Глава 28

Васёна

Огромный зверь сложил крылья и неспешно пошел в нашу сторону. Каждый его шаг отдавался толчками в промерзлой земле, с веток осыпался снег, а воздух вокруг словно загустел от тяжелой, давящей силы.

Лаксис побелел, повернулся и бросился в лес. За ним бросился Олаф, на ходу увеличиваясь в размерах.

Изольда сначала попятилась, завороженно глядя на приближающегося дракона, но вдруг кинулась к волокушам. Я не успела и шагу сделать, как она выхватила откуда-то кинжал и одним движением вспорола мешок.

Внутри, прижавшись друг к другу, лежали Лили и Марк. Живые! Целые и невредимые, они крепко спали.

Я кинулась к ним, но Изольда вскинула руку с ножом.

— Не смей приближаться, ведьма! — завизжала она, занося лезвие над Марком. — Или я убью его! Слышишь? Убью!

Я остановилась, подняла руки, показывая, что у меня нет оружия. Срывающимся голосом попросила:

— Изольда, ты была женой моего отца… Мы много лет жили под одной крышей… Дружили… Зачем ты хочешь причинить вред моим детям?

— Дружили⁈ — захохотала мачеха. — Да я тебя ненавидела! Только и думала, как избавиться. Но хорошо, что не прибила тогда — сейчас на твоих детях заработаю!

— Игнатий Брэдсторм! — закричала мачеха, поворачиваясь к дракону. — Или ты дашь мне уйти с девчонкой, или я убью твоего сына! Я не шучу, я сделаю это!

Дракон остановился. Секунду стоял неподвижно, а потом воздух вокруг него задрожал, сгустился и через мгновение на снегу стоял Игнатий. В одной рубашке, босиком, с бешеными глазами и побелевшими от ярости губами.

— Отпусти детей, — сказал он негромко, делая шаг к волокушам. — Отпусти, и я обещаю, что сохраню тебе жизнь.

— Не подходи! — взвизгнула Изольда, прижимая нож в шею Марка. Мой мальчик поморщился во сне, и у меня сердце остановилось.

В этот момент на поляну выскочил Лаксис и упал на колени в снег. Вид у него был ужасный: пальто на спине разодрано, лицо и руки в глубоких кровавых царапинах. За ним из леса неспешно вышел Олаф и сел у некроманта за спиной, довольно поводя усами.

Лаксис поднял голову, затрясся и вдруг заорал: — Чтоб вы сдохли, драконы проклятые! — выхватил из-за пазухи черный шар размером с детский кулачок. Размахнулся, и с криком: — Получите! — швырнул в Игнатия.

Шар лопнул в воздухе, рассыпался клубамм черного дыма из которого полезли они…

До этого я никогда не видела некромантских тварей так близко, особенно таких ужасных… Это были мертвецы, собранные из кусков разных тел, сшитые грубыми нитками, с горящими пустыми глазницами. Они двигались дергано, ломано, но быстро, очень быстро. Из их разинутых пастей тянуло гнилью и холодом могил, который я чувствовала даже на расстоянии.

Твари, в количестве около десятка, выстроились в линию и повернули мертвые лица к некроманту, словно собаки, ждущие команды хозяина.

— Убить дракона! — крикнул им Лаксис. — Уничтожить! — и твари двинулись на Игнатия.

В этот же миг Олаф бросился вперед и вцепился Лаксису в горло. Некромант захрипел, забился и рухнул в снег, а кот держал, не отпускал, пока тело под ним не обмякло.

Игнатий вынул из подпространства меч и спокойно повернулся лицом к наступающей на него нечисти. Первую тварь он снес одним ударом, вторую разрубил пополам, третья рухнула на снег.

Мне показалось, что через минуту с монстрами будет кончено, но вдруг упавшие твари поднялись и… каждая из них раздвоилась… Мгновение, и на Игнатия наступало уже не три, а шесть монстров!

— Васёна! Бери детей и уходи! Быстро! — крикнул Игнатий, продолжая работать мечом.

— Нет, не подходи! — завизжала Изольда, когда я бросилась к волокушам, на ходу доставая из-за пазухи бабушкин амулет — уничтожу гадину! Но не успела и шагу сделать, как мачеха повернулась и метнулась в лес. Даже не вспомнила про своего подельника, который лежал без сознания.

Но далеко гадина не убежала. Через полминуты из леса донесся ее отчаянный вопль, и она вылетела обратно на поляну, а за ней, скаля зубы, несся Олаф. Запнувшись, Изольда кубарем покатилась по снегу и упала рядом с бесчувственным Лаксисом.

Я уже не смотрела на них: подбежала к волокуше, рухнула на колени и прижала к себе детей.

— Живые, — шептала я, целуя их лобики, щечки, ручки. — Живые, мои хорошие, мои маленькие, сейчас, сейчас…

Громко зарычал Олаф, я оторвалась от детей, подняла голову и похолодела.

Игнатий стоял посреди поляны, окруженный уже целой армией нечисти. Без остановки рубил их мечом, но на месте каждого убитого монстра возникали новые. Они лезли отовсюду, их становилось все больше, твари обступали дракона плотным кольцом, тянули гнилые руки, щелкали челюстями.

