Глава 4

– Пропала молодая женщина, – говорит Анатолий, вставая из-за стола.

Я замечаю в принтере распечатанную фотографию, которой точно не было, подхожу и достаю лист. Холодный идет к доске, а я беру со стола ножницы, вырезаю небольшую фотографию и передаю ему.

– Ты быстро ориентируешься, – удовлетворенно отмечает он. Вроде и не хвалит, в привычном формате, но все равно приятно. – Третьякова Мария Валентиновна, – говорит он, повесив снимок, а я беру маркер и делаю заметки под диктовку. – Двадцать один год. В последний раз видели в студии йоги. Пропала оттуда же. Личных вещей не обнаружено, камеры в тот день не работали из-за технического сбоя. На парковке ее ждал водитель, Обухов Станислав Сергеевич. Утверждает, не видел, как девушка покинула студию, но заказчик подозревает сговор. На этом пока все.

– Да хрена лысого она сбежала, – бурчу я себе под нос.

– Согласен, – неожиданно говорит Холодный. – И папаше следовало еще три дня назад обратиться в полицию и написать заявление, но этот мудак решил, что это может навредить помолвке и его бизнесу. Что смутило тебя?

– Камеры. Если бы я хотела сбежать, не стала бы так заморачиваться.

– Хочу все-таки добавить к договору доп соглашение и расширить спектр твоих обязанностей, – ухмыльнувшись, говорит он. – Согласна?

– Огласите весь список, пожалуйста, – хмыкаю я.

– Ты поняла. Будешь помогать мне не только в офисе, но и за его пределами. Если я приду позаниматься йогой, это будет по максимуму странно. А времени слишком мало, чтобы искать обходные пути. Оплата будет зависеть от вклада в дело.

– Идет. Побежала за лосинками? – игриво спрашиваю я.

– Беги, – прыснув, позволяет он. – Пятнадцать минут на сборы. Черный лексус три пять семь.

– Лексус, – кривляюсь я, изображая уважение.

– Четырнадцать, – состроив недовольную мину, отсчитывает он, а я срываюсь с места, чувствуя себя нашкодившим ребенком.

Через десять я уже выискиваю взглядом его машину, а когда нахожу, останавливаюсь и присвистываю. Холодный нажимает на клаксон, а я, не ожидая такой подлости, подпрыгиваю на месте. И даже через отражающее свет лобовое вижу, каким довольным стало его лицо.

– На такой слежку за подозреваемым не затеешь, – выражаю я мнение, устраиваясь в салоне.

– Наоборот. Никому и в голову не придет, что из такой тачки могут наблюдать. Я проверил расписание занятий. Успеем заехать за сим-картой.

– Ой, телефон!

– Я взял.

– Спасибо… Так что от меня требуется?

– Выяснить, работают ли сейчас камеры. Надо понять, действительно ли они ломались. Или никогда и не работали. И без самодеятельности, Кать. О том, что мы ищем девушку ни слова. Мы не знаем, что с ней случилось, это может быть опасно. Ясно?

– Предельно, – проникнувшись серьезностью своей роли, отвечаю я.

Минут через десять я уже вставляю сим-карту со старым номером, который получилось восстановить, в новый телефон, который страшно держать в руках, а Анатолий сдавленно смеется, наблюдая за тряской моих рук.

– Ну хватит, – ворчу я, недобро покосившись на него. – Я боюсь его уронить.

– Евгений, – зовет он консультанта. – Еще чехол.

– Конечно! Какой интересует?

– Неубиваемый, – хмыкает Холодный. – Кать, выбери.

– Я лучше в интернете закажу, – шепчу я, приблизившись к шефу. – Тут дорого так!

– За мой счет.

– Вот тот хорошенький, с пионами, – без лишнего кокетства указываю я пальцем, а Холодный снова давится смехом.

– Дайте с пионами, пожалуйста, – говорит он консультанту, а сам забирает у меня из рук телефон и звонит себе же. – Номер мой запиши, – повелевает он, возвращая мне телефон, а сам идет к кассе.

Вскоре мы устраиваемся в машине и, пока он везет меня на йогу, я пишу Мише.

«Это Катя».

«Не верю! Пришли фото!», – почти мгновенно отвечает он, и я высылаю ему селфи.

«Ты с кем?», – прилетает через секунду.

Я делаю селфи на фоне водителя и отправляю ему.

«Куда катите?», – продолжает допытываться он.

«Не могу ответить. Иначе останусь без работы».

«По работе?».

«Конечно!», – фыркнув, отвечаю я.

«Тогда ладно. Хотя, не думал, что он будет таскать тебя с собой».

«Я тоже. Но тут… надо, в общем».

«Ладно, я понял».

«Ты ревнуешь, что ли?», – поддразниваю я.

