Глава 3

Вторник. Половина девятого утра.

Стою у цветочного магазина на Тверской и чувствую себя полным идиотом.

Цветы. Сто и одна красная роза в элитной упаковке. Пятьдесят тысяч рублей за букет, который обычные люди покупают раз в жизни — на свадьбу. А я покупаю его для девчонки с журфака, которая вчера смотрела на меня так, словно я таракан в ее супе.

— Максим Андреевич, букет готов, — флорист улыбается мне так широко, что, кажется, вот-вот раскроет рот до ушей. — Розы из Эквадора, премиум-класса. Упаковка дизайнерская, ленты шелковые…

Розы из Эквадора. Господи, во что я превратился? В романтического идиота, который покупает цветы девушке, с которой знаком всего минуту?

Но тактика проверенная. Отец всегда так делает, когда накосячит перед мамой. Дорогой подарок, и мама тает как мороженое на солнце. Женщины все одинаковые. Им просто нужно показать, что ты готов тратить на них деньги.

— Спасибо, — беру букет и понимаю, что он тяжелый, как гиря. Сто роз, блин. Может, перебор?

Да ладно. В таких делах перебор невозможен. Главное — произвести впечатление.

Еду в университет, букет рядом со мной занимает половину салона. Выгляжу как жених, который едет делать предложение. Хорошо, что тонировка не позволяет прохожим рассмотреть эту красивую картинку.

Данил звонит, когда я паркуюсь у главного корпуса:

— Братан, ты где? У нас же семинар через полчаса.

— Возле университета, — говорю я и смотрю на часы. Почти девять, Дарья Сомова должна появиться с минуты на минуту — вчера я выяснил ее расписание. Да, я сталкер. И что с того?

— Что ты там делаешь?

— Жду одну девчонку.

— Дарью? — в голосе Данилы слышится смех. — Серьезно? Ты встал в такую рань ради девчонки, которая тебя ненавидит?

Встал. И не просто встал — принял душ, выбрал лучшую рубашку, потратил полчаса на прическу. Словно иду на первое свидание, а не на операцию по завоеванию очередной девушки.

— Данил, заткнись. Вот увидишь, как быстро она растает.

— Ага. А если не растает?

— Растает, — говорю я с уверенностью, которой не чувствую. — Они все тают.

Все. Кристина растаяла после недели ухаживаний. Алина — после дорогого ужина в элитном ресторане. Катя — после поездки в Париж на выходные.

Формула проста: деньги плюс обаяние равно победа.

Но почему тогда я нервничаю, как школьник перед 1 сентября?

Вижу ее издалека. Дарья Сомова. Идет по аллее в той же серой одежде — джинсах, свитере, с той же потрепанной сумкой через плечо. Никакого макияжа, волосы собраны в небрежный пучок.

И все равно красивая.

Не кричаще красивая, как модели с обложек. Спокойно красивая. Естественная красота.

Опасно красивая.

Выхожу из машины с букетом в руках. Сто и одна роза — это сила. Перед такой артиллерией не устоит ни одна женщина.

— Дарья! — окликаю ее.

Девушка останавливается, оборачивается. Видит меня. Видит букет.

И на ее лице появляется выражение, которое я не могу расшифровать. Удивление? Отвращение? Что-то среднее?

— Ты? — говорит она так, будто я последний человек, которого она хотела бы видеть.

Приятно.

Подхожу ближе, протягиваю букет:

— Для тебя.

Вокруг собираются зеваки. Конечно. Максим Орловский дарит цветы какой-то простушке — это событие. Слышу шепот, вижу направленные на нас телефоны. К вечеру об этом напишут во всех студенческих пабликах.

«Кого покоряет наследник империи?»

— Зачем? — Дарья не протягивает руку за букетом.

— Хочу извиниться за вчерашнее, — улыбаюсь своей фирменной улыбкой. — Я был не прав.

Не прав. Эти слова даются мне с трудом. Когда я в последний раз извинялся? В детстве, когда разбил мамину вазу?

— Сто и одна роза, — продолжаю, — из Эквадора. Премиум-класс.

Идиот. Зачем я сказал про премиум-класс? Как будто она не видит, что цветы дорогие.

— Из Эквадора? — в ее голосе слышится что-то странное. — И сколько они стоили?

— Это не важно, — машу рукой. — Главное, что они для тебя.

Вранье. Важно. Я хочу, чтобы она знала, сколько я потратил. Хочу, чтобы она оценила этот жест. Хочу, чтобы она поняла: на ее внимание претендует не кто-нибудь, а Максим Орловский.

— Пятьдесят тысяч? — уточняет она.

— Примерно так, — киваю, довольный тем, что она понимает масштаб подарка.

Дарья молчит несколько секунд. Смотрит на букет, потом на меня, потом снова на букет. Вокруг нас собралась целая толпа — студенты, преподаватели, даже охранник подошел посмотреть на представление.

И тут она делает то, чего я не ожидал.

— Ты серьезно думаешь, — медленно и четко произносит Дарья, — что я приму цветы от человека, который вчера назвал меня скучной и не извинился за то, что сбил меня с ног?

