Глава 34

Суд шел больше полугода. Основные фигуранты: гелл Борк, Мариша и доктор Джмесон сидели за решеткой, а меня отпустили под домашний арест. Приняли во внимание заслуги перед городом, в виде открытия приюта, и беременность. Да, через несколько недель выяснилось, что наша с доктором Джемсоном единственная ночь не прошла без последствий.

Геллу Изеру я уволила. Но она так и проживала в моем доме, потому что ей некуда было идти. По распоряжению доктора Джемсона все его имущество было продано, а деньги переданы приюту. Ему позволили это сделать по ходатайству мэра, который ратовал за приют, и доктора Хорса, который очень сильно переживал за коллегу.

С бывшей экономкой мы почти не сталкивались. Она предпочитала проводить дни напролет в своей комнате, а я редко выходила из своей. Моей Иське, которая так и тащила на себе и приют, и дом и заботу обо мне, приходилось силой вытаскивать меня на прогулку.

В основном я оказалась права. Именно фиалка-Феклалия была серым кардиналом всей истории. Когда об этом заговорили на суде, у гелла Борка случилась истерика. Он никак не мог поверить, что им крутила бестолкова баба, которую он и в грош не ставил.

Я ошиблась в нюансах, которые были очень существенными. В тайнике, в сундуках хранились книги лесса Витроша, инквизитора-отступника, и за двадцать лет фиалка-Феклалия досконально изучила все, что там было. На полях нашлись заметки, сделанные ее рукой. И теперь суд полагал, что она собственноручно исправила символы, нанесенные геллом Борком, для того, чтобы не просто призвать душу, но и самой отправиться на ее место.

Единственное, что спасало меня от обвинений в черной магии — отсутствие доказательств. Неизвестно, была ли лесса Феклалия очень осторожна, или просто никогда до той роковой ночи не приносила кровавые жертвы ради получения магических сил. К тому же свидетельство ее возможной причастности к ритуалу — конюшня, было стерто с лица земли. И только благодаря этому мне удалось избежать обвинения в использовании черной магии, в отличии от гелла Борка и Маришы…

Эта нахалка тоже оказалась любительницей пролить кровь черных петухов. Это известие подкосило геллу Изеру. Она очень долго надеялась, что обвинив меня в подстрекательстве, поможет своим детям. Но фактически это не оказало никакого влияния. У Мариши был такой длинный послужной список, что это преступление стало всего лишь небольшим, и даже не самым серьезным, эпизодом.

Доктора Джемосна обвиняли в соучастии. Его непереносимость черной магии сыграла ему на руку. Доктор Хорс категорически отверг вероятность, что доктор Джемсон мог принимать непосредственное участие в ритуале. Он даже находиться очень близко не мог. Иначе просто умер бы. Доктор Хорс предположил, что это последствия участия черной магии в его рождении. Да, эта история из прошлого рода Мерриганов тоже стала достоянием общественности.

Наше дело обсуждала вся страна. В зависимости от степени желтизны газеты пестрели заголовками, рассказывающими об ужасных тайнах рода Мериганов, о трупах в подвалах нашего дома, о человеческих жертвоприношениях и о том, что мы едим младенцев на завтрак. Настырные газетчики осаждали мое поместье, караулили меня у ворот, а особенно ушлые умудрялись пробираться к самому дому.

— Лесса Феклалия, — ко мне в комнату заглянула Иська. На никому не позволял приближаться ко мне, не без оснований не доверяя горничным. Мне пришлось уволить двух девиц, решивших подзаработать на продаже известий из страшного поместья. — Лесса Феклалия, — Иська снова окликнула меня. — К вам посетитель…

— Инквизитор? Полицейский? — равнодушно произнесла я. Эти типы таскались ко мне регулярно, задавая тысячи вопросов. Иногда совершенно глупых.

— Нет, — мотнула головой Иська.

— Журналист? — Эта братия тоже регулярно пыталась добиться личной встречи и интервью с «последней из рода Мериганов». Мне удалось сохранить втайне свою беременность.

— Нет! — Иська возмущенно затараторила, — да, разве ж я б к вам этих змеюк пустила бы?! Лесса Феклалия, это представитель его величества… из столицы…

Я вздохнула. Этого мне еще не хватало. Я, вообще, видеть никого не хочу и даже к детям хожу пару раз в неделю. И то, только потому, что мой детский сад страшно скучает без меня. А я без них.

— Лесса Феклалия?! — отчаянно зашипела Иська, — ну нельзя же заставлять их ждать! Это же представитель самого короля!

— Что ему надо? — наморщила я лоб. Мне категорически не хотелось вставать с любимого кресла.

— Да откуда ж я знаю?! — всплеснула руками Иська. — Вы думаете они мне докладывали? Лесса Феклалия! — заявила она вдруг приказным тоном, — немедленно вставайте и отправляйтесь в кабинет! Слышите?!

