Глава 51

Сейчас я была готова пообещать что угодно! Но что-то в глубине души противилось. Ну разве можно девушку насильно замуж выдавать? Но, выбирая между девкой, которую я не знала, и Лизаром, я выбрала Лизара. Пусть он этого и не оценит. – Думаю, да, – усмехнулась я, радуясь, что бабка согласилась. – Я знаю, что мальчик вам очень дорог… – Дорог? – спросила она, усмехнувшись. – Да не то слово! Любит он ее страсть как. Приворожить просил. Я бы и рада, да вот привороженные долго не живут. Бабка помолчала. А я удивилась таким подробностям. Я не думала, что с приворотами все так плохо. – Я без колдовства хотела. По-хорошему. Сможешь? – спросила она, прищурившись, словно оценивая мою решимость. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня поднимается волна радости. По сравнению с тем, что я себе представляла, это было почти что легко. Я обрадовалась, закивала. По сравнению с теми ужасами, которые я себе нарисовала, это еще лайтовенько! Прямо чувствую себя купидоном! – Хорошо, – кивнула я, вдыхая запах трав. И тут же повернулась в сторону двери. Мне нагибаться приходилось, чтобы в нее войти. – Хорошо, – ответила я, вдыхая запах трав и чувствуя, как тепло разливается по телу. – Только смотри у меня, – вдруг услышала я за спиной её голос, остановивший меня в шаге от двери. – Если скажешь «да», а не сделаешь… А если приедем свататься, и девка заартачится, да откажет… В голосе бабки была явная угроза, к которой стоило прислушаться. За печкой в темноте вдруг загорелись глаза. Их было столько, что мне стало нехорошо. Так, пора возвращаться в деревню. Я понимала, что пообещала то, что сильно противоречило моим принципам! Только что я осуждала, а сейчас сама иду сводить пару! Совесть схватила меня за горло, а я попыталась ее успокоить. – Ну, слушай, – бормотала я совести. – Замуж – не смертельно! Ладно, выберет она себе жениха сама. А что, если он козлом окажется? Поколачивать будет ее и пить? Что тогда? Тогда сама виновата. А тут можно родителей и меня винить! Все ж легче, не так ли? Да и какой у нее опыт? Никакого. Это сейчас девочки четырнадцати лет мужскую психологию и психологию отношений по видосикам изучают. А тут что? Ничего. Ну и где гарантия, что она себе нормального найдет? А у этого хотя бы ведьма в родственниках! Голодать точно не будут. И вся деревня уважать будет! Слово поперек будут бояться сказать. Нет, ну жених вроде бы и неплохой. Солидный, можно так сказать! Я дошла до бани, напросилась и вошла. Пройдя к каменке, я увидела, с каким удивлением на меня местные банники смотрят. В живых не чаяли увидеть! – Домой можно? – спросила я, поглядывая на темный угол. – Дык, иди! Кто мешает? – удивились банники. Я подняла брови, глянула на темный угол. – Я просто недавно тут обдерихстрвую! – начала я. – Я еще не знаю… – А! Легче легкого! Представь, в какую баню тебе надо, и иди! – заметили банники. Так, я зажмурилась. Мне срочно нужно в свою баню. А как она выглядит? Я представила баньку и шагнула в темноту. – Кто здесь? – послышался сиплый голос, и я вздрогнула от неожиданности. – Пусти меня, банник-хозяин! – пробормотала я, чувствуя, как сердце колотится в груди. – Сама ты банник-хозяин! – донеслось до меня, и из-под полока вылезла чёрная, словно обгоревшая до кости, дамочка. Её пустые глазницы напоминали черепа, а голос был полон злобы. “Ой!”, – вздрогнули нервные клетки. – Ой, банница-хозяюшка, пусти меня, да не обидь, – поправилась я, видя, как дамочка резко остановилась. – Тьфу ты, напросилась, – сипло произнесла она, а в голосе было столько досады, словно она меня убить хотела. Только сейчас я заметила, что вместо глаз у нее пустые глазницы, как у черепа. Я снова попыталась представить свою баню и нырнула в темноту. На этот раз пар был настолько густым, что я едва могла видеть перед собой. Но я знала, что должна дойти до своей бани, иначе всё будет напрасно. Три обнаженных