14

Айден

Вот, спрашивается, зачем он туда пошёл?

Ведь поручил всё это Эви. И она справлялась. Как справлялась всегда и со всем.

В какой-то миг ему даже послышался недолгий робкий смех Коры. Может, показалось, конечно… Но, по крайней мере, они разговаривали. И вполне себе мило.

Вот на этот голос, мелодичный, как птичья трель, его и поманило.

Нет, Айден не подслушивал. Просто вышел в гостиную, и её голос настиг, словно выстрел. И пройти мимо не получилось. Нестерпимо захотелось увидеть, пусть на несколько мгновений, убедиться, что с ней всё хорошо.

Да и, нечестно от неё прятаться. Она имеет право задать все свои вопросы, глядя ему в глаза.

Он направился в спальню довольно смело. Но уже на пороге вся решимость улетучилась, стоило услышать её горькое, отчаянное: «Ненавижу! Он ещё хуже, чем его подлый брат».

Как же больно било в сердце это «ненавижу!», резало безжалостно, как острый скальпель.

И уже сейчас, когда ушёл прочь, не оглядываясь, прихватив со стола в гостиной недопитую вчера бутылку рома, внутри эхом продолжало звенеть: «Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!».

Ядом отравляло, с ума сводило, так что завыть хотелось.

Сколько горечи, разочарования и боли может скрываться в одном только слове.

Чистая, светлая девочка. Быть может, до этого дня она вообще не ведала, что такое ненависть. Но угораздило её повстречать на своём пути их проклятую семейку, и вот запятнали они эту солнечную душу, тьмой ненависти испачкали.

Эта вина перед ней убивала сильнее, чем понимание, что всё сломано навсегда.

Вчера ещё надеялся, что как-то объяснится, найдёт слова для неё, и этот месяц станет не пытками, а наслаждением. Целый месяц рядом с ней.

Нет, о том, что она станет его женщиной, даже и в мечтах помыслить не мог. Но целый месяц в её обществе, разве это не счастье?

Узнавать её, слушать, смотреть, как читает, забравшись с ногами в кресло, как пьёт свои «полезные фреши», как улыбается застенчиво…

Любоваться, как она сияет в сумраке его безмолвных Чертогов.

Показать ей те тайные красоты его владений, о которых не подозревает никто из смертных. Ведь и в Царстве Мёртвых есть такие места, что сердце замирает. Ей бы понравились Зал Ледяных Роз, и Пещера Светлячков, и Море Грёз…

Да, он был уверен, что Кора обожает море, хотя об этом они не говорили. А такое, как есть у него, ей точно видеть не доводилось.

Но все желания и порывы души разбились о ледяную сталь её «ненавижу!».

Странное чувство… Ведь не он всё это натворил. Разве он отвечает за поступки Зея?

Но совесть грызёт так сильно, словно все её обвинения действительно небезосновательны. Ноет тоскливо внутри. Бесит собственное бессилие. Не смог уберечь…

Почему отпустил её вчера одну подругу искать? Ведь мог пойти вместе с ней. И тогда не случилось бы беды. Почему не почуял неладное, не пошёл следом, когда она исчезла?

Быть может, он сам бы её нашёл на ночных улицах города, и отвёз бы домой, и выслушал, и успокоил, и обязательно уговорил бы встретиться снова…

Но он не сделал этого. И всё случилось так, как случилось.

Её нашёл Зевс.

Зевс… От мыслей о брате тоже хотелось выть. Но уже от ярости.

Не в первый раз ссорились, всякое уже случалось, но никогда ещё разочарование в старшем брате не было таким глубоким и абсолютным. Точка невозврата.

Всё прощал прежде. Злился, бесился, достучаться пытался до его совести, которой вовсе не существовало (и это давно пора было понять), но всё-таки прощал.

Теперь — всё. За то, что подставил его самого, простить смог бы.

Но за эти слёзы в небесно-чистых глазах — никогда.

Вчера Айден был готов шею свернуть гадёнышу… Отчаянно цеплялся за последнюю благоразумную мысль: «Нельзя трогать! Этот брат, брат твой. Нельзя убивать брата!».

Боги бессмертны. Но их тоже можно уничтожить.

Особенно, если ты сам бог. Бог Смерти.

Удержать себя только чудом удалось. Вовремя свалил сволочь — почувствовал, что по краю ходит.

А сегодня было больно даже от этого. Их осталось не так много, забытых богов Эллады…

И вот так потерять брата… это было больно. Ведь всё-таки родная кровь, каким бы подонком ни был.

Айден вышел в Японский садик, привалился к стене, тяжело дыша. Через минуту сполз медленно вниз и, усевшись прямо на камни, прилично отхлебнул из бутылки.

Хорошо быть богом — хоть алкоголизм не грозит. Был бы смертным, так и спиться недолго… Ром растекался по телу опаляющим пламенем, но сердце не исцелял, и душа всё равно выла по-волчьи.

Не отпускает, стоит перед глазами то, что хочется забыть навсегда.

«За что Вы так со мной? Я домой хочу. Пожалуйста, я умоляю Вас, умоляю!»