— Но я же сейчас извиняюсь, — не понимаю, в чем проблема. — И дарю тебе букет за пятьдесят тысяч.

— Ах, за пятьдесят тысяч! — она всплескивает руками. — Ну тогда конечно! Откуда мне, нищенке с окраины, знать цену гордости?

Что?

— Детка, я не понимаю…

— Не называй меня деткой! — ее голос становится громче, и все вокруг затихают. — И я не понимаю, что у тебя в голове вместо мозгов — вата или опилки?

Опилки? Меня только что назвали опилками? Меня?

— Ты думаешь, — продолжает, в глазах вспыхивает огонь, — что если ты потратишь на девушку деньги, то она упадет к твоим ногам и сразу, автоматически их раздвинет? Что мы все продаемся, только цена у всех разная?

Толпа вокруг растет. Кто-то смеется, кто-то снимает на телефон. Меня снимают на телефон. Максима Орловского отчитывает девчонка с журфака.

— Слушай, я просто хотел…

— Чего ты хотел? — перебивает она. — Купить меня букетом? Показать, какой ты щедрый и великодушный? Или доказать всем вокруг, что у тебя много денег, но нет мозгов?

Все идет не по плану.

Она должна была растаять, расчувствоваться и согласиться на свидание. А вместо этого она устраивает мне публичную порку.

— Дарья, давай поговорим наедине…

— О, ты знаешь мое имя? О чем нам говорить? — она смеется, но смех злой. — О том, как ты вчера меня унизил, а сегодня думаешь, что цветочки все исправят? О том, что ты считаешь всех девчонок продажными шкурами?

Продажными дурами. Господи, во что она превращает мои слова?

— Я не думаю, что ты продажная…

— Конечно, не думаешь! Ты вообще не думаешь! — она делает шаг назад и показывает на букет. — Знаешь, что я думаю об этих цветах?

О нет. Только не это.

— Я думаю, что они такие же пустые и бессмысленные, как и ты.

И тут происходит то, от чего у меня перехватывает дыхание. Дарья Сомова поднимает букет — сто и одна роза за пятьдесят тысяч рублей — и швыряет его мне под ноги.

Тишина.

Абсолютная тишина, которая длится целую вечность. Я стою, смотрю на разбросанные по асфальту цветы и не могу поверить в происходящее. Она выбросила мой подарок. Просто взяла и выбросила.

— Вот что я думаю о твоих деньгах и твоем «великодушии», — говорит Дарья и разворачивается. — И больше ко мне не подходи. У меня аллергия на придурков и на Эквадорские розы.

Она уходит, а я стою посреди толпы зевак с розами под ногами и чувствую, как горят мои щеки от унижения.

Меня опозорили. Публично, демонстративно, на глазах у всего университета. Максима Орловского — наследника, золотого мальчика Москвы, короля студенческих тусовок.

— Круто, братан, — раздается голос Данила за спиной. — Просто офигенно круто.

Поворачиваюсь к нему, он пытается не рассмеяться. Пытается, но не может.

— Заткнись, — шиплю я.

— Она назвала тебя придурком с опилками в голове, — Данил уже не сдерживается. — И это при том, что ты потратил на нее месячный бюджет среднестатистической семьи.

Опилки. Придурок. Аллергия.

Толпа расходится, но взгляды по-прежнему устремлены на меня. Слышу смешки, шепот, звуки снимающих телефонов. К обеду об этом будет знать весь университет.

— Она меня опозорила, — говорю вслух.

— Еще как опозорила, — соглашается Данил. — Публично и красиво. Браво! Мне она уже нравится.

Красиво? И это он называет красиво? Когда простая девчонка унижает наследника миллиардера на глазах у толпы?

— Знаешь что, братан? — Данил наклоняется и поднимает с асфальта одну розу. — Мне кажется, ты недооценил противника.

Противника.

Да, теперь все именно так. Дарья Сомова — мой противник. Она объявила мне войну, сама того не понимая. Думает, что может просто взять и унизить Максима Орловского?

Ошибается.

Достаю ключи от машины и иду к «Мерседесу». Розы так и остаются лежать на асфальте — пусть дворники убирают.

— Макс, ты куда? У нас семинар, — Данил идет следом.

— Домой. Мне нужно подумать.

— О чем?

О том, как уничтожить эту маленькую гордячку. О том, как сделать так, чтобы она пожалела о сегодняшнем утре. О том, как заставить ее ползать у моих ног и умолять о прощении.

— О стратегии, — коротко отвечаю.

Стратегия. Да, мне нужна новая стратегия. Цветочки и конфетки здесь не помогут. Значит, будем действовать по-другому.

Более жестко.

Завожу двигатель, «Мерседес» рычит, готовый сорваться с места. В зеркале заднего вида вижу розы на асфальте. Пятьдесят тысяч рублей. Просто выброшенные на ветер.

Но это только начало, детка. Только начало нашей игры.

Ты хотела войны? Получишь войну. И посмотрим, кто из нас окажется сильнее — девчонка с окраины или Максим Орловский.

Ставки повышаются.