне осуждающий взгляд.
Взгляд, полный разочарования.