«Честно? Немного, да».

«Ну и зря!».

«Да, знаю. Слушай, может, пораньше встретимся? До среды еще три дня, я не выдержу».

«Давай», – заулыбавшись, отвечаю я.

«Сегодня. Часам к семи буду».

«Ресторан? Если да, я не успею собраться. Работа, знаешь ли…».

«Ха-ха, я понял. Выпендрежница. Все равно в семь. Подъеду – решим».

«Договорились. Когда будет ответное селфи?».

Он присылает фотографию с типичным офисным антуражем, а я веду плечами, как будто пытаюсь стряхнуть с себя накатившее уныние. Не представляю, как люди проводят в таких местах большую часть жизни. Да даже официанткой и то лучше.

Отметив фотографию сердечком, я блокирую телефон и кошусь на своего водителя.

– Ты будешь ждать меня на парковке? – спрашиваю я.

– Да. Но зайдем вместе, прикинемся парочкой.

– Это еще зачем? – бормочу я, почувствовав укол вины перед Мишей.

– Во-первых, для оплаты. Во-вторых, чтобы осмотреться самому. В-третьих, чтобы знали, что ты приехала не одна. Просто перестраховка.

– Думаешь, поверят? – с сомнением уточняю я.

– Не так уж я и стар, – нахмурившись, недовольно отвечает он. – Сколько мне, по-твоему?

– С-с-со… Тридцать? – заискиваю я.

– Тридцать семь. И не надо подлизываться.

– У меня давно не было работы, – оправдываюсь я. – Но, если хочешь честно, борода тебя старит.

Он почесывает подбородок, и жесткие волоски издают слышное шуршание.

– Она мне идет.

– Ага. И седина в ней, – брякаю я.

– Последствия жизни, – усмехается он.

– Мой дедушка также говорил, – важно соглашаюсь я, а он улыбается и покачивает головой. – Девять лет – большая разница для отношений, – уже серьезно говорю я, неуверенная в нашем «прикрытии».

– Нормально, когда твой мужик на лексусе, а у тебя в руках айфон последней модели. И вообще, – ухмыльнувшись, ставит он точку в разговоре, – не спорь со старшими.

До студии йоги оказывается не так уж далеко, но несмотря на довольно неудачное в плане транспортной доступности расположение, парковка оказывается битком.

– Популярное местечко, – как и я удивившись, отмечает Холодный и нагло запирает сразу три автомобиля. – Погнали.

– Ты… – бормочу я, но он выходит из машины, даже не дослушав. – Ясненько…

Холодный обходит машину и с деловым видом открывает мне дверь. Отбирает у меня рюкзак со сменной одеждой и подает руку, которую приходится принять.

– Да не трясись ты, – посмеивается он, наклонившись ко мне. – А то оставлю в машине.

– А лосинки заберешь? – хихикаю я.

– И такого надругательства они не переживут.

Я снова хихикаю и бросаю на него веселый взгляд, а потом понимаю: со стороны мы, должно быть, в самом деле выглядим парой. И на деда он, конечно, совсем не похож: одна фигура чего стоит. Молодой и подтянутый. В самом соку, можно сказать. А уж если улыбнется…

Сочный открывает передо мной дверь в студию и подталкивает вперед, положив ладонь чуть ниже поясницы, а я смущаюсь и этого прикосновения, и своих мыслей. Но, увидев стойку и девушку за ней, отбрасываю все лишнее.

– Здравствуйте, – первой начинаю я разговор. – Я бы хотела попасть на пробное занятие. Сейчас.

– Добрый день, – приветливо отвечает девушка. – Вообще, лучше записываться заранее, запись обычно очень плотная, но вам повезло. Как раз сейчас есть одно свободное место из-за отмены. Пробное занятие в полцены.

Мой «парень» оплачивает и отдает мне рюкзак, но только наступает момент показательного прощания, дверь зала открывается и нашим глазам предстает, по-видимому, инструктор. И мужик ну до того красив и статен, что я брякаю вслух:

– Ого. – Анатолий с неудовольствием косится на меня. – Что? – бурчу я и скромно потупляю взгляд, а девушка отходит от нас подальше, чтобы не стать участницей конфликта.

Но до конфликта между нами дело не доходит. Женщины выходят из зала сплошным потоком, и в какой-то момент Холодный цедит:

– Это еще че за хуйня?

Я приоткрываю рот и прослеживаю направление его взгляда. И вижу, как последняя вышедшая из зала молоденькая девушка останавливается рядом с тренером и так откровенно флиртует, как я бы никогда не осмелилась. Мужчина же, которому уже точно за тридцать, расточает улыбки и, хоть и держит руки за спиной, отвечает взаимностью, интимно склонившись вперед. А вот Холодный явно свирепеет.

