ГЛАВА 10

Когда оцепенение спало, я опустилась на ступени и лихорадочно взяла в руки открытый чехол. Первым делом залезла в кармашек и обнаружила в нем недоеденную пачку вафель, которую купила незадолго до того, как умереть. Затем извлекла фотоаппарат, чуть подрагивающими от нетерпения пальцами привела его в рабочий режим и пролистала фотографии. Семейство Терехиных, их друзья и многочисленная родня смотрели на меня с небольшого экранчика, заставляя сердце биться где-то в районе горла.

Мой фотоаппарат… Это действительно мой родной фотоаппарат! Но как? Как он мог здесь оказаться?! Кто его принес?

Пребывая в немного ошалевшем состоянии, я повертела головой, словно тот, кто передал мне привет из прошлой жизни, в самом деле мог прятаться где-то во дворе. После снова посмотрела на горящий экран, отметила два деления на батарее и, выключив своего старого доброго друга, отправила его обратно в чехол.

Шумно выдохнула, поднялась и, отперев мастерскую, вошла внутрь. От открывающихся передо мной перспектив голова шла кругом, но делить шкуру медведя, который еще бегал где-то в лесах, я не спешила. Сперва требовалось тщательно все взвесить и решить, как поступить. Со слов Феди, фотоаппараты здесь стоили заоблачно, но вариант с продажей своего любимого Canona я отмела сразу — скорее буду с голоду пухнуть, чем снова с ним расстанусь! И, поскольку такой ход событий был отметён, у меня осталась одна проблема: афишировать наличие фотика или нет. Несмотря на радость и практически эйфорию от его появления, я понимала, что все это очень подозрительно. В самом деле, как он мог здесь оказаться? Чтобы это произошло, кому-то нужно было присутствовать в параллельной реальности, причем в тот самый день и даже момент, когда меня сбила машина. Затем забрать мои вещи и совершить переход на эту грань…

Следующая мысль заставила меня замереть.

Кажется, Федя упоминал, что граница между мирами истончается всего раз в пару лет. Могло ли это произойти именно в тот день, когда меня сбила машина? Если так, то может ли это быть простым совпадением?

Перед мысленным взором отчетливо предстали последние мгновения перед смертью. В частности — отсутствие скрипа тормозов и воспринимающийся размытым пятном водитель, словно намеренно мчащийся на меня на всей скорости.

А что, если все не случайно? Что, если кто-то хотел, чтобы я умерла, и успешно этого добился?

Хоровод мыслей грозился вылиться в головную боль, и я заставила себя успокоиться. Всегда имела пакостную привычку предполагать даже самое невообразимое развитие событий, хотя, надо сказать, иногда это бывало даже полезно.

В итоге я пришла к тому, что проблемы нужно решать по мере их поступления. На первом плане для меня сейчас грядущий ритуал, который свяжет меня с Лафотьером. Если не сделаю наше сотрудничество комфортным и выгодным для себя — все остальное уже будет не так важно.

Из-за совершённого покушения я, как ни странно, сильно не переживала. Нет, предполагала, что такое может повториться и мне необходимо себя обезопасить, но вот страха по этому поводу не испытывала. Если быть до конца честной с самой собой, то вмешательство Лафотьера в эту ситуацию было очень даже кстати. Если кошка хочет выжить, она воспользуется любой предоставляемой ей помощью, при этом умело сохраняя независимость. Вот и стану поступать так же. Хочет темный маг меня защитить — отлично. Ну а то, что он знатно меня бесит, — это ничего, потерплю.

Пока обо всем этом думала, не выпускала фотоаппарат из рук. Казалось, что положи я его и отвернись — бамц! — и он исчезнет так же неожиданно, как появился.

Неимоверно хотелось выйти на улицу и посмотреть на Морегорье сквозь объектив: запечатлеть величественные горы и никогда не засыпающее море, высокое чистое небо, служащее фоном для пышно цветущих фруктовых деревьев; поместить в кадры улочки, дышащие своеобразным и неповторимым колоритом; устроить постановочную фотосессию с какой-нибудь местной девушкой… да хоть бы и с библиотекаршей!

Как это обычно бывало, вдохновение нахлынуло внезапно. Ворвалось в мою душу, не спрашивая согласия, и захлестнуло, закружило в потоке идей. В такие моменты я обычно не могла сидеть на месте — начинала звонить в небольшие модельные агентства, предлагая сотрудничество с их моделями, обращалась к визажистам и парикмахерам с предложениями о съемке. А то и вовсе обзванивала всех знакомых с идеей устроить творческую фотосъемку — завтра, послезавтра, а лучше сегодня и прямо сейчас!

