Глава 43

Голова пульсировала так, что дайте мне сейчас в руки молоток, я бы не задумываясь настучала по ней со всей силы. Жажда высушила горло до состояния пустыни и все, на что я была сейчас способна, это чуть слышно прошептать:

– Пить.

– Макс! Дети! – будто сквозь вату донесся до меня мамин крик, – идите скорее сюда, Лолли пришла в сознание!

Под голову положили еще одну подушку, губ коснулось прохладное стекло, и в рот тут же полилась солоноватая живительная влага. Каждая капля дарила силы и энергию, питая все клеточки моего тела.

С трудом разлепив глаза, я боялась, что в них ударит яркий свет, но этого не случилось. Освещение было приглушено, но родителей и брата с сестрой я смогла отлично разглядеть. Как и окружавшую меня обстановку.

Нет, это не больница. Я была в родительском доме. В своей детской комнате. Но хоть убей, не понимала, как здесь очутилась. Последнее воспоминание, это вонючая клетка, Ноа в обличие волка, набросившийся на меня лысый амбал и звук выстрела.

Опустив взгляд, я заметила выглядывающую из-под белой сорочки перевязку. Белые бинты обхватывали мое правое плечо и грудь. И никаких неприятных ощущений. Словно мне недавно вкололи кучу разных обезболивающих.

– Что… что произошло? – прочистив горло, спросила я, когда в стакане закончилась кровь.

– Ты ничего не помнишь? – Куки опустилась на краешек кровати и провела рукой по моим волосам.

– Только клетку и выстрел. Где… где Ноа? С ним все в порядке? А Шабо? Как я очутилась здесь?

При упоминании оборотня отец заметно поморщился.

– С Райтом все отлично. Тебе не стоит за него переживать, милая. И кот твой здесь. Его нашли в ресторане, где на вас напали. Мы забрали тебя из Альмонте и перевезли в больницу Оттавы частным бортом. Тебя ранили в плечо. Ничего страшного, но из-за потери крови ты долго не приходила в сознание, поэтому мы с мамой сегодня утром забрали тебя домой. Решили, что родные стены помогут. Теперь вижу, что мы были правы.

– Что там произошло, пап. Как мы выбрались? Бенкс… он жив?

– Нет. Этот гон… говнюк больше не жилец. Когда на рабочий компьютер Хэнка Олсена поступил сигнал от маячка, что мы дали Райту, он созвонился с полицией Альмонте, и на установленный адрес выехал наряд. Они успели положить Бенкса и около десятка его людей, а затем услышали крики из подвала. Спустившись, они нашли четыре трупа и держащего тебя на руках Райта.

– Ты сказал, что я долго не приходила в себя. Сколько?

– Четыре дня, – тяжело выдохнул отец. Сменив Куки, он сел на край кровати и переплел наши пальцы, – все закончилось, доченька. Ты выбралась живой, все враги наказаны. Не стоит переживать. Тебе сейчас нужен только покой. Поспи.

– Ну и напугала ты нас, сестренка, – Кай склонился надо мной и поцеловал в лоб. Следом за ним к моей постели подошла мама. Поправив одеяло, она смахнула с щеки слезу и поцеловала меня в нос. Далее подошла очередь Куки, и самым последним к выходу отправился отец.

– Пап, а Ноа… он… не приходил?

– Я его здесь не видел, – нахмурился отец, добавил «отдыхай», и прикрыл за собой дверь.

В груди защемило от горечи, на глаза навернулись слезы, а в горле застрял ком. Меня разрывало от отчаяния, напоминавшего о том, кого я потеряла. Сказка закончилась, разбившись о реальные будни. Любовь прошла, по крайней мере, с его стороны.

Какого черта он обещал мне все на свете, пусть не словами, а взглядами и поступками, и в итоге разбил мне сердце? Где он сейчас? С кем? Думает ли обо мне или нашел другую молоденькую дурочку? Почему даже не навестил?

Я бы могла вечно лежать и мучить себя вопросами, но скрипнула входная дверь и в образовавшийся проем протиснулась голова Куки.

– Лолли, совсем из головы вылетело, – она сверилась с часами на запястье, – ты окошко не закрывай. Хотя бы до девяти вечера. Пусть… проветрится.

– Хорошо, – не понимая, при чем здесь окно, я быстро вытерла слезы кончиком одеяла, затем кивнула, подождала, когда за сестрой закроется дверь, и начала искать глазами свой телефон.

Во-первых, хотелось проверить, были ли входящие или сообщения от Ноа. Может он занят и не мог меня проведать, но собирается скоро прийти, а я траур по нашей любви не ко времени устроила. А во-вторых, я хотела позвонить Грейс и пожаловаться ей на судьбу.