мужчины, раскрасневшиеся от жара и пара, с видимым удовольствием парились в бане. Их тела блестели от пота, а глаза светились радостью и весельем. В этот момент один посмотрел на меня и толкнул локтем соседа. – А-а-а-а!!! – заорали они хором, глядя на меня. – Простите, – заметила я, понимая, что и эта банька не моя! Седые мужики орали, как мужской хор, а я снова нырнула в темный угол. Она была точно такой же, как та, в которой я только что была, но внутри я увидела нечто ужасное. На полу лежал женский труп, а над ним сидел пузатый лысый банник. Он улыбнулся мне приветливо и радостно, помахав окровавленной рукой. – А! – воскликнул он, словно старый друг, которого я давно не видела. – Доброго здоровья! – И вам, – ответила я, стараясь не показывать своего страха. За дверью кто-то начал стучаться и нетерпеливо спрашивать: – Груня, ты там скоро? Банник бросил взгляд на дверь и ответил женским голосом: – Иду я, иду! Собираюсь уже! Я тут же нырнула в угол, надеясь, что меня не заметят. Но тут я услышала женский голос, который кричал: – Тужьси-и-и! Тужьси-и-и! – услышала я женский голос. – Ы-ы-ы-ы-х! – выдал еще один охрипший от крика, женский. – Нет, как перед мужиком ноги раздвигать, так это мы запросто! А как тужиться, то никак! Во! Пошел!– слышался голос первой. Я увидела на полоке бабу в мокрой рубахе, которая мучительно рожала. На полу валялась еще одна. Явно в отключке. С видом гинеколога Мариванны между белых колен стояла еще одна обдериха. Она бросила на меня недовольный взгляд: “Че? Не видишь? Мы тут рожаем!” Я снова нырнула в темноту, чувствуя, как мурашки пробежали по моей спине. – Ну что, как вам невестушка! – слышала я голоса. – Что-то худовата! Не дородна! Надо, чтобы села и орех раздавила! – сказала одна из женщин, осматривая стройную девку. – И волосы не еёйные! – заметила другая. – Тут не коса, тут три волоса! А понадевают сарафанов! Прямо думаешь, что красавица. А как снимешь… тьфу! – Зато приданое хорошее даем! – возразила третья. – Да нормальная девка! – не выдержала я, видя, как невеста начала реветь. Все обернулись на меня, а я поняла, что в этой бане мне делать нечего. Это были какие-то смотрины, и я явно попала не туда. Я снова представила свою баню и вошла в темноту. Там меня встретила обгоревшая обдериха с сиплым голосом. – Опять ты? – сипло спросила обгоревшая обдериха. – Я, – созналась я. «Я – инвалид, ножка болит, солнце скроется, муравейник закроется!» – пронеслось жалобное в голове. – – А вы не могли бы проводить меня в мою баню, – посмотрела я на эту жуткую жуть. – Ты че? Свою баню не помнишь? – сипло спросила обдериха. А я увидела, как она пробирается ко мне, и тут же вспомнила: «Пусти меня, банница, пусти, матушка, зла не причини!» – Тьфу! Успела! – обиделась обдериха, а я выдохнула. Я нырнула в темноту, понимая, что время идет, а я что-то застряла. – Да иду я, Митенька, иду! – послышался женский голос, а я увидела, как лысый банник что-то на каменку натягивает. – О, и снова доброго здоровьичка, – заметил лысый банник. – Ты заглядывай в гости. – Обязательно, – соврала я, пытаясь выдавить из себя улыбку. Ма-ма! Пора валить! Казалось, все смешалось перед глазами. Сколько же этих банек-то? – С годовщиной вас! – услышала я чертячьи голоса в следующей бане. Набилось их тут – мама не горюй. – С трехсотлетием свадьбы! А сколько душ мы вместе съели, и годы вихрем пролетели… За столом сидела бледная девушка с равнодушным взглядом остекленелых глаз. На ее шее был след от веревки. А ее обнимал мохнатый и рогатый муж. Ко мне уже бежали наливать, но я вежливо отказалась и нырнула в темноту. И тут я оказалась в баньке, где никто никого нет. – Мама, это ты? – послышались голоса, а я выдохнула. Всё. Я дома! – Как там Лизар? – с ходу спросила я, видя, как из-под полока поленца вылезли. Помирает. Батюшку позвали. Никто в дом войти не может. Все бояться. Скоро дыру в крыше рубить будут, – вздохнула Ася.