Глава 41

Буря негодования охватила меня в этот момент. Ну, кобелина! Ну и… Уф! Слов не хватает! Так и захотелось съездить ему по мордасам! Нет, ну главное, вроде бы все так мило нормализовывалось, а тут на тебе! Не то чтобы я готова была ворваться в дом и быстро растащить влюбленных, но была очень близка к этому шагу. Ревность бурлила во мне, словно в котле. – И-их! – послышался горестный вздох рядом. Я резко бросила взгляд, видя, как на крыльце сидит маленький смешной старикашечка. – Ну че? Натешились там али нет еще? – Ты… Ты домовой? – спросила я, прищурившись. – А то! – усмехнулся старикашечка. Вот сейчас он был больше на кота похож. Правда, очень хмурого и мрачного кота. – Вон, целую ночь тешились! – проворчал домовой. – Вот возьму и уйду! Будет знать, как с нечистым якшаться! Так, погодите! Целую ночь? Это как так получается? – Целую ночь? – переспросила я, понимая, что жизнь одного колдуна на волоске повисла. – Ну да, как стемнело, слышу стук! Опять приперся! – вздохнул домовой. Голос у него был сардонический. Словно он уже разочаровался во всем мире! – Каждую ночь ходит! А хозяйке все хуже и хуже! Только она этого не замечает. Как он может тут целую ночь пробыть, если целую ночь мы свадьбу праздновали? Что-то пасьянс у меня не клеился! – А это… Лизар? – спросила я напрямую. – Нечисть это поганая! – вздохнул домовой. – Змий Огненный! Сама на себя беду накликала! Любовью неразделенной. Вот и летает к ней змий проклятый! В зазнобу ее оборачивается! Ух! Фу-ты… Я уж было подумала… – Так, погоди, раз ты домовой, – начала я. – Ты же все знаешь, что в доме лежит? – Знаю! – не без гордости произнес домовой. – А про гребень новый знаешь? – спросила я с надеждой. – Знаю! Только если ты за ним, условие есть! – заметил домовой. – Помоги нечисть проклятую извести! А то хозяйка так одинокой и помрет, замуж не выйдет, детей не родит, а как помрет да на погост снесут, в доме я один останусь. Потом одичаю, людей душить буду! Я подняла брови, глядя на домового, у которого на жизнь были большие планы. Словно прочитав мои мысли, он вздохнул. Тяжко так. – Хорошо, ты меняешь гребень на жизнь хозяйки, – задумалась я. – А ничего, что я тоже нечисть? – Ты другое. Ты домашняя! – проворчал домовой. – Не домовой, конечно, но тоже к домашней относишься! А тут, вижу, дикая нечисть промышляет! Отличная градация. – Уморит до смерти, – проворчал домовой. – Дуру эту набитую опилом! А она уши развесила, глазками блымкает, каждое слово ловит! Ду-у-ура! – Ладно, не надо выть, – вздохнула я. – Сейчас попробую извести, если в дом попасть поможешь! – Ну это запросто! – тут же оживился домовой. Он щелкнул пальцем, а старая дверца притворилась. Я расправила плечи, обещая ввалить звиздюлей неведомой зверюшке. Поднявшись по крыльцу, я вошла в избу, слыша сладострастные стоны, а потом решительно направилась в сторону стонущих. – Так, а это что такое? – произнесла я очень авторитетным голосом. – Это где мой мужик шляется? Любовники слегка опешили и тут же прекратили занятие. Побледневшая дамочка под и офигевший мужчина над смотрели на меня. – Вот, значит, где ты! На бабе скачешь! – уперла я руки в боки. – А дома дети малые дожидаются! Все спрашивают, а где тятька? А тятька на тетьке! Дамочка, а ну быстро выползла из-под моего мужика! Нечего тут прелестями трясти! А ты? Позорище! Вот что значит, схожу за хлебушком! Я на минутку! Дамочка, вас “минуткой” зовут? Покрасневшая до корней растрёпанных волос Фёкла вылезла из-под любовника и прикрылась рубахой. – Судя по всему, да! – кивнула я, решив устроить капитальные профилактические разборки. – Ты кто? Я тебя не знаю! – произнес мужчина, очень похожий на Лизара. – Да иди ты! Жену не признал! Что? Перед девкой хорохоришься? – наступала я. – Сейчас хорохорилку выдеру! Марш домой! А ты, красавица, еще раз мужика моего к себе зазовешь, я тебе в баньке гипертонический криз устрою! Поняла? Я видела, как руки у девки дрожат. Она что-то сказать пытается, но не может. – Марш отсюда! – рявкнула я на копию Лизара. И в этот момент его глаза стали змеиными. О как! Он внезапно съёжился до размеров футбольного мяча, превращаясь в комету, и нырнул в печь. – Так, а тебе, красотуля, совет! Печку не раздвигай! Ни эту, ни свою! Заслонку поставь! – кипятилась я, видя, как девка пятится и смотрит на меня. – Иначе мыться будешь с ладошки. Я тебя в любой баньке найду! Тем более, что задницу твою я уже видела! Так что среди других тут же опознаю! А если в речке мыться будешь, то знай! Там у меня русалка знакомая! И ты у нее гребень сперла! Так что будешь вонять до конца своих дней! Ты меня поняла? Не в силах что-то ответить, девка кивнула. Она дрожала, как осиновый лист, переминаясь босыми ногами. – Поняла меня? – ещё раз повторила я. – Гребень сюда! Она протянула руку к сундуку, а я подошла и открыла крышку. Поверх белых вышитых рубах и каких-то полотенец лежал конский навоз в масштабах целой конюшни! – Так, это что такое? – спросила я, понимая, что среди конского навоза гребня не вижу. – Это подарки! Серёжки и бусы! – произнесла девка, пока я брезгливо стряхивала всё это в поисках гребня. – Отлично! Последний тренд моды! – проворчала я, видя старенький гребень, лежащий почти на дне. Я взяла его, обтёрла о какую-то скатерть и ещё раз зыркнула на девку. – Будешь по чужим мужикам шляться, я тебе такое спа устрою, на все пять минут оставшейся жизни запомнишь! – проворчала я. Но с девки и так хватило. Она стояла ни жива ни мертва. Кожа у неё имела странный, желтоватый оттенок. Неприятненький такой. Словно желтухой переболела недавно! Я вышла так же стремительно, как и вошла. – Ну что? – спросил домовой. – Прогнала? – Прогнала! – кивнула я, сжимая гребень. – С концами? – спросил домовой. – Ну да! – кивнула я. – Это хорошо! Он-то знаешь почему девкам так нравится, у него их два! – послышался голос домового! Два? Чего? Я не ослышалась? Но домовой уже исчез, а я направилась в свою баньку. Скрипнув дверцей, я увидела русалку, которая мылась у меня в окружении Аси и Нуны. – Держи! – протянула я гребень. – Неужели? – обрадовалась русалка, прижав гребень к груди. – Ой, благодарствую! Тут к тебе банник приходил! С подарками! Русалка смутилась, опустив глаза. – И мы с ним немного поговорили… Так что мне теперь разрешили в баньке его мыться по ночам… – заметила она. – Ничего? – Ой, ничего! – обрадовалась я. – Совет вам и любовь! – Да ты что! – смутилась русалка. – Мы же не про это! Мы так… словечками перебросились. – Да, да. словечками! – кивнула я, мечтая поспать. Я выпроводила русалку, а сама полезла под полок. И только сейчас до меня дошло. Немного сопоставив факты, припомнив рассказ русалки, я резко остановилась. Это что получается? Я только что вкатала звиздюлей папеньке Лизара?