5. Весна

Резко обернулась и почти упустила за этим кофе. Поймала, заметавшись, разливая убегающий напиток по чашкам и, закончив, уставилась на мужчину снова.

— Простите?

— Не уступал, — тем же непрошибаемым тоном повторил он.

Не нашлась — возмутиться, обидеться или оскорбиться. Глупым было и первое, и второе, и третье.

— В любом случае, спасибо, что не оставили на улице, — сухо поблагодарила я.

— За это вы благодарили вчера. Этого довольно, — в глазах вояки был презрительный холод.

Я вспыхнула, отвернулась к окну и от этого рассердилась ещё больше. Можно подумать, я тут специально! Открыла рот, сообщить, что не намерена злоупотреблять, но вспомнила, что это тоже секвенция ко вчерашнему, промолчала и, ровно повернувшись, поставила чашки на стол.

Грэм кивнул и присел за узкий стол, прямо напротив.

Я выпила уже половину невозможно горячего кофе, когда военный, наконец, заговорил.

— Я звонил Тэрридану. Он передал вашей сестре, что с вами всё в порядке, — произнёс нервирующий меня мужчина, глядя точно в чёрную жижу, которая получалась у него однозначно лучше. — Так же, как и то, что вы задержитесь, но, — пресёк жестом мои попытки возмутиться, — и сообщил, что, как только движение на дороге будет восстановлено, вам помогут уехать отсюда.

— Какое движение? — встревожилась и нервно заёрзала.

— Оползень. Довольно масштабный. Весна отрезана от сообщения. Полностью. Последствия вчерашнего снегопада. За неделю должны откопать, не волнуйтесь, — как-то очень коварно пообещал он.

— Лавина? Вы имеете в виду лавину?

— Лавины — в горах. Здесь, в холмах это именно оползень. Но суть практически та же. Много мокрого снега, грунт и камни.

— Но, как же…? Неделю? Вы уверены?

— Что именно вас беспокоит? Без крова и еды не останетесь, — бросил грубо. — Автомобиль ваш уже эвакуировали, стоит в местном фермерском гараже. Если желаете, сюда перегонят.

Я тряхнула головой, принимая новости. Поднялась. Срочно требовалась ещё порция кофе.

— Спасибо, конечно, но… — как я могла ему рассказать, что именно «но»? — У меня работа, — поморщилась и не без причины. Чет мне голову открутит, если послезавтра я не выйду с новым материалом.

— Ничего не получится, — невозмутимо «успокоил» военный. — Пока не расчистят. И Вы по-прежнему не желаете ничего рассказать? — устало вздохнул мужчина.

— А вы по-прежнему не желаете понять, что я здесь с частным визитом. С сестрой и её мужем, — сухо напомнила я.

— Замок Сневергов? — усмехнулся Грэм.

— Именно так. Главное поместье рода. Каждый из потомков обязан побывать…

— Сневергов, — повторил, почти изумлённо. — Вы из Сневергов?

— Хоть сто раз повторите. Да, одна из ветвей, — вояка вдруг дёрнулся и, кажется, окаменел, — Мы с Мэрин четвёртое, нет, пятое поколение удаления непосредственно от Сневергов. Проще говоря, именно Сневергом был наш пра-пра-прадед.

А Грэм откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, отстранённо теперь улыбаясь.

— Вы продолжаете удивлять, милая леди. Надеюсь, на этом сюрпризы закончатся, — и улыбка его сделалась опасной, а в глазах блеснуло то ли недоверие, то ли недобрый интерес. И первое, и второе было плохо. Подавила внезапный приступ паники и холодно вымолвила:

— Во-первых, если вы меня узнали, вам должно быть известно, что не такая уж я и милая. А во-вторых… вы намерены рассказать, в чём суть вашего недоверия и претензий?

— Я намерен помочь вам, — он подчеркнул это «вам» и опять чуть склонился над столом, — перенести сложившуюся ситуацию, хотя, не стану скрывать, меня, — теперь выделил «меня», откинулся обратно и сложил руки на груди, — Это сильно напрягает. Могу, кстати, предложить вам перебраться к Магдалене. Это в километре отсюда. Милейшая женщина, — он сделал неопределённый жест рукой. — И условия просторнее, чем у меня. Однако, боюсь вас это не устроит, — оскалился в этот раз с насмешкой.

— С чего вы взяли? — спросила резче, чем это выглядело бы уместным. Сейчас я была готова выскочить на улицу в чём была, найти лыжи и броситься прочь из этого дурацкого, чрезмерно уютного, возмутительно милого и так некстати привлекательного дома. Я его обременяю! Я, между прочим, в курсе. И мне чудовищно неловко. И я здесь не по своей воле, к тому же. И указывать мне на моё такое неудобное положение в этой ситуации категорически недостойно!

