42

Айден

Айден думал, что смог усмирить свою ярость.

За эти дни он, разумеется, не забыл про Зевса, но обида на брата и злость из-за его выходки отошли на задний план, улеглись. Любовь к его «маленькому солнышку» вытеснила из сердца всё прочее. Но сейчас он понял, что о прощении говорить рано.

Он мог простить зловредные выпады в свою сторону. Но эта мразь посмела обидеть ЕЁ!

Гнев поднимался из глубины чёрной всепоглощающей волной. И только Кора удерживала его сейчас, усмиряла эту разрушительную мощь.

Она смотрела одновременно доверчиво и растерянно, снова этим взглядом вызывая ассоциации с маленьким оленёнком.

Она не понимала. Ей было горько и страшно. Но она верила ему, верила всё равно.

Ведь пришла же сюда ночью… Пришла, несмотря на то, что считала Айдена мерзавцем, не только укравшим её у матери, но ещё и пытавшимся изнасиловать.

Какой героической смелостью обладает эта хрупкая девочка!

Теперь-то он прекрасно понимал, почему она в первые дни на него так реагировала: отскакивала, словно он ядовитый гад или жуткое чудовище, ждала какой-то подлости с его стороны, бледнела — того и гляди, в обморок упадёт. Если бы он только знал…

Давно бы всё рассказал! И будь они прокляты эти его обещания и все попытки уберечь её от козней Зея.

Но… может, и теперь ещё не поздно… Ведь Кора сказала, что любит…

А если любит, то поймёт и простит. Простит за глупость. Увы, и богам свойственно ошибаться. Главное, найти сейчас нужные слова!

— Я не понимаю… — сдавленно прошептала она. — Если не ты… Объясни!

Но, прежде чем Айден снова успел сказать хоть слово, её сияющие глаза распахнулись широко, осенившая её догадка проблеснула на лице, словно вспышка молнии.

— О! Зей… Дядя Зеу… — она схватилась за голову. — Ну конечно! Как же я не догадалась? Он же называл меня лапушкой… Я ещё так удивилась! И вообще… ты совсем не так говоришь, не так, как тот в машине. Но… как такое?

Кора больше не могла говорить — смотрела на него и ждала.

— Он может принимать чужой облик, — хмурясь, вздохнул Айден, глядел виновато, — любого человека или даже животного. И тогда он притворился мной. Знал, что к нему в машину ты после вашей ссоры не сядешь. И придумал позаимствовать моё лицо.

— С ума сойти! — покачала головой Кора. — Но… Я всё равно ничего не понимаю. Если это был Зей, то, как я оказалась здесь? Ты тут причём? И зачем всё это?

— Всё из-за того, что ты тогда увидела, — принялся торопливо объяснять Айден — лишь бы она дала договорить, а не сбежала прочь, проклиная его за всё это. — Ты ведь его застукала с твоей подругой. Зей испугался, что ты расскажешь матери.

— Конечно, я бы рассказала! — возмущённо фыркнула Кора.

Она уже успела немного забыть о том мерзком инциденте, но сейчас ей снова стало так больно за маму.

— Он тоже так решил, — развёл руками Айден. — А у него там какая-то сделка века намечается. И твоя мама обещала его поддержать деньгами. Они ведь партнёры по бизнесу, так? Я не знаю все детали. Но Зей чуть с ума не сошёл, когда понял, что он может лишиться таких денег, если Деми с ним отношения разорвёт. А, возможно, и всего бизнеса, и своей безупречной деловой репутации. И он придумал эту глупость — украсть тебя на месяц и не пускать домой, пока контракт не будет заключен. Не знаю, как он собирается выпутываться дальше, когда ты вернёшься и всё-таки расскажешь…

— Так… теперь понятно, зачем это было нужно ему, — кивнула Кора, по-прежнему хмурясь, но уже не так растерянно. — Но… А ты? Зачем? Зачем ты в это ввязался? Ты…

Губы её задрожали, глаза заблестели от слёз. И сердце Айдена сжалось так болезненно, словно в него нож всадили.

— Ты ведь не такой… — с горечью добавила она.

