Глава 7

После первого задания всем желающим отправиться на борьбу с Ихозаурусами дали неделю передышки. На то, чтобы прийти в себя и подумать хорошенько: оно мне надо? Если начало получилось таким сложным и опасным, то каково же продолжение?

Большую часть отведенного времени я провалялась в медблоке. И в день выписки чувствовала себя узником, вырвавшимся из белоснежной и идеально стерильной тюрьмы. И пусть там обо мне заботились, еще пара дней — и я сошла с ума от безделья. Каст приносил задания, собственные записи и помогал не отстать от программы. Но этого мне казалось мало. В Академии я привыкла к постоянным физическим нагрузкам, тренировкам, суете, потому вынужденное безделье казалось особенно ужасным. Я делала зарядку, разминалась, используя небольшое пространство по максимуму, даже пробовала работать с магией, черпая ее из амулета, принесенного все тем же Кастом.

Дотренировалась…

На последней лекции профессор Констант объяснял, как с помощью магии считывать информацию с роговицы глаза умершего. Каст с упоением рассказывал о том, как его обожаемый преподаватель воссоздал точный образ скалопея, напавшего на импозака и умертвившего его с помощью ядовитого жала.

— Это было круто! — восторгался Каст. — Хотя заклинание довольно трудное, зато требует совсем небольшого заряда магии. Только представь: по роговице убитого не просто определить убийцу, но и воссоздать магоробот, трехмерную проекцию в реальный рост! Жаль, это работает только в случае, если убитый видел убийцу.

Мне, разумеется, тоже принесли роговицу, вернее целый глаз освероносной жабы, честно изъятый Кастом из обширной лаборатории Академии. К слову, профессор Констант, замечая рвение моего друга к магической криминалистике, охотно брал его в ассистенты и выдавал любой материал (кроме сверхопасного) для исследований. Каст в свою очередь старался оправдать оказанное доверие. Благодаря постоянной работе с мелкими и довольно опасными инструментами, парень позабыл о прежней неловкости, и даже толстые пальцы больше не мешали ему идти к заветной цели.

Мне же магическая наука давалась с трудом.

Нет, заклинание я вызубрила, освоила нужный пасс рукой. Но зачерпнула слишком мало магии из амулета и в итоге увидела только нижнюю часть того, кто так коварно наступил на освероносную жабу. Я не сдалась. Зачерпнула новую порцию магии, чтобы все же выявить убийцу.

Слишком много…

Глаз разлетелся вдребезги, и, учитывая, что размером он был с мой кулак, забрызгал покрывало, пол, занавеску и, естественно, неразумную меня.

— Я все отстираю! — клятвенно пообещала Мишель.

Разумеется, она услышала смачный «чпок» и прибежала в мой блок. Судя по выражению лица, гоблинша сочла поступок святотатством. Нет, мыло и швабру мне не выдала, несмотря на просьбы. Убиралась сама, а пронос в медблок пособий для занятий по криминалистике строго-настрого запретила. Амулет у меня отобрали, тумбочку тщательно обыскали на случай, если я припрятала там еще пару жабьих глазок. А Каста теперь пускали ко мне только после тщательного и довольно ворчливого досмотра.

Но вот изоляция подошла к концу, и меня выпустили на свободу. Я была так рада вернуться к обычным занятиям, что даже на ворчливое «кто к нам вернулся, явился не расшибился» профессора Константа ответила сдержанной улыбкой.

— А ведь он за тебя переживал, Вэр, — поделился Марти во время практического занятия по магической криминалистике.

— Кто?.. — не поняла я.

— Профессор Констант. Он справлялся о твоем здоровье у Мишель, сам слышал.

Я изумленно вскинула брови и пощупала у Марти лоб: не приболел ли. Поверить в то, что профессора Константа интересует мое самочувствие ― все равно, что влюбиться в Ихозауруса. Ни за что не поверю, будто это возможно. Скорее, Констант надеялся на мою скоропалительную смерть, чем переживал.

— Да-да, — Каст подтвердил слова Марти. — Профессор не такой злобный, каким кажется.

Кстати о Марти.

После событий на Гольё он извинился за свое прошлое поведение и насмешки в мой адрес. Мы, конечно, не стали лучшими друзьями, но общались теперь вполне себе мирно.

— Держи, это тебе. — Марти тайком передал мне под столом пропуск. — Это одного из старшекурсников.

— А зачем он мне?

Я нерешительно сжимала в руках серебряную пластинку. Такую выдавