60. Грэм

— Я как-то очень не понял, что это сейчас было, Рэй? — в глазах Грэма полыхал ультиматум. Причём, вовсе не тот, что просто обещает убийство с расчленением, а тот, который убедительно рапортует, что однозначно и окончательно отстрелил противнику всё, что должен был и уже сравнял дзот с землёй. Лэррингтон плотно упёрся кулаками в стол точно напротив верховного главнокомандующего Союза, нарушая все мыслимые и немыслимые границы допустимого. — Руки на стол положи, — ласковым, только чуть заметно вибрирующим шёпотом выдохнул генерал, и добавил, стремительно темнея лицом: — Это тебе не поможет.

— Ошибаешься…

— Значит, из резиденции живым из нас троих не выйдет никто!

Рэман довольно улыбнулся.

— Зачем? Это самый странный способ защитить женщину, который я знаю.

— А я вообще сторонник решительных мер, — сказал и понял, нажмёт чуть сильнее и что-то непременно раскрошится: или зубы, или стол, или Рэман.

— Расслабься, герой-любовник, — катализатор потенциального инсульта у несдержанных генералов весело уже откинулся назад, от чего стол под напором Лэррингтона всё-таки дрогнул. — И успокойся, наконец, а то охране пальцы судорогой свело держать тебя на прицеле. Очень не хочу, чтоб твои мозги остались на этих стенах абстрактной, хоть и дорогой мне картиной, — заметно сдерживаясь, заулыбался.

— Угрожаешь, — глухо подвёл черту Грэм, распрямляясь. — Пусть лупят прямо сейчас тогда. Ты знаешь, я не отступлю. Я предупреждал. Что угодно. Мою женщину трогать не смей! — звуки разнеслись по помещению тугой вибрацией. — Мою! Женщину! — и Рэю пришлось махнуть рукой, отдавая приказ «Все в порядке».

— Да угомонись ты! И мои поздравления, кстати.

— Это твой сломанный нос сейчас сказал или ухо? — Грэм предельно доброжелательно взглянул на главу Союза и не менее искренне размял пальцы.

Невысокий правитель семи земель широко и неожиданно радостно улыбнулся:

— Люблю твои дурацкие шутки, — пробежался пальцами по краешку стола, продолжил без перехода: — Она выкупила твою жизнь у меня, — сказал так и поднялся. — Не могу сказать, что сомневался. Но проверить очень хотел, — засмеялся, глядя в ошалело-потрясённое лицо командующего.

— Что ты сделал? — сдавленно просипел генерал и теперь его не удержал бы целый гарнизон, и Рэман легко, почти неуловимо блокировал выпад Лэррингтона движением пальцев.

— Она обменяла твою жизнь на свою и сделала это добровольно, — повторил резко и совершенно серьёзно. — И теперь я в вашем союзе уверен. Хотя, признаюсь честно, до этого эпизода сомнения имелись.

— Она — последняя из последних, Рэй, — выдохнул Грэм. Скрывать более смысла не имелось — всё ясно и так. Двинул медленно плечом. — Это она! Она! Моя! Я думал, это значит что-то вроде падшая женщина или последняя, кого я мог бы принять. А это — Карри!

— Всегда восхищало, как быстро ты снимаешь блок, — задумчиво заметил невысокий правитель. — И я понял это, стоило тебе сказать, что Сневерг женщина. Она — достояние Союза. Обязательства её семьи…

— Нет никаких обязательств! И Дакейти выйдет из состава Союза, — почти ужасающе суровый вид Лэррингтона хорошего совсем не обещал.

— Не бросайся словами, будь добр, — раздражённо бросил Рэй Рэман. — Я нервный — тебе не по силам, — и добавил неожиданно почти зло: — А сейчас иди и полюби свою женщину так, чтобы мне за тебя не было стыдно. Потому что мне ты нужен с ясной головой и совершенно пустыми яйцами — времени у нас слишком мало.

— У всего есть предел, Рэй, — глухо и угрожающе прогудел Дакейти. — Это был мой.

— Отставки не приму. Санкции применять не буду. Спишу на вашу размолвку.

— И об этом в курсе… Сволочь ты, Рэй. Знал, что такой, но верил, дружба важнее.

— Я, по-твоему, о ком забочусь?

— Вот и я хочу знать, о ком.

Рэман устало осел в кресле, держать эту взбешённую махину сил требовалось далеко немалых.

— Иди ты… Лэррингтон. С миром, — махнул, благословляя рукой, и отпустил, наконец, рукоять пистолета под столом.