Глава 16. Хёнрир

Девочка. Лиль. Она совсем девочка еще, белобрысая, курносая. Уснула в какой-то страшно неудобной позе, полусидя, прижавшись к нему, по самый нос укутавшись в одеяло, стараясь укрыть и его тоже, чтобы и ему было теплей. Устала? Это ведь она сидела с ним. Она, не Эрлин, Хёнрир уловил разницу еще вчера, не открывая глаз, еще когда потянулся к ней впервые.

Эрлин здесь не может быть.

Есть только та самая заботливая девочка Лиль, которая подобрала его на улице, старалась подыскать одежду, причесать.

И сейчас Лиль пыталась помочь ему, вытащить из небытия.

Вытащила. Теперь устала и спит.

Почти рассвет, небо начинает сереть на востоке.

Хёнрир старается лежать тихо, не шевелясь и даже дышать как можно ровнее, чтобы не разбудить ее. Только глаза нестерпимо слезятся и чешутся, и нога чешется тоже. Но если он полезет чесать, то разбудит.

Впрочем, может и к лучшему, разбудить, отправить ее в дом, в теплую кровать.

Вообще-то, этой девочке давно надо было уйти вместе с остальными.

Он еще немного полежит так, потом разбудит и разберется…

Пока есть время немного разобраться с собственной силой, все аккуратно уложить.

— Ой! — испуганно говорит Лиль.

То есть, сначала она сонно открывает глаза, смотрит на него, все еще прижимаясь к его плечу. Потом резко садится.

Хёнрир вытирает, наконец, слезящиеся глаза и садится тоже.

— Лиль? — улыбаясь, говорит он.

— Да… я… я…

Она растеряна, смущена, щеки заливаются краской.

Хёнрир моргает, трет глаза… и ногу можно почесать тоже. Как же хорошо… И веревку, которая держала на ноге сапог — развязать, а то нога затекла… пошевелить пальцами.

— Как ты? — говорит он. — Не замерзла тут сидеть?

Она мотает головой, почти испуганно. Поджимает губы.

— Лиль, что-то не так?

— У тебя глаза красные, — осторожно говорит она.

Хёнрир улыбается.

— Ничего, это скоро пройдет. Главное, что они есть, и я тебя вижу.

Лиль испуганно кивает.

— Это ведь ты сидела со мной? — говорит он. — Да? Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы не смог справиться.

Она краснеет еще больше.

— Ты звал… Эрлин… — говорит едва слышно.

— Да, — говорит он. — Звал. Эрлин — это моя жена.

— Ты ее любишь, да?

Она говорит и тут же снова смущается, так по-детски.

— Да, — серьезно говорит Хёнрир. — Очень люблю.

Лиль кивает, у нее мелко дрожат губы. И чуть неловко перед ней.

Вон там дальше, у догорающего костра, — Шельда. Хёнрир чувствует ее силу. И, скорее всего, Эван с ней рядом. Эван не спит, смотрит на него, а Шельда спит у Эвана на плече.

Надо бы, наверно, встать, но для этого надо собраться. Голова кружится. Такое странное ощущение удивительной легкости и дикой слабости сразу. И такое невероятное ощущение мира вокруг, словно Хёнрир здесь и в сотни мест сразу, смотрит откуда-то свысока, чувствует, как пробежала мышь под снегом в траве, как гудят на ветру деревья…

Глаза режет от света, отвык…

Сейчас он соберется и встанет. Сейчас…

Ему удается со второго раза. Лиль запоздало спохватывается, пытается помочь ему, поддержать, подать руку.

— Не надо, — говорит он, — все хорошо. Ты меня не удержишь, я слишком тяжелый.

Она ему и до плеча не достает, тоненькая, хрупкая.

Встает. И можно, наконец, потянуться, выпрямить спину.

Левая нога словно деревянная, сгибается с трудом. Но зато на нее можно опереться. Правда это отдается острой болью в колене и в бедре… но ничего. Не слишком сильно. Хёнрир походит немного и все пройдет.

А пока с трудом ковыляет через снег к Эвану.

— Эван? — говорит он еще издалека.

— Да! — говорит тот. Ухмыляется. — Ты очнулся!

— Вы-то чего тут сидите? Тварей ждете? Пока больше не придут. Пойдемте в дом, что ли, в тепло. Бери Шельду и пойдем. Пожрать-то у вас что-нибудь есть?

Эван сначала фыркает, потом весело ржет.

— Ну и чего ты ржешь? — спрашивает Хёнрир.

— Пожрать ему! — Эвану весело. — Тут Шельда так пугала, говорила, что ты теперь вообще не человек, такая чудовищная сила, так все… Вот очнешься, и чуть ли не конец света наступит. А если не очнешься — еще хуже. А тебе первым делом — пожрать!

Шельда просыпается тоже. Вздрагивает, напрягается сразу, даже пытается вскочить на ноги, но Эван не спешит встать и Шельда тоже остается рядом с ним. Смотрит на Хёнрира, как на чудовище, которое, еще мгновение, и бросится, оторвет голову.

— Ты очнулся? — говорит, словно не веря.

Хёнрир улыбается ей.

— Куда же мне было деваться? И даже бегать теперь снова могу.

— Ты держал всю эту защиту, даже не приходя в себя…

— Привычка, — Хёнрир пожимает плечами. — Иначе Лес бы давно сожрал меня, во сне или раненого, или как-то еще. Оно как-то само получается. Просто сейчас нужно было развернуть сеть не внутри, а чуть дальше, вне себя. В остальном — то же самое. Даже легче, меньше сопротивление.

Шельда качает головой, потрясенно. Ей сложно поверить. 1439f7c

— А ты здорово расправилась с тварями, — говорит он. — Если бы в Фесгарде так, то мы бы, может быть, и не взяли город.

У нее отчаянно дергаются губы, подбородок… Шельда все же вскакивает, встает рядом с ним, глядя снизу вверх с таким вызовом.

— Ты не понимаешь! — горячо говорит она. — Я не могла! Я поклялась не вмешиваться!

— Но сейчас ты вмешалась все равно, — говорит Хёнрир. — Успокойся. Я уж точно не собираюсь тебя ни в чем обвинять. Чем больше ты используешь силу, тем больше она растет, тем это легче. Что будем делать дальше, ты решила?

— Еще нет, — говорит она. — Нам нужно понять не только то, что мы можем сделать, но и то, чем это может обернуться. Это огромная сила и это может изменить весь мир.

— Да, — говорит Хёнрир. — Я бы еще с Хель это обсудил. Такие вещи нельзя решать в одиночку. А ты, кстати, — он снова улыбается, — на Хель похожа…

— Она на меня…

— Да, она на тебя, — соглашается Хёнрир. — А давайте пойдем куда-нибудь в дом, приготовим еды? А? А то какая война на голодный желудок?