Первая мысль – это его девушка. И на этот раз настоящая. Я даже успеваю испытать самый разный спектр эмоций, пока он, печатая шаг, пересекает холл. Но тут он хватает ее за запястье и дергает на себя, и с ее возгласом, полным удивления и страха, все встает на свои места.

– Папа?!

– Ей семнадцать! – яростно рявкает Холодный в лицо инструктору. – Еще раз рядом со своей дочерью увижу, мозги вышибу, понял?! – Инструктор отшатывается и что-то лопочет в оправдание, но кто бы его слушал. – На выход! – с хрипом приказывает он уже мне, и я, швырнув на стойку выданный ключ от шкафчика в раздевалке, срываюсь с места.

– Пап, ты совсем, что ли? – обиженно спрашивает девушка уже на улице.

– Лучше молчи, – не размыкая зубов шипит он.

– Да ты нормальный вообще?! – Со слезами на глазах девушка пытается вырвать руку из его хватки, но делает себе только больнее. – Отцепись от меня! Мне почти восемнадцать!

– Толь, ей больно, – не выдержав, вмешиваюсь я.

Холодный смотрит на запястье дочери, видит красные отметины и разжимает пальцы.

– Как давно ты ходишь сюда? – строго спрашивает он.

– Какая разница вообще? – бурчит она, волком глядя на него.

– Раз спрашиваю, значит, разница есть, – чуть повышает он голос.

– Две недели! – выкрикивает она и демонстративно отворачивается от него.

– В машину. Обе.

Он открывает машину и возвращается в студию, а я поднимаю руку.

– Привет. Я Катя.

– Марина, – бурчит девушка. – А ты… вы…

– Я его помощница, – поясняю я. – Но вчера была на свидании с твоим дядей. Звучит так себе… – Последнее я бормочу, подняв взгляд к небу, а Марина прыскает. – Батя у тебя суров.

– Да ну его, – ворчит она. – На этого инструктора полгорода слюни пускает. И уже даже не всерьез. Он просто завирусился. Тренд, считай. Разорался, как будто в постели меня с ним застукал.

– Отцам очень сложно принимать, что их девочки взрослеют. Я была на твоем месте, поверь. Так быстро со стога сена еще никто не спускался.

– Кошмар, – смеется Марина.

– Давай все-таки сядем в машину, пока я не осталась без работы, а ты… чем он там тебя шантажирует?

– Спонсированием, естественно, – закатив глаза, отвечает Марина. – Но это уже не особо актуально, он же с работы ушел. Ну, с нормальной, я имею ввиду. Теперь, видишь, в ход пошла грубая сила. Других аргументов нет. Ты правда ходила на свидание с Мишей?

– Почему это так удивительно? – улыбнувшись, чтобы скрыть истинные эмоции, уточняю я.

– А, нет, ничего такого! – поспешно отвечает она. – Ты красивая и все такое. Я просто не слышала, чтобы он хоть когда-то с кем-то встречался.

– Может, ты просто не все знаешь? – предполагаю я.

– Да, наверное, – поспешно отвечает она и садится на заднее сиденье. – Так странно, мне кажется, я тебя уже где-то видела.

– Действительно странно, – бурчу я и мысленно подгоняю Холодного, но он как сквозь землю провалился.

Марина на заднем сиденье копается в телефоне, я от скуки открываю и закрываю единственный чат в мессенджере, и в момент, когда Холодный наконец садится за руль, она выкрикивает:

– Это ты! Ты упала со сцены на концерте Митрона! Офигеть!

«Офигеть не встать», – вздохнув, думаю я и кошусь на Холодного. И по его взгляду понимаю, что он мое триумфальное приземление уже видел. Видел то, что я пыталась игнорировать, так и не купив новый телефон.

– Я в шоке! – заявляет Марина. – А вы правда встречались или это сплетня? О! А давай селфи сделаем?! Пожалуйста! – канючит она, просунувшись между передними сиденьями.

– Пристегнись, – строгим тоном осаживает ее Анатолий.

– Ну, пап!

– Ну, дочь, – едко передразнивает он ее.

– Я ничего такого не сделала, чтобы ты так со мной разговаривал, – с достоинством произносит девушка.

– Я рад, что нам с твоей мамой удалось научить тебя отстаивать свои границы, но давай ты еще и научишься думать.

– А ты – извиняться! – парирует она.

– Мне жаль, что я сделал тебе больно. Прости, малыш, – искренне говорит он. – Я не хотел и еще долго буду грызть себя за это. Примерно до гробовой доски.

– Извинения приняты, – бурчит она. – Но я все равно не понимаю… Я просто…

– Ты провоцировала взрослого мужика, – положив на нее тяжелый взгляд, поясняет он. – Взрослого, Марин. Ему тридцать четыре. Он мужчина. И он сильнее. А ты девушка. Ты красивая. И ты хрупкая.