Контраст был такой сильный, что я вздрогнула и взглянула на Иську с удивлением.

— А вы что думали? — нахмурилась она, — я экономка, я не только вас слушать могу, но и слугами командовать. И вами! Если надо! Лесса Феклалия, нельзя заставлять королевского представителя ждать вас в кабинете.

Я вздохнула. Кажется, в моем доме скоро появится еще одна гелла Изера. Если я не остановлю Иську прямо сейчас.

— Не смей разговаривать со мной таким тоном, — отрезала я, тем не менее вставая. Иська права, нельзя заставлять ждать королевского представителя. Неизвестно же, что он хочет и какие у него полномочия. — Если будешь копировать геллу Изеру, я тебя выгоню. Поняла?

— Поняла, — кивнула Иська, ничуть при этом не испугавшись. — Я не хочу быть как гелла Изера, лесса Феклалия, — улыбнулась она, — я хочу быть, как моя бабушка. А ее уважали все: и слуги, и хозяева…

Накинув шаль, чтобы не замерзнуть и скрыть округлившийся животик, я прошла к кабинету. Дверь была приоткрыта, и в щель я увидела королевского представителя — женщину примерно моих лет. Она сидела в кресле, из-за спинки которого была видна только небольшая аккуратная шляпка с неширокими полями и довольно крупной брошью.

— Добрый день, — вошла я в кабинет, — прошу прощения, что вам пришлось ждать. Я себя не очень хорошо чувствую… все эти события плохо сказались на моем здоровье…

Женщина элегантно повернула голову и впилась взглядом в мое лицо. Она рассматривала меня так нагло и беззастенчиво, что мне стало не по себе. И я отступила на шаг назад.

— Лесса Феклалия? — низким, грудным голосом произнесла она.

Странный вопрос, как будто бы это мог быть кто-то другой. Я вздохнула и кивнула. Кажется я нарушила какие правила этикета в отношении представителей короля. Но теперь, когда многим известно, что я попаданка, думаю, эта лесса отнесется к моему провалу со снисхождением.

В суде информацию о моей иномирной душе не афишировали, но, я уверена, об этом были осведомлены, все, кто должен был. И эта лесса в том числе.

— Присаживайтесь, — кивнула она на противоположное кресло. — Мне надо поговорить с вами по поручению его величества.

Ишь, деловая какая, мысленно фыркнула я, ведет себя так, как будто бы это не мой, а ее кабинет. Но вслух, конечно же, ничего не сказала. Просто села в кресло и уставилась на даму точно так же, как она на меня ранее.

Женщина была не молода. Пожалуй, я ошиблась, когда посчитала ее своей ровесницей. Она была намного старше меня и лет ей было никак не меньше шестидесяти.

— Лесса Феклалия, — начала она разговор, выдержав довольно длинную паузу и позволив мне рассмотреть ее хорошенько. Причем такой пристальный взгляд ее совершенно не смутил. Даже выражение лица не изменилось, оставаясь таким же безмятежным. — Я полагаю вы в курсе, что ваше положение совершенно незавидно. Если будет доказано, что вы причастны к использованию черной магии, то вам придется отправиться на каторгу, а возможно даже на эшафот.

Меня передернуло. Об этом я предпочитала не думать. Забыть и сделать вид, что этого никогда не может случиться. Но инквизиторы еще в самом начале любезно поведали мне о последствиях поступка фиалки-Феклалии, причем даже то, что я по сути ею не являюсь, ни на что не влияло.

Душа не душа, а я теперь лесса Феклалия. И должна нести ответственность за действия лессы Феклалии…

— У обвинителя нет никаких доказательств, что я лично принимала участие в ритуале, а не была всего лишь объектом применения черной магии.

— Вы так думаете? — приподняла она брови и усмехнулась. И хотя все движения выглядели естественно, я ни на секунду не усомнилось, что это была игра. Что она задумала? На сердце стало тревожно.

— Если бы были, их бы уже предъявили суду, — буркнула я невежливо.

Разговор мне не нравился. Я устала. А еще у меня разболелась спина. В последнее время она болела довольно часто, и это меня очень беспокоило. И не нравилось доктору Хорсу, который зачастил в Платановую рощу ко мне и к гелле Изере. Не смотря ни на что, я хотела подарить этому ребенку жизнь. Оставить хотя бы кого-то после себя в этом мире, раз уж в том не вышло.

— А вы не думали над тем, кто приносил в жертву петухов во время ритуала? — лесса с легкой милой улыбкой задала самый мерзкий вопрос из все возможных.

Не думала ли я? Да, конечно, думала. Мне его даже задали на допросе в инквизиции в самый первый день. И я не знала на него ответ. Гелл Борк не мог. У него было алиби, которое он предъявил суду. Половина города видела его в ту ночь в кабаке. Мариша не могла, она осталась в доме мэра. Его супруга готовилась к отъезду и надо было собрать вещи. Про доктора Джемсона и говорить нечего. Ему, конечно, не составило бы труда зарезать десяток птиц, но всплеск магии убил бы его гораздо раньше. По всему выходило, что фиалка-Феклалия справилась со всем сама.