Её бездонные глаза, полные слёз, не отпускают. Чудится, что даже здесь слышно, как рыдает безутешно.

Ох, Зей, Зей, тварь ты последняя! Чтоб ты провалился со своей неуёмной похотью!

«Умру лучше, но здесь не останусь!»

Неужели настолько он теперь отвратителен, что даже смерть не пугает?

«Ты ещё хуже твоего мерзкого брата…»

Самое обидное, что она могла сказать — она сказала. В глазах Коры он подонок хуже Зея.

Кажется, этот месяц станет пыткой для них обоих.

Ничего. Надо просто держаться подальше. Не позволять себе к ней приближаться, не смотреть на неё, как бы ни хотелось этого до безумия, как бы ни тянуло.

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу…»

Эхо её голоса продолжало звенеть в голове, и горло перехватывало, словно душил кто-то невидимый.

— О, Кора…

Айден снова припал к бутылке, допивая всё, что осталось до дна. Но легче не стало.

* * *

Кора лежала, обхватив подушку руками, уткнувшись в неё лицом, свернувшись клубочком, как котёнок. От слёз разболелась голова, и последние силы её покинули. Апатия и безысходность проникли в душу так глубоко, что, даже заслышав шаги, она не нашла в себе силы подняться или хотя бы шевельнуться.

— Кора, ты не спишь? — негромко позвал уже знакомый женский голос. — Посмотри, что я тебе принесла.

Она с трудом заставила себя всё-таки сесть, так и не выпуская из объятий подушку, растерянно окидывая взглядом кучу пакетов, сгруженных Эвридикой на постель.

— Ну… Глянь, какое платье милое! К нему ещё вот такой палантин, — ворковала Эви, вытряхивая содержимое бумажных сумок. — Халат махровый — будешь после душа в тёпленьком. Вот этот костюм мне так понравился — сама бы носила…

— Мне не нужны его подачки, — бесцветным голосом откликнулась она, отворачиваясь.

— Что случилось, милая? — Эви уронила руки, в которых крутила очередную тряпку, озадаченно разглядывая заплаканное лицо. — Вы что, поссорились?

— Нет, — равнодушно пожала плечами Кора. — С чего бы…

— Айден что-то не то сказал или сделал? — настойчиво продолжала пытать Эвридика.

Кора не выдержала, фыркнула, всплеснув руками.

— Да! Сделал! Вообще-то он меня похитил. Этого недостаточно?

— А… Ты снова об этом, — облегчённо выдохнула женщина, игнорируя сердитое сопение Коры. — Я уж думала — обидел! Хотела пойти отругать. Ну, похитил, и что теперь? Бывает… Кора, давай объективно оценивать — пленников обычно в других условиях держат. Хлеб, вода и камера с решеткой. Никаких атласных простыней, обновок и… пирожных с клубникой!

Эви хитро подмигнула и достала из очередного пакета пластиковый контейнер с каким-то невероятным воздушным десертом, украшенным свежей ягодой и алыми карамельными сердечками.

Кора не сдержала восхищенного вздоха, но тотчас опомнилась.

— Пусть эта клетка хоть трижды из золота, это всё равно клетка, — проворчала она, не сдаваясь. — Лучше бы на хлеб и воду… А то я вообще не понимаю, что ему нужно, и зачем вся эта показная забота. Чего мне дальше от него ждать?

— Да не надо ничего ждать! — Эви улыбнулась, присела рядом и погладила её по спутанным волосам, как часто делала мама. От её заботливого жеста слёзы опять затянули глаза. — Просто наслаждайся тем, что у тебя есть сейчас. Месяц можно валяться, читать, исследовать тут всё. Ах, мне бы такой отпуск! Зачем себя мучить, Кора? Тебя никто тут обижать не собирается, а ты сама в мученицу превратиться хочешь. Зачем?

— Я ужасно его боюсь, — шёпотом призналась Кора, опуская глаза.

— Я тебя не дам в обиду, — улыбаясь, копируя её шёпот, ответила Эви. — Дракон, конечно, страшный, но на моей памяти он ещё ни одну принцессу не съел… И даже не покусал! Так что давай, примеряй обновки!

Кора нахмурилась и покачала головой.

— Девочка, ну, ладно, он… А я тут причём? — грустно вздохнула Эви. — Я специально для тебя за покупками ездила, выбирала, старалась такое найти, чтобы тебе понравилось. Порадовать тебя хотела. А ты даже взглянуть не желаешь… Не обижай меня, пожалуйста! Мне так приятно было всё это сделать для тебя. Всегда хотела дочку…

Ласковая рука скользнула снова по золотым прядям, и Коре стало совестно за свою неблагодарность.

— Может… ещё будет… дочка… — попыталась она утешить робко.

Но вышло только хуже.

— Нет, милая, детей у меня уже не будет, — покачала головой Эвридика. — Не будем об этом… Давай лучше, не капризничай, а начинай примерять! Ты же не будешь целый месяц ходить в этой пижаме. Кстати, смотри, вот я купила тебе ещё две, и вот такую сорочку. А тут кое-что из косметики. Туфли взяла удобные, без каблуков. Каблуки здесь тебе не нужны. Нижнее белье. Купальник…

— Купальник? А он мне зачем? — Кора уже втянулась и с интересом разглядывала свои неожиданные обновки.

— Здесь бассейн есть, вдруг захочешь поплавать, — невозмутимо пожала плечами Эвридика.

И Кора вспомнила комнату с лазурным водоёмом, которую обнаружила случайно.

— А вот… только посмотри на это! Мне так понравилось — я не устояла! — восхищенно продолжила Эви, разворачивая что-то невероятное, шёлково-кружевное, нежного оттенка пудры. — Ты, наверное, такую сорочку здесь носить не будешь… Но, если что, заберёшь потом домой. Когда-нибудь пригодится… для особенного случая. Это мой тебе подарок.

— У меня таких… никогда не было… — смущенно призналась Кора.

— Теперь будет, — улыбнулась Эвридика. — А вот я тебе ещё купила платье. Я — фанатка белого цвета. И тебе, я думаю, пойдёт… Будешь, словно мотылёк. Ну-ка приложи к себе! Длину посмотрю.

Кора соскользнула с постели, прибросив струящийся белый шёлк.

— Здорово! Твои волосы, кожа… Идеально, — восхищённо ахнула Эвридика. — Белое и золотое. Ты на цветок нарцисса похожа… Особенно на этом тёмном фоне…

Кора обернулась, замерла на миг, снова разглядывая удивительное спящее море.

— Невероятная работа… — признала она, сама того не желая. — Какая-то уникальная техника. Так правдоподобно. Хочется разбежаться и нырнуть туда!

— Любишь купаться в ночном море? — понимающе улыбнулась Эви.

— Никогда не пробовала, — вздохнула Кора. — А теперь, может, и не попробую. Мама не одобряла такие шалости. Да я бы и сама побоялась! Ночное море выглядит жутко. Ничего не видно, только волны шепчут что-то, как будто заманивают. Ведь не знаешь, что там в этой темноте может скрываться. Сплошная неизвестность… Это пугает. Сердце замирает от страха.

— Да, ты права. Тьма и неизвестность… Это всегда страшно, — поддержала Эвридика, странно усмехнувшись. — Но стоит сделать шаг вперёд, и волны обступают. Тёплые, мягкие, ласковые. Обнимают тебя, всё выше, баюкают. И вдруг понимаешь, что все страхи были напрасны. Ничего там не прячется этой темноте такого, что может навредить. Море, такое сильное, могущественное, неукротимое… Есть, чего испугаться! Но ты входишь в него, отдаёшься его волнам и понимаешь, что никто, никто в этом мире не подарит тебе столько любви и нежности, сколько дарит это тёмное, пугающее, неизведанное. Всё решает один шаг, Кора, один шаг…

Кора оторвалась от созерцания шедевра неизвестного художника, внимательно вглядываясь в зелёные колдовские глаза Эвридики. Почему от её слов внутри возникло такое странное волнующее чувство, почему показалось, что сказать она хотела что-то совсем другое? Нечто потаённое скрывалось за каждым словом. Но Эви мгновенно перевела тему, не дав Коре понять, что её так смутило.

— А ты рисуешь, да?

— Нет, — смущенно покачала головой Кора. — Так… немного… для себя.

— Ты просто так оценивающе смотрела, так сказала про технику… — пожала плечами Эви. — Я подумала, что ты разбираешься в живописи. Тебя легко представить за мольбертом.

— Да, я… иногда маслом пишу, — призналась наконец Кора. — А ещё обожаю акварель и пастель. Но так я, конечно, не умею.

— Прекрасно, — улыбнулась довольно Эвридика. — Значит, мы тебе ещё одно занятие нашли. Краски, кисти, холсты — всё есть. Рисуй! Пойдём! Я тебе покажу…

— Постой, постой! — Кора выдернула руку. — Куда?

— В мастерскую или галерею — называй, как хочешь! Посмотришь другие его работы! Там потрясающие портреты…

— Чьи работы? — совершенно опешив, уточнила Кора.

— Айдена, конечно…

Кора снова изумлённо оглянулась на невероятное полотно на стене.

— Ты хочешь сказать, это Айден…

— Ну… да… — кивнула Эвридика. — Кстати, он и тебя может научить, если тебе это интересно… Это я в хитростях живописи не понимаю, а ты-то быстро схватишь. Давай попросим его!

— Нет! — вспыхнула Кора, едва не поддавшись на уговоры искусительницы. — Не надо ему ничего говорить! И… я не пойду никуда ничего смотреть. Я… Прости, можно я одна побуду?

— Конечно, — Эви совсем не обиделась. — Разбирай вещи, отдыхай! Если что-то нужно будет — просто позови!

— И ты услышишь в этом лабиринте? — удивилась Кора.

— Да, тут есть свои особенности акустики, — загадочно улыбнулась Эви. — Я услышу. До вечера, девочка! Пирожные оставляю тебе.