Но ни на тумбочке, ни на трюмо, ни на полу телефона не оказалось. А потом я вспомнила, что он остался в сумочке, которую забрали у меня люди Бенкса. Даже если ее нашли, то все содержимое проходит как улика по этому делу.

Накрывшись с головой одеялом, я закрыла глаза, и беззвучно заплакала.

***

Со стороны окна раздался глухой скрежет, который в вечерней тишине показался чересчур громким.

Решив, что Шабо надоело развлекать мое многочисленное семейство, и он, не придумав как обойти преграду в виде двери, залез через открытое окно, я даже не выглянула из-под одеяла, продолжая жалеть себя и безмолвно глотать соленые слезы.

Как бы я не любила своего рыжего вредину, сейчас я не прошла бы отбор на звание хозяйки года. Сил не было даже подняться с постели. Хотелось спрятаться от всего мира, и зализывать невидимые раны на сердце, что мне оставил один клыкастый оборотень.

– Леденец, – совсем близко от моего лица, раздался хриплый шепот.

Если за эти четыре дня, пока мое сознание летало где-то в облаках, Шабо не научится говорить, значит это…

– Ноа, – резко сдернув с лица одеяло, я встретилась взглядом с желтыми, как луна на небе, волчьими глазами, – как ты здесь… как…

Заикаясь, я не могла сформировать четкую мысль. Только пялилась на него, хлопая ресницами, и молилась, чтобы это не было плодом моего богатого воображения.

Сидевший на корточках, перед моей кроватью, волк, выглядел хоть и довольно помятым, но реальным… живым. Растрепанные волосы на макушке, щетина, круги под глазами от нехватки сна. Несвежая футболка, испачканные полицейские брюки, грязные ботинки. Похоже, для кого-то прошедшие четыре дня тоже были не из самых приятных.

– Ты очнулась, сладкая. Я пи*дец как рад. Думал, сдохну, пока ждал.

– А я думала, что ты не придешь, – не сдержавшись всхлипнула я, и коснулась кончиками пальцев его лица, – боялась, что…

– Я был с тобой каждую ночь. Сидел у изголовья, пока твои родители спали. А утром вылезал в окно и шел на работу, – пожал он плечами, не сводя с меня жадного, пронизывающего взгляда.

– Куки, – поняла я, и Ноа кивнул.

– Твой отец не очень обрадовался моему желанию навещать тебя и вытолкал меня взашей из больницы. А к дому и на пушечный выстрел приближаться запретил. Она увидела это и согласилась мне помочь. Оставляла окно открытым, и предупреждала, когда в палате и здесь, в комнате, никого нет. Полчаса назад я получил от нее сообщение, что ты очнулась, и примчался, как только смог.

Новый всхлип, и слезы хлынули потоком. Осознание, что он не забыл, не бросил, обрушилось на меня как цунами, наполняя счастьем и чистой радостью.

Ноа поднялся, улегся на край кровати и осторожно, чтобы не задеть раненое плечо, прижал меня к своей груди. Приподняв пальцами мой подбородок, он начал покрывать нежными поцелуями мое лицо.

– Не плачь, Лоллипоп. Я не успел сказать там, в Альмонте, поэтому скажу сейчас. Я люблю тебя. Так сильно, что, когда ты потеряла сознание у меня на руках, в клетке, я был готов уйти вслед за тобой, пока не нащупал пульс. Не думал, что такое возможно. Да я, бл*ть, в жизни ничего подобного ни к кому не испытывал. Ты будешь моей, и мне плевать на всех, включая твоего отца. Я никуда не уйду.

– Но метка… – все еще не в силах осознать его слова, я затаила дыхание.

– Нет никакой метки, сладкая. Прошла давно. Только вот чувства никуда не делись. Я такой же повернутый на тебе сумасшедший волк. Но ты не переживай, при первой же возможности я ее обновлю. Как оказалось, эта штука не только стимулирует желание, но и успокаивает собственнические замашки у парней моего вида.

– Значит, ты теперь мой? – робко произнесла я.

– Да, детка, я твой! Весь, с потрохами.

Потянувшись вперед, я сжала ладонями его колючие щеки и прижалась своими губами к его. Ноа сдерживался только секунду, а затем сплел наши языки, заставляя меня терять голову от сладостных касаний, и плавиться в его руках.

Громкий стук заставил меня отпрянуть в сторону, но Райт не выпустил меня из своих рук. Нахмурившись, он перевел взгляд на дверь, и даже не подумал спрятаться.

Голос отца был словно гром, посреди ясного неба.

– Лолли, пусть твой блохастый пес выходит через дверь, мать жалуется, что он все ее лилии под окном помял.

Недоверчиво уставившись друг на друга, мы с Ноа разразились безудержным смехом.