Он потянулся к ней — боялся, что оттолкнёт, но не устоял. Так нужно сейчас доказать и ей, и себе, что они есть одно целое. И все эти слова, и вся эта грязь, и вся подлость мира не разрушат то, что родилось этой ночью.

— Прости меня! — обнял крепко, усадил на колени, целуя в волосы, шептал с горьким раскаянием. — Прости меня, маленькая моя! Прости за то, что тебе пришлось пережить! Из-за него, из-за меня, из-за нас обоих… Кора, я хотел тебя уберечь. Только уберечь! Клянусь! Я бы никогда не стал ему помогать. Но так было надо… Я хотел тебя уберечь. И сейчас хочу. Я никому не дам тебя обидеть. Он угрожал… Я не мог иначе. Я всё расскажу. Ты меня только выслушай, солнышко моё!

Она подняла голову, в глаза заглянула, нежную ладошку прижала к его щеке, и сказала так мудро, спокойно, совсем по-взрослому:

— Рассказывай! Я слушаю. Я знаю, что ты не нарочно. Ты же меня любишь. Я верю. Рассказывай!

— Когда я вернулся в ту ночь домой, он был уже здесь, — начал безрадостно Айден. — А ты лежала на постели. Без сознания, бледная, чуть дыша, на лице ссадина…

— Это он меня ударил… — угрюмо бросила Кора. — Я помню. Я кричала и отбивалась. И вспыхнул такой яркий свет… Айден… Не надо!

Она вцепилась ему в плечи, с тревогой заглянула в глаза. Потом погладила нежно по голове, словно утешая маленького ребёнка.

— Не делай так! А то мне страшно… Ты, когда злишься, тебя чернота накрывает. Ты себя со стороны не видишь, но это жутко!

— Я никогда ничего плохого тебе не сделаю, — он прижался губами к её лбу. — Никогда меня не бойся! Слышишь? Прости, я постараюсь держать себя в руках и не пугать тебя. А свет… — это «щит девы». Твоя мама наложила заклинание, которое защищает от таких вот сволочей, чтобы никто не мог тебя взять силой, против твоей воли.

— А почему… у нас сегодня тогда всё получилось? — мило покраснела она.

— Потому что ты сама этого хотела, — он улыбнулся, хоть на душе сейчас было мрачно. — А ещё такие заклинания не действуют вечно. День, два…

— То есть… ты уже давно мог бы? И никакой щит бы тебя не удержал? — задумчиво уточнила она.

— У тебя была защита посерьёзнее всяких заклинаний… — усмехнулся Айден, — любовь. Или ты всё ещё думаешь, что я могу обидеть тебя, моё солнышко?

— Нет, конечно, нет, — Кора замотала головой. — Я, знаешь, я чувствовала, что ты другой. Просто понять не могла, как так. Думала, может ты болен — ну… там… раздвоение личности… Или у тебя есть злой брат-близнец. А оказалось, что это не близнец, а просто твой брат. Когда у него ничего не вышло, он так разозлился и ударил меня по лицу. И я потеряла сознание. Не помню, что дальше было, как сюда попала. Очнулась только утром. А рядом Цербер сидит.

— Это не только из-за удара. Это из-за того, что ты оказалась здесь. Я сначала подумал, что… опоздал, — Айден так чётко вспомнил тот миг, что вздрогнул невольно. — Смертные в Подземные Чертоги могут войти только с моего позволения и… только вкусив плод Граната Вечности. Одно зёрнышко может спасти жизнь и поможет вернуться в Верхний мир. Но без этого Царство Мёртвых убивает, очень быстро, почти мгновенно. Ты осталась жива, лишь благодаря своей божественной крови. Но мне тогда показалось, что ты умираешь. Я дал тебе это зерно. И тебе стало лучше. А я переключился на Зея. Я был в бешенстве. Ведь… он мог убить тебя этим.

Маленькая ручка Коры сжала его ладонь, и Айден ответил вздохом и виноватой улыбкой — кажется, он снова вышел из себя.