Из красочных, подпитанных вдохновением фантазий меня бесцеремонно выдернула реальность: тактичный и немного робкий стук в дверь возвестил о приходе Феди.

— Лафотьер прислал? — с ходу спросила я.

Как и ожидалось, ответ был положительным.

То, что темный маг в кои-то веки ко мне прислушался и выполнил пожелание, немного успокоило. Но ключевое слово — немного. Из Феди защитник, откровенно говоря, сомнительный, поэтому я не сбрасывала со счетов вероятность, что тайного наблюдателя ко мне тоже-таки приставят.

К тому моменту, как Федя вошел, я успела сунуть чехол с фотоаппаратом в сумку, а куртку — под матрац. Вопросов к настоящему времени у меня скопилось просто уйма, и под раздачу снова попал недоросль, которого я бесцеремонно принялась пытать.

Во-первых, спросила про обороты ликоев. Как оказалось, превращение мне подобных в полноценную кошку вовсе не было ни для кого секретом. Первое время после перерождения ликои могли обращаться только при полной луне (привет, оборотни), а затем — в любой момент по своему желанию.

Во-вторых, я попросила подготовить для меня договор, в котором бы описывались мои фамильярские взаимоотношения с Лафотьером и, в частности, оплата. Как заставить Лафотьера его подписать — вопрос другой, но я этого добьюсь непременно.

В-третьих, я поинтересовалась, не слышал ли Федя что-нибудь о совмещении ритуалов призыва фамильяров. Здесь меня настигло разочарование — к сожалению, о том давнем эксперименте он ничего не знал.

Ну и четвертый пункт, о котором я расспрашивала с особой дотошностью, — это техника. Меня волновало все: как здесь заряжают фотоаппараты, если они не пленочные, и возможно ли это вообще, как печатают фотографии, и все в том же духе. И вот тут новости были приятными.

Фотоаппараты и прочая редкая техника в этом мире заряжалась магией. Здесь действовал тот же принцип, что и при магическом освещении домов: идешь в дорогостоящий магазин, покупаешь специальную магию и пользуешься в свое удовольствие. Хочешь сэкономить — зарядки хватит на пару недель. Средний бюджет — на месяц-другой. Можешь позволить себе жить на широкую ногу — фотографируй, забыв о подзарядке, целый год.

Примерно та же ситуация и с печатью. Только в этом случае в дополнение к магии требовалось обзавестись специальным устройством, которое, насколько я поняла, представляло собой нечто похожее на большой принтер.

Вот только даже эконом-вариант был настолько впечатляющим, что мне требовалось продать аптекарю все содержимое своих грядок. Поэтому я подумала-подумала и попросила Федю увеличить мой фамильярский доход, согласно договору, в два раза.

А что? Лафотьер, судя по всему, не бедствует. А иметь в помощницах ликой — это вообще огромная редкость. Если переиначить слова Карлсона, то — «Малыш, мои услуги ведь дороже, дороже фотоаппаратов, а?»

— Госпожа Маргарита, вас еще это… — неуверенно протянул Федя, когда в моих расспросах возникла пауза. — Госпожа Ериша спрашивала. Просила передать, что хочет поговорить…

— Видимо, очень настойчиво просила, раз ты согласился передать ее слова, — удивилась я.

Сглотнув, Федя кивнул:

— Проклятием грозила.

Не успела я предположить, что старой ведьме от меня понадобилось, как меня осенило. Она ведь и вправду старая ведьма! И фамильяр у нее, кажется, имеется, пусть и в виде обычной кошки. Кто как не она может знать много для меня полезного? Она ведь и ликой во мне сразу распознала, и силу почувствовала, и с накопителями магии — теми самыми, которые по заоблачным ценам продаются, — обращаться умеет.

Я не была до конца уверена, что идея навестить ее является хорошей, но за спрос ведь денег не берут? А мы для начала просто поговорим.

…Вот уж не думала, что во второй раз за этот день окажусь в отделении зерров! Причем в той его части, где до суда содержат заключенных. Федя проводил меня в серое прохладное помещение, куда спустя некоторое время привели и госпожу Еришу. Ее платье в мелкий цветочек и уютная шаль совсем не вписывались в здешний унылый интерьер. С момента нашей последней встречи она практически не изменилась, только пучок волос оказался расслаблен, из-за чего на ее морщинистый лоб выбилось несколько умильных кудряшек. Собственно, госпожа Ериша вся целиком выглядела умильно и трогательно. Этакий беззащитный божий одуванчик. Ну ни за что не скажешь, что коварная ведьма!