Но потом об этом моменте все как будто бы забыли. Как не было. А я тихо радовалась и молчала в тряпочку.

Но женщине я об этом не сказала.

— Я не знаю, — пожала я плечами, — но инквизиторам, наверное, известно, что там происходило на самом деле. И раз обвинения мне не предъявлены, значит это была не я.

Лесса тихо рассмеялась. Мне вдруг показалось, что она осталась довольна моими ответами. И, вообще, я ей понравилась.

— А вы не думали, что кое-кто замолвил за вас словечко, — к ее ненастоящей улыбке добавилась небольшая хитринка. Лесса очень умело изображала эмоции. Но ее настоящие чувства все еще были скрыты.

— И кто же? — тяжело вздохнула я, подыгрывая королевскому представителю… Как же мне все надоело.

— Разумеется, ваш настоящий отец…

Тут я не выдержала и рассмеялась.

— Вы не находите, что у меня слишком много отцов для одного человека? Торбег Филд, который воспитал меня. Лесс Витрош, который был мужем моей матери. И еще одни лесс, который когда-то поучаствовал в зачатии…

— Для человека, у которого две души, — усмехнулась она, — мне кажется в самый раз…

— Я не просила отправлять меня сюда! — сорвалась я. — У меня была прекрасная жизнь, там, дома! А сейчас меня обвиняют в том, что я не совершала, тогда как настоящий виновник избежал наказания и счастливо живет моей! Вы слышите! Моей жизнью!

Я выпалила все на одном дыхании и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась. И никак не ожидала, что эта холодная женщина, встанет со своего кресла и, подойдя ко мне, ласково проведет по спине ладонью в тонкой кожаной перчатке:

— Тише, моя дорогая. Ты можешь навредить малышу. А он у тебя и так очень слабенький. Знаешь, ты очень похожа на свою мать. Я ее отлично помню. Она была тогда такая красивая. Я смотрела на нее и думала, что хочу быть такой, как она. Свободной, влюбленной и счастливой. В нашей семье долг перед страной всегда считался превыше собственных интересов. И я уже тогда понимала, что скорее всего мне никогда не доведется испытать подобные чувства, — она все так же поглаживала меня по спине, присев на подлокотник кресла. И рассказывала свою часть истории. — мой брат тогда совсем потерял голову. Он таскался за твоей мамой, которая совсем не обращала внимание на некрасивого юнца. И мне, и моему брату едва исполнилось восемнадцать лет. И когда она сама пришла к нему однажды ночью, он, конечно же, не устоял. А наутро она исчезла… Мой брат поднял на уши всех, и тогда выяснилось, что его возлюбленная давно замужем. И не может быть даже его фавориткой. Ему не позволили видеться с ней. И даже писать. Слишком низкое происхождение.

Она вздохнула. Она больше не пряталась за искусственными чувствами, она на самом деле сожалела о тех, давно прошедших временах.

— Мы все думали, что он забыл думать о мимолетной встрече. Но, он все эти годы помнил о твоей маме. И когда услышал, что женщину из рода Мериганов обвиняют в применении черной магии, решил лично разобраться со всем, что случилось. Тогда-то он и понял, почему она пришла к нему. — Она тихо рассмеялась. — я еще никогда не видела его таким… он был страшно зол! Все эти годы он верил, что смог таки покорить сердце твоей мамы. А оказалось, что ей всего лишь нужно было его семя. Мы там были инкогнито. И твоя мама даже не подозревала, кто это некрасивый юнец на самом деле.

— Король? — фыркнула я, сквозь слезы. Я ни за что не призналась бы, даже самой себе, но эти ласковые поглаживания маленькой ладонью, эта спокойная и почти материнская теплота… я вдруг так отчетливо почувствовала себя одинокой и никому не нужной, кроме этой странной лессы. И мне стало страшно представить, что она уйдет, и я снова останусь одна.

— Ну, что ты, — она тихо рассмеялась. — Нет, его величество не имеет к твоему рождению никакого отношения. Всего лишь его младший брат, — улыбнулась она, — герцог Беродф… Сам он, к сожалению, не смог приехать. Его величество отправил его с посольством в соседнее государство. Но он попросил меня поехать и познакомиться с тобой. И помочь…

Я подняла взгляд, затуманенный слезами, и взглянула на лессу вопросительно.

— Все обвинения с тебя будут сняты. И с доктора Джемсона тоже. Мариша уже взяла на себя вину за жертвоприношение, за это ей сделают небольшие поблажки по месту каторги. Гелл Борк будет казнен. Приговор уже вынесен и подписан. Ты можешь больше не волноваться и жать дальше. Все закончилось, Феклалия… Теперь все будет хорошо.