— Но никакого раскаяния со стороны Зея не последовало, как ты, наверное, уже догадалась, — продолжил уже спокойнее Айден. — Его волновало только то, что бизнес теперь под угрозой. Единственное, о чём он жалел, что ты его застукала. Его совершенно не мучила совесть за то, что он тебя похитил, или за то, что совратил твою подругу. Он умолял оставить тебя здесь, пока сделка не будет заключена. А я… Я сказал, что он идиот! К совести призывать было бесполезно. Я пытался воззвать к здравому смыслу. Он боялся, что твоя мама откажется иметь с ним общие дела, если узнает про измену. А стоило подумать о другом — что она сделает с ним, когда узнает, что он её дочь украл. Вот тут он и выдал, что тебя украл я, а не он. Дескать, какая мне разница — до меня в моих подземельях никто не доберётся, а он боялся за свою репутацию, поэтому и притворился мной. Да и, так ему было проще тебя заманить в машину, без криков и сопротивления. Зей подметил, что в клубе мы с тобой неплохо общались, и решил, что мне ты поверишь.

— Как же подло, — тихо всхлипнула Кора, — как подло!

Айден обнял её, утешая, и она, прижавшись щекой к его груди, продолжала слушать, нахмурив брови.

— Мы ещё долго тут перепирались… В конце концов, я велел ему забирать тебя, пока ты в обмороке и не видишь, что он во всём этом замешан, да везти поскорее домой. Держать тебя месяц взаперти, я, разумеется, не собирался.

— Тогда почему же я всё-таки осталась здесь? — удивилась она.

Айден ответил не сразу.

Как же ему не хотелось ранить её, не хотелось, чтобы она соприкоснулась с этой гнилью, с этой мерзостью! Но, молчать больше нельзя. Ведь он пообещал рассказать ей всю правду. И не только в этом дело…

Всё теперь изменилось между ними. Не осталось места для недосказанности.

— Когда он понял, что на уговоры я не поддамся, Зей перешёл к угрозам. И если бы это касалось только меня, я бы снова послал его на выход. Но он угрожал не мне. Я не хотел верить в то, что слышу… Думал, он просто запугать меня хочет. Но, нет — всё было всерьёз. Зевс был готов действовать, и действовать решительно и безжалостно. Для него чужая жизнь — мелочь, пылинка… Как говорится, нет человека — нет проблемы.

— Нет, — покачала головой Кора, — не хочу в это верить, нет…

Она всхлипнула, зажимая рот рукой.

— Да, Кора, да, — Айден обнял её покрепче и добавил с тяжёлым вздохом: — Зей пытался тебя убить. Прямо здесь. У меня на глазах.

Айден ждал, что она расплачется, но Кора лишь обвила его руками, прижалась щекой к обнажённому торсу и слушала молча, словно окаменев, глядя хмуро в пустоту. Только сердечко стучало так, что казалось, выскочит сейчас из груди.

— Обернулся змеёй, коброй. И попытался тебя ужалить. После этого… Я его выгнал. Но сначала я пообещал, что продержу тебя здесь до подписания сделки, и ничего никому не расскажу. Я так боялся, что он тебе навредит, что на все его условия согласился.

— Я винила во всём тебя… — Кора посмотрела ему в глаза, и столько горечи было в этом взгляде. — Боялась, ненавидела, проклинала, кричала на тебя. И ты молчал, терпел… А выходит, если бы не ты, я уже была бы лишь одной из теней в твоём Царстве Мёртвых. Но почему ты мне не сказал сразу?

— Не знаю, Кора! Глупость совершил, большую глупость. Эви мне говорила, что надо тебе правду рассказать, а я упёрся в своё обещание. Если бы я знал, что он пытался сделать с тобой, чего ты так боишься, точно бы не молчал. Но дело не только в том, что я всегда делаю, что обещаю. Просто я уберечь тебя хотел от него. Ведь Зевс мстительный, злопамятный. Если его планы испортить, он обязательно отыграется. На тебе… Или твоей маме. До меня ему не дотянуться. Он сразу тогда понял, ещё в «Олимпе», как ты меня зацепила. Понял, что я ради тебя на всё соглашусь. И чтобы меня уколоть, тебе больно сделает.

— Правда? — как ни странно, она улыбнулась.