— Выйди-ка, милок, — сев напротив меня, обратилась она к застывшему у стены Феде. — Нам наедине поговорить нужно.

Голос зерра, надо отдать ему должное, не дрогнул:

— Не положено.

— А если проклятием награжу? — с милейшей улыбкой ласково спросила госпожа Ериша.

— Вы нам еще поугрожайте! — вступилась я за Федьку. — Срок заключения продлить захотелось?

И, не дожидаясь ответа, обернувшись к Феде, попросила:

— Можешь оставить нас наедине? Если что, буду кричать.

По уставу зерр явно не мог этого сделать и так же явно не хотел, полагая, что, узнай кто-нибудь об этом, ему открутят голову. А если узнает Лафотьер, то вообще убьет, поднимет в виде зомби и упокоит снова. Но мою просьбу Федя неожиданно выполнил — не то до сих пор меня боялся, не то, опять же, по доброте душевной не смог отказать.

Я же отдавала себе отчет, что, возможно, поступаю не слишком разумно, оставаясь с ведьмой с глазу на глаз. Но то, что намеревалась у нее спросить, никому слышать не стоило, даже Феде. Ибо целиком и полностью доверять нельзя никому, кроме себя самой.

Когда за Федей закрылась дверь, я с деланой расслабленностью откинулась на спинку стула и, слегка прищурившись, спросила:

— Так о чем вы хотели поговорить?

— О тебе, киса, — с прежней ласковостью произнесла госпожа Ериша. — О жизни твоей непростой. О том, что помощь тебе нужна, разобраться во всем сама не сможешь. Ты же, как я слышала, не помнишь ничего?

— Помощь, значит? — побарабанив ноготками по крышке стола, переспросила я. — Мне напомнить, что не так давно вы затащили меня к себе домой, одурманили и попытались выкачать силу?

— А кому сейчас легко? — Госпожа Ериша вздохнула. — Если порядочная ведьма легально бизнес вести начнет, это ж какие налоги платить придется! Да я в минус уйду! А накопители подзаряжать надо. Да ты и сама такая же — хитрая и эгоистичная, скажешь нет?

Мне адресовался испытывающий взгляд.

— Я не собираюсь ни с кем обсуждать свои личностные качества, тем более с вами, — категорично отрезала я и, подавшись вперед, без перехода спросила: — Что вы знаете о ритуалах призыва фамильяра?

Госпожа Ериша понятливо усмехнулась. Вид ее стал уж совсем елейным, а взгляд сделался снисходительно-покровительственным, теплым, можно сказать.

— Многое знаю, — ответила она, глядя мне в глаза. — Больше, чем тебе остальные расскажут. И про темного мага наслышана, и про договор ваш. Повяжет он тебя так, что и дышать не сможешь… если не схитришь, да в ритуале кое-что незаметно не поменяешь.

Я не знала наверняка, действительно ведьма может помочь мне в этом вопросе или просто блефует, — интуиция в данной ситуации молчала. Но даже малейшая вероятность того, что она действительно могла оказать помощь с ритуалом, не могла меня не заинтересовать.

— И что вы хотите взамен? — осведомилась я.

— Сущий пустяк, дорогуша, — улыбнулась госпожа Ериша. — Тебе всего-то и нужно забрать свое заявление. Тогда меня выпустят, и я в благодарность тебе помогу.

— Так уж и в благодарность? — не поверила я. — Уж простите, не слишком уважаемая, но большой веры у меня к вам нет.

— Так и выбора у тебя нет, кошечка, — все с той же безмятежной улыбкой заметила ведьма. — Или поверишь и поможешь мне отсюда выйти, или по гроб последней жизни будешь всю силушку свою на темного мага расходовать.

Внезапно ее улыбка исчезла.

— Тебе ведь маги много зла причинили. — И елейные нотки в голосе исчезли тоже. — Хоть и забыла ты, а шрамы-то и по сей день шкуру исполосовывают.

Я непроизвольно вздрогнула.

Шрамы?

