Глава 25

Васёна

Игнатий выпустил меня из своих объятий только когда магическая волна промчалась и осыпалась на кромке леса.

— Пошли, провожу тебя, — произнёс отрывисто. Взял меня за руку и быстро повёл к дому.

— Что это было⁈ — вскричала я, на ходу оглядываясь на зарево пожара возле учебных корпусов.

— Магический взрыв. Судя по всему — рукотворный.

— Там же люди! — выдохнула я. Страх за детей ещё острее ударил под сердце. Я вырвала свою руку у Игнатия, и оскальзываясь и оступаясь побежала к дому — только бы они были живы!

На крыльцо я влетела, практически ничего не соображая от ужаса. Рванула на себя дверь, ожидая услышать плач и испуганные крики, может быть, стоны. И замерла на пороге — в доме было тихо и… мирно, словно никакого взрыва и не было!

Из кухни неспешно вышел Олаф, посмотрел на меня озадаченно. Сел и начал вылизывать заднюю лапу, показывая, что удивлён моим заполошным видом.

Не веря своим глазам и ушам, я ринулась к спальне детей. Распахнула дверь и облегченно выдохнула: Лили и Марк сладко спали в своих кроватках. При свете ночника я поражённо рассматривала совершенно целые стёкла в их комнате. Ведь они выходят на ту сторону, откуда пришла волна магии, значит, должны были первыми разбиться. Но оказались совершенно целыми!

— Спят? — раздался шёпот над моей макушкой. Неслышно ступая, Игнатий дошёл до стоящих рядом кроваток. Наклонился, рассматривая спящих детей. Потом наклонился и поцеловал их в маленькие лобики, сначала Лили, потом Марка. Не знаю почему, но мне снова захотелось плакать…

— Почему… здесь всё в порядке? — спросила я, когда Игнатий вывел меня из детской и закрыл за нами дверь. — Я думала, в доме всё снесёт взрывом, но даже окна целы!

Вместо ответа Игнатий обнял моё лицо ладонями, наклонился и быстро поцеловал в губы. Продумал и ещё раз поцеловал, уже чуть дольше.

— Я вечером немного зачаровал окна и дверь твоего коттеджа, Васёна. На всякий случай, — и снова поцеловал, теперь совсем долго. И сладко. А я была в таком изумлении от его слов, что даже не возразила! Зачаровал окна и двери? Он думал о нашей безопасности⁈

— Мне нужно идти, — сказал Игнатий с сожалением в голосе, когда отпустил мои губы. — Не выходи никуда из дома, поняла? Я не знаю, что ещё может случиться, а здесь безопасно.

— Но я не могу! Раз дети в порядке и спят, я должна пойти туда, к академии. Вдруг там раненые и потребуется моя помощь, — возразила я, заглядывая Игнатию в глаза.

— Это опасно, Васёна! Могут быть новые взрывы, поэтому, пока мы не разберёмся с тем, что произошло, ты никуда не выходишь! — отрезал Игнатий. Я поразилась, как быстро он превратился из нежного мужчины, минуту назад целовавшего детей и меня в… принца Игнатия Брэдсторма. Мужчину, привыкшего отдавать приказы и уверенного, что их будут выполнять неукоснительно.

— Это неправильно! — ощетинилась я. — Я лекарь, может быть не самый сильный, но кое-что могу.

— Васена, ты никуда не выходишь из дома, понятно⁈ — голос Игнатия потяжелел. — Береги детей. — Наклонился, быстро коснулся моих губ, повернулся и вышел. А я осталась в растерянности смотреть на закрывшуюся за ним дверь.

Прошлась туда-сюда по кухне. Заварила себе успокаивающий чай и даже в кружку налила, но выпить забыла. В голове царил сумбур, а в душе возмущение — как Игнатий посмел сказать, что я его бросила⁈ Ещё этот упрёк, что скрывала от него детей! Ведь сам, сам забыл обо мне, а теперь появился, предъявляет претензии ещё и целовать меня смеет так, словно ему позволено это делать! Запретил пойти к месту взрыва, чтобы помочь пострадавшим. Словно право на это имеет! А я тут ходи и места себе от волнения за коллег и адептов не находи. Ведь знаю, что в таких ситуациях, как сейчас, каждые руки на счету, каждый целитель нужен!

Злость во мне забурлила, словно варево из черемычи в котле: из-под крышки рвётся пена и острый, выедающий глаза запах — кто он такой, этот Игнатий Брэдсторм, чтобы мной распоряжаться⁈

Не выдержав, я прижалась носом к окну в спальне детей, пытаясь рассмотреть, что происходит в академии. Пожар, ещё недавно яростно раскрашивавший небо алым, явно пошёл на спад. Во всяком случае, сейчас в том месте я видела только отдельные всполохи. Ещё мне мерещилось, что в небе над горящим зданием летают драконы. Но, возможно, это мне только казалось.

Покусав в волнении губы, я оглянулась на Лили и Марка — спят крепко, словно отвар сон-травы выпили. Перевела взгляд на небо — до рассвета есть время, значит дети ещё часа три проспят, не меньше. Но если вдруг пораньше глазки откроют, ничего страшного. Они у меня самостоятельные: умоются, оденутся и даже позавтракают без маминой помощи. А Олаф за ними присмотрит, конечно.

— Я пойду, узна́ю, что в академии творится и не нужна ли моя помощь, — шепнула внимательно глядящему на меня фамильяру. — Постараюсь вернуться как можно быстрее.

Оделась, вышла на крыльцо. Не успела даже закрыть за собой дверь, как получила сильнейший удар по затылку, оправивший меня в беспамятство.