– Говоришь, как будто где-то в подворотне… – мямлит она в свою защиту.

– Там не так долго оказаться, – грозно произносит он и тут же смягчается: – Солнце. Ты же знаешь, чем я сейчас занимаюсь. Давай мы договоримся, что ты всегда будешь держать в голове одну простую мысль. Я могу оказаться рядом.

– Так ты тут… по работе? – понизив голос, уточняет Марина.

– Пусть это останется между нами, ладно?

– Да, но…

– Я расскажу, когда будет можно. А пока, надеюсь, ты меня все же услышала. Не все мужчины умеют держать себя в рамках.

– Я тебя услышала, – тихо отвечает она и пристегивается. Холодный выезжает с парковки, а она пристает с вопросами: – Ты думаешь, инструктор как-то замешан, да? Или в сговоре с кем-то?

– Рин! – прикрикивает Анатолий. – Уймись.

– Да просто любопытно… А с виду такой безобидный… надо же…

– Хоть один пост, Рин. Увижу хоть один пост от тебя или твоих подруг с сомнительными тегами, фотографиями или локацией студии, я посажу тебя под домашний арест на месяц. И я тебя уверяю, твоя мама меня поддержит.

– Вряд ли, – брякает Марина.

– Точно тебе говорю, – настаивает он.

– Нет, ты не понял… – бормочет Марина. – На месяц точно не получится. У мамы свадьба через полторы недели.

– Вон оно что, – растерянно отвечает он и надолго повисает гнетущая пауза. – Я его знаю? – все-таки спрашивает он.

– Пап, пожалуйста…

– Значит, знаю, – заключает Холодный.

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, – кисло отвечает Марина, а Анатолий хмыкает.

– Все нормально, дочь. Не переживай.

– Ага, конечно…

– Руслан, да? – равнодушно спрашивает он.

– Да, – через силу отвечает Марина, а он так стискивает руль, что кажется, способен расплющить. – Но, если что, я тебе не говорила. Мама мне голову откусит, если узнает.

– Подло просить моего же ребенка утаивать что-то от меня, – сухим тоном говорит Анатолий. – И мне насрать. Если что.

Марина тяжело вздыхает, а через время шмыгает носом, и всем становится понятно, что она тихо плачет.

– Ты был прекрасен, как Иисус, – напеваю я популярный мотивчик, а она смеется сквозь слезы.

– Это ты к чему? – нахмурившись, уточняет Холодный.

– Девчачьи секретики, – кокетничаю я, а Марина фыркает, поняв, что я об инструкторе. – Давай лучше не селфи, а какой-нибудь танцевальный тренд повторим, – предлагаю я.

– Давай! – радостно отвечает она.

– Выбери что-нибудь, пока едем.

– А можно тебя отметить?! Я на тебя подписана!

– Ого… – тихо брякаю я, но, обратного пути уже нет. – Конечно. Да. Отметь, – выжимаю я из себя.

Марина издает радостный писк и замокает, а я верчу в руках телефон и почему-то он ощущается не просто горячим. Обжигающим. Но, мне давно пора перестать прятаться. Все уже случилось. Я опозорилась на многомиллионную аудиторию своего бывшего, а он спокойно продолжил выступление. И, как обсуждали в больнице за моей спиной, даже не дернулся. The Show Must Go On.

– Ну, что? – весело спрашиваю я, когда мы выходим из машины у незнакомого мне дома. – Выбрала?

– Да! Но я не уверена, что у меня получится…

Анатолий остается у машины, а мы отходим на детскую площадку, чтобы отрепетировать. Марина быстро схватывает, ее молодое податливое тело и отсутствие комплексов играют на руку, а я так увлекаюсь, что забываю, как мы вообще тут очутились.

Когда получается идеально синхронно, Марина бежит к отцу и просит снять нас на ее телефон. Мы делаем несколько дублей и кучу селфи, после чего прощаемся, как старые подруги, крепко обнявшись.

– Она такая классная! – восторженно шепчет Марина отцу, повиснув на нем, а я скромничаю, делая вид, что не слышу.

– Ты все поняла о студии? – строго спрашивает он.

– Ой, да кому она нужна? – пренебрежительно фыркает Марина. – Девчонки с ума сойдут! И-и-и! – она тоненько пищит, а ее отец прыскает и покачивает головой.

– Спасибо, – говорит он, когда мы вдвоем садимся в машину.

– Пустяки, – отмахиваюсь я.

– Нет, – тихо, но твердо отвечает он.

Нет. Не пустяки.

Но мне было приятно сделать это. Для него и для его дочери.