— Игнатий! — закричала я.

— Уходи, Васёна! — рявкнул он, не оборачиваясь. — Я отвлеку их, уводи детей!

Я с ужасом смотрела, как он помаленьку отступает в сторону от того, места, где была я с детьми, уводя за собой монстров. Он дрался отчаянно, но монстров становилось все больше: на место уничтоженного вставало два новых, и они зажимали Игнатия в кольцо…

И тут раздался детский голос:

— Мама!

Марк открыл глаза и сонно хлопал ресницами, глядя на заснеженные деревья. Лили рядом с ним заворочалась, приподнялась на локте.

— Мамочка, — прошептала малышка, — как холодно… Почему мы не дома?

— Тихо, тихо, детки, — я прижала их к себе. — Все хорошо, я рядом, я с вами… Сейчас я достану одеяло и закутаю вас…

Марк вдруг вскинул голову и уставился туда, где Игнатий бился с нечистью.

— Мамочка, — губы у него задрожали, — почему на господина Игнатия нападают эти страшные? Они его сожрут!

Лили тоже посмотрела и вдруг разревелась в голос:

— Они его съедят! Мама, они его съедят! Они страшные, они злые, они господина Игнатия…

Я зажала им рты, боясь, что крики привлекут внимание тварей и в этот момент зашевелился Лаксис. Некромант приподнялся на локтях, очумело потряс головой, а потом вдруг заливисто захохотал.

— Ха-ха-ха! — булькал он, тыча пальцем в Игнатия. — Ты скоро сдохнешь, дракон! Мои малыши тебя сожрут! Они непобедимы, понял⁈ Я гений! Я создал их, и они не остановятся, пока я не прикажу! Никто не может их убить! Только я могу их остановить!

Изольда рядом с ним приподняла голову, увидела, что происходит, и тоже зашлась в истерическом хохоте.

— Васёна! — визжала она, тыча в меня пальцем. — Ты тоже сдохнешь вместе со своим любовничком! Я так рада, так рада! Я ненавижу тебя, поняла? Ненавижу! А детей мы все равно заберем и продадим, никуда они не денутся!

Я смотрела на эту парочку и чувствовала, как в груди разрастается ледяное, спокойное бешенство.

Медленно встала. Отряхнула колени от снега. Погладила детей по головам, велела им сидеть на месте с Олафом, и пошла прямо на некроманта и мачеху.

Лаксис и Изольда смотрели на меня и смеялись, не веря, что я могу им что-то сделать. А я… Я подняла руку: — Прими дар, верни мое — произнесла негромко и бросила в них бабулин амулет.

Клык полетел не в Лаксиса, как я планировала, а в Изольду. Ударил ее острием в лоб, отскочил и упал в руки некроманту, который стоял рядом и все еще смеялся, как ненормальный.

Лаксис машинально сжал амулет в пальцах, секунду смотрел на него непонимающе. Потом замолчал, изумленно глядя на свою руку, по которой поползло что-то серое.

Это «что-то» поднималось от пальцев вверх, застывало, заковывая живую плоть в неподвижный камень. Некромант открыл рот, чтобы закричать, но из горла вырвался только сиплый хрип. Каменная корка поползла по лицу, залепила глаза, застыла на губах.

Через несколько мгновений на снегу стояла каменная статуя мужчины в длинном пальто, с открытым в беззвучном крике ртом и вытянутой рукой, в которой был зажат побелевший клык.

Изольда смотрела на некроманта, и по ее лицу, от того места, куда ударил клык, тоже поползла серая корка. На этот раз ползла медленно, и от этого еще более страшно.

— Что это? — прошептала мачеха, трогая щеку дрожащими пальцами. — Что со мной? Что…

Корка проползла дальше, к вискам, ко лбу, к подбородку, закрывая красивое женское лицо уродливой каменной маской. Изольда завизжала — тонко, отчаянно, — зашаталась и рухнула в снег. Визг оборвался, и на поляне стало тихо.

А потом за спиной послышались странные звуки. Я обернулась: некромантские твари начали с хрустом оседать на снег, превращаясь в каменные пеньки. Одна за другой, одна за другой — и вот уже вместо толпы нечисти на поляне торчали десятки каменных истуканов, а между них, тяжело дыша, опирался на меч Игнатий.

Наступила тишина, только где-то в лесу одобряюще ухнул филин. И тут из леса на поляну повалили мужчины с оружием в руках.

Первым из-за деревьев выскочил высокий красавец со светлыми волосам. Лион Верраско, размахивая на ходу мечом, бросился ко мне, крича:

— Васёна, я тебя спасу!

И пока я в недоумении смотрела на него, с волокуши послышался голос моего сына:

— Мамочка, а этот дядя всегда такой медленный? Мы уже полчаса как сами спаслись, а он только прибежал.

И следом важный голосок Лили:

— Наверное, у него лыжи в другую сторону ехали. Или он заблудился и спрашивал дорогу у ёлок.