— Конечно правда! Он на этот способен. Совести у него нет, а возможности есть. Ведь он может в любом облике к вам подобраться. А там, наверху, я могу не успеть, не уследить, поэтому я решил, что ты должна здесь остаться. Здесь я тебя от него спрятал надежно. А потом ты бы вернулась домой, так ничего и не узнав. Тогда он бы тебя не тронул. Ведь ты бы не свидетельствовала против него.

— Нет, — Кора улыбнулась ещё шире и светлее, — я не про это. Я о том, что ты сказал про «Олимп», и про то, что на всё ради меня готов…

Он хмыкнул, улыбнулся нежно:

— Я пропал с первого взгляда на тебя… Влюбился, кажется, раньше, чем нас представили, и ты сказала: «С днём рождения, Айден!», — он поцеловал её в волосы, прошептал с горечью: — Я чуть с ума не сошёл, когда понял, что теперь я для тебя злейший враг. Мне так хотелось всё рассказать, Кора! Так хотелось… Обнять тебя, успокоить, слезки эти стереть… А иногда… просто взять и отвезти домой, к маме, лишь бы не видеть твой испуганный взгляд, не слышать, как рыдаешь. Но я понимал, что тогда он обязательно придёт к вам, и я пожалею, что нарушил слово.

Он взял её лицо в свои ладони, заглянул в глаза, сверкающие от слёз.

— А потом… ты стала меня подпускать всё ближе, по шажочку, с опаской… Но я радовался, как мальчишка. И понимал, что мне уже не хочется отвозить тебя домой. Ты принесла сюда свет и счастье, хоть и было в тебе столько слёз, и горечи, и обиды. Ты стала моим «маленьким домашним солнышком», и подарила мне сад, и… себя.

Он коснулся её губ, нежно, осторожно, и сердце сдавило до боли.

— Я не могу без тебя, Кора! Но… я должен. Должен вернуть тебя домой. Я не могу тебя удерживать здесь, когда всё так изменилось. Я отвезу тебя к маме. Только… прежде надо будет придумать, как тебя от Зея в Верхнем мире уберечь. А потом я верну тебя домой. Обещаю.

— Что? — изумление в её глазах затмило все прочие эмоции.

— Отвезу домой, — повторил он. — Тебе ведь здесь плохо. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Только, пожалуйста, останься ещё хоть на два-три дня, хотя бы ещё немного… А потом я тебя отпущу…

Она внезапно отстранилась, насупилась, пряча взгляд.

— Это из-за того, что я… ничего не умею?

— Что? — теперь уже пришла очередь Айдена не понимать и удивляться.

— Тебе со мной быть не понравилось… Поэтому отправляешь домой?

— О, да! Поэтому! — Айден закатил глаза и притянул её к себе, да она и не упиралась, только дулась по-прежнему. — Так не понравилось, что я тебя умоляю, хотя бы ещё пару ночей мне подарить! Ты же сама видела, как мне с тобой НЕ нравилось. Или, может, плохо рассмотрела? Повторим при свете дня?

— Тогда почему ты хочешь, чтобы я ушла? — голос её предательски дрогнул.

— Я думал, ты этого хочешь… — пожал плечами Айден. — Хочешь домой. Ведь там твоя мама, солнце, цветы, море… Твой кот Нарцисс. Всё, что любишь. Я не могу тебя этого лишить. Не имею права. Там твоя жизнь. А здесь жизни нет. Я слишком тебя люблю, чтобы жизнь твою отнять…

— А ты… Ты можешь тоже… — она с замиранием ждала ответа, хоть и не договорила ещё.

Но он уже понял и покачал головой:

— Нет, Кора. Не смогу. Я не могу покидать Царство Мёртвых надолго. Жить в Верхнем мире я не смогу. Но я обязательно буду к тебе приходить. Если ты, конечно, захочешь…

— Не захочу! — всхлипнула она, отворачиваясь. — Не хочу, чтобы ты приходил…

Айден судорожно втянул воздух — все его надежды рассыпались прахом в очередной раз.

Но внезапно она обняла его, окаменевшего, оплела гибкой лозой, носиком ткнулась в ключицу и сквозь раскатившиеся в тишине рыдания, послышалось сбивчивое:

— Я не хочу так! Не хочу снова ждать. Я хочу с тобой. Я тебя люблю, тебя! А не это всё! Ничего мне не надо! Только ты!