— Потому что именно род Магдалены ответственен за казнь вашего прапрадеда. Именно они надругались над могилой основателя замка, и именно их дети волочили кости старого графа по улице. Кстати, полагаю, Магдалена слепа от рождения именно по этой причине.

По спине потёк липкий холод и шевельнулись волоски на руках.

— Оставьте, — он неожиданно оказался рядом и осторожно освободил из моих пальцев джезву. — У вас это неважно получается. Я сам.

Наверное, мне следовало что-то ответить, но я, по всей видимости, была глубоко шокирована, поэтому просто молча опустилась на скамью.

— Вы тоже, — произнесла отстранённо, когда кофейный аромат побежал по кухне вновь.

— Что «тоже»?

— Продолжаете удивлять, — нетвёрдым голосом ответила я.

— И чем же успел удивить ещё?

— Экипировкой, — почему-то призналась честно. Хотя, наверное, следовало выведать его тайны поизящней.

— Не нахожу в этом ничего удивительного. Скорее, я возмущён, почему ваше руководство не обеспечивает вас надлежащей защитой и средствами связи, — осторожно поставил передо мной дурманящий запахом напиток с плотной, вкусной даже на вид тёмно-ореховой пенкой в красивых разводах. И уселся на прежнее место.

— Почему не обеспечивает? — двумя руками подняла за самый краешек чашку к губам и пожала плечами. — Если я занимаюсь сюжетом, то защита обычно полная, — сумасшедшее вкусный кофе, — это предусмотрено контрактом. Говорю же вам. Мы здесь с частным, никак не связанным с компанией, визитом.

— К сожалению, ваша профессиональная деятельность…

— Я даже не знаю, кто вы, — перебила его. — Я правильно поняла, вас беспокоит возможный интерес к вашей персоне? — спросила без обиняков и отставила от себя ещё полную чашку.

Он помедлил немного и, плавно кивая, всё-таки произнёс.

— Именно так.

— Не беспокойтесь, — улыбнулась ехидно. — И готова поклясться под присягой, что моим заданием вы не являлись.

— Не являлся?

— Ну, теперь-то вы нагнали столько таинственности и сгенерировали столько вопросов. Что минимум на частное расследование я созрела.

— Быстро вы, — криво дёрнул щекой Грэм.

— Ну, а много ли для этого надо? Привлекательный, ещё молодой мужчина, — я вызывающе подчеркнула «ещё». — Геройский поступок, великодушное покровительство, — с каждым моим словом Грэм всё больше вытягивался и каменел. — Отличный сюжет получится. А если ещё в реальных условиях, да под удачную идею… Бомба просто будет, — и с шипением выдохнула: — Уж поверьте! Ммм, а вот не хотите ли поучаствовать, как раз спортсмена сейчас женим в проекте, так там на следующий сезон место вакантно пока…

— Вы что себе позволяете! — совершенно красный от бешенства вояка рывком поднялся, задев стол, так, что чудесный кофе пролился. Желваки ходили под кожей и глаза уже пылали чернотой. Он развернулся и стремительно скрылся в кабинете, оглушающее хлопнув дверью, и крошечный домик содрогнулся.

Я обхватила голову руками, поставила локти прямо в кофейную лужу. Гадко. Мне было гадко. Он совсем ничего обо мне не знает! Так кто дал ему право навешивать ярлыки! «Ваша профессиональная деятельность», — передразнила я его. Я даже не с того канала! Мог бы и сообразить. Я занимаюсь новостями! И к реалити не имею отношения! Хотя… некоторые новости… Чушь! Для всех мы только картинка, одно из неотъемлемых лиц, делающих день привычным или нет. Бездушная говорящая голова. Что ж, иногда я и сама так думаю. А иногда жалею, что это не так. И уже слишком часто хочется, чтобы не было ни чувств, ни мыслей, ни реакций. Мы — часть механизма управления. И от этого ещё гаже…

Думала, выбрала себе прекраснейшую профессию. Думала, сделаю мир лучше. Буду нести доброе, светлое. Вот он — тот самый удивительный шанс. А на деле вышло — контракт всему голова. И я несу то, что требуется сейчас руководству канала. Или хозяевам руководства. Или бизнесу хозяев. Чувствую себя фишкой на столе в казино, которую передвигают с поля на поле с различной долей успеха. И от этого зависит моя зарплата и ещё кое-что, куда более важное.