Да, их на моем теле было немало, причем, как их заработала, я совсем не помнила. Родители говорили, что и сами не понимали, откуда они брались. При родных я не падала, не обжигалась, не получала глубоких ран, а шрамы все прибавлялись. Самый большой рубец — на правом предплечье и спине, четыре чуть более тонких — на запястьях и щиколотках, и тонкий, почти незаметный — как нить, обвивающая шею.

Когда я достигла сознательного возраста, шрамы появляться перестали, а я перестала о них задумываться. Своя внешность мне всегда нравилась, поэтому комплексами из-за них я не страдала. А если кто-то в детстве пытался меня дразнить, давала обидчикам такой отпор, что им навсегда переставало хотеться это делать.

И вот теперь этим шрамам, возможно, нашлось объяснение… Неужели все они — последствия моих ранее прожитых жизней?

«Раньше ликоям на шею надевали блокирующие силу магические ошейники», — прозвучал в мыслях голос Лафотьера.

Шрам, обвивающий шею… он от этого?

— Вижу, поняла, — усмехнулась госпожа Ериша.

Поняла, но не вспомнила. Тем не менее все равно стало как-то не по себе. И теперь я уже не была уверена, хочу ли вспоминать все, что случалось со мной прежде… Нет, определенно не хочу! До сих пор я относилась к прежней себе — Акире, как к сестре-близнецу, близкому, но ныне далекому. Может, и к лучшему, что мои воспоминания оказались запечатаны?

— Я ведь тебе и с обращением помочь могу, — неожиданно добавила госпожа Ериша. — Без памяти туго придется, а полнолуние уже скоро. Пожалей бабушку, милая, в неволе я долго не протяну.

И так это прозвучало… нет, не жалостливо, а с безысходной тоской. Я даже прониклась… почти. А потом вспомнила о потрясающем актерском таланте этой ведьмы и проникаться перестала. Но вот когда мне были продемонстрированы тонкие старческие запястья с обвивающими их металлическими браслетами, что-то внутри неприятно кольнуло. Заныло от позабытой, но закоснелой и навсегда отпечатавшейся глубоко в подсознании боли.

Мелькнула мысль, что с такими браслетами ведьма и правда долго не протянет. И все ее угрозы Феде — всего лишь запугивание, с такими «украшениями» колдовать она не может. Наверное, оно и к лучшему, но… забрать заявление я согласилась. Не из жалости или, упаси боже, проснувшейся симпатии, а исключительно из корыстных целей.

Если ведьма обманет, я напишу заявление снова. Или просто помогу зеррам вновь уличить ее в нелегальном колдовстве. Госпожа Ериша прекрасно это понимала, поэтому мне думалось, что обманывать меня она все же не станет и действительно постарается помочь.

Прежде чем открыть ведьме путь на свободу, я постаралась хоть как-то себя обезопасить. Снова нанюхаться кошачьей мяты и превратиться в средство наполнения накопителей в мои планы не входило. Хотя и сомневалась, что госпожа Ериша опять наступит на те же грабли, подстраховаться стоило.

Консультантом по этому вопросу стал все тот же Федя. На его месте я бы уже взвыла и послала с вопросами куда подальше, но он не только рассказал про существующие амулеты, но и выделил мне один из своих — слабый, но его словам, но все же лучше чем ничего. Правда, на тот момент бедолага понятия не имел, что я собираюсь сделать, иначе, подозреваю, никакого амулета я бы не дождалась — и страх перед ликой, от которого и так уже мало что осталось, не сработал бы.

Словом, когда мой план по освобождению вечно ускользающей от зерров и наконец пойманной ведьмы претворился в жизнь, Федька все-таки взвыл. Взвыли вообще все, кто присутствовал при отзыве заявления и моем наглом вранье о том, что мы с достопочтенной госпожой Еришей позавчера просто мирно пили чай. Врала я вдохновенно, бессовестно и не краснея — чего не сделаешь, чтобы в перспективе спасти свой хвост!

И вот я снова оказалась на маленькой ведьминой кухоньке — с амулетом на шее и пучком розмарина с собственной грядки в руках. Розмарин прихватила на случай, если двуличной особе вздумается снова дурманить меня кошачьей мятой. За движениями госпожи Ериши я следила пристально. И так же пристально за ее домом следили зерры, даже не считающие нужным шифроваться.

— Чайку? — любезно предложила мне ведьма.

— Обойдусь, — нелюбезно отказалась я и поторопила: — Ближе к делу. До ритуала осталось неполных два дня, и мне нужно как можно скорее во всем разобраться.

— Ну а чего бы тебе хотелось? — опустив свой маленький подбородок на сцепленные в замок руки, спросила госпожа Ериша. — Большей свободы действий али так все обставить, чтобы темного мага извести?

На последних словах ее голубые глаза блеснули, а на лице отразилось прямо-таки предвкушение. Из чего я сделала вывод, что Лафотьера ведьма тоже не очень-то жалует.

— Так вы поэтому решили мне посодействовать? — догадалась я. — Не только из-за желания выйти из-за решетки, но и чтобы насолить Лафотьеру?

— Долг каждой уважающей себя ведьмы по мере возможностей вредить магам, — хмыкнула госпожа Ериша. — Особенно темным. Так что да, Акирочка, утереть нос этому снобу мне вдвойне приятно.

— Маргарита, — машинально поправила я и без перехода озвучила свою позицию: — Нет, изводить я никого не хочу. Но нужно сделать так, чтобы моя жизнь напрямую не зависела от жизни Лафотьера. Чтобы я имела достаточную независимость и наши взаимоотношения имели здоровую деловую основу, а не походили на систему «хозяин-раб».

В этот момент в кухню вошла кошка. Невольно обратив на нее внимание, я отметила, что она явно старая и чем-то необъяснимо походит на свою владелицу. У кошки были очень умные голубые глаза, в которых проскальзывала легкая хитринка — совсем как у госпожи Ериши.

Подойдя к столу, за которым мы сидели, кошка пригнулась и, совершив прыжок, оказалась у ведьмы на коленях, где свернулась клубком.

— Муаретта мой фамильяр, — проведя ладонью по гладкой короткой шерсти, сказала госпожа Ериша. — Можешь звать ее просто Муркой, тебе она позволит.

Словно в подтверждение этих слов, кошка подняла голову, посмотрела на меня долгим взглядом и протяжно мяукнула. Странно, но мне показалось, что я действительно слышу в ее интонациях дружелюбие и нечто, похожее на почитание…

— Для призыва Мурки я использовала ритуал первой ступени, — тем временем сообщила госпожа Ериша. — Мое колдовство, по правде говоря, довольно посредственное, силы во мне мало. Так что и над ним знатно попыхтеть каждое десятилетие приходится. Знаний у меня много, а толку-то… все равно для себя большую их часть применить не могу.

Она вздохнула и, смотря на меня в упор, продолжила:

— Знаю я, как темного мага обмануть. Он ритуал третьей ступени проводить будет — ну, это ты уже и без меня поняла. А для этого даже ему сторонняя сила потребуется, поэтому для чтения заклинания призыва он своего дворецкого привлечет. Я научу, что нужно сделать, но тебе придется пробраться к магу в дом, найти свиток с заклятием, который у дворецкого-поверенного хранится, и силу к тому свитку приложить.

Пробраться в дом к Лафотьеру? Пфф, да я королевскую сокровищницу обчистила! В прошлой жизни, правда… Но, может, инстинкты, как и шрамы, от потери памяти не искоренились?

— И как я пойму, что вы не насоветуете мне чего-то не того? — подозрительно уточнила я. — Может, вы моими руками темного мага на тот свет отправите или вообще замените его, скажем, на себя?

Мои предположения госпожу Еришу явно развеселили. Она даже захихикала — ехидненько так, чисто по-ведьмински.

— Да куда уж мне ликой в фамильяры! — все еще смеясь, возразила она. — Я вон и Мурку еле-еле удерживаю. А чтобы мага темного на ту тьму отправить, так и вовсе силы немерено надобно.

— На ту тьму? — не поняла я.

Госпожа Ериша покачала головой, став похожей на мою первую учительницу, и усмехнулась:

— Ну а куда ж еще-то? Али ты думаешь, что все темные на «тот свет» отправляются? Нет, туда нам путь закрыт, но это уже другая история…

И вот на этом моменте я вдруг до конца осознала, что госпожа Ериша при всех своих недостатках и откровенно пакостном характере — бесценный кладезь информации. Конечно, есть вероятность, что она может и приврать себе на пользу, и что-то утаить, но в целом я могу узнать от нее гораздо больше, чем от того же Феди. И об этом мире, и о силе, и самое главное — о себе самой.

Интуитивно почувствовав, что зла мне в настоящий момент не желают и никакой угрозы от ведьмы не исходит, я потянулась к вазочке с печеньем. Стянула пару штук, схрумкала и кивнула:

— Рассказывайте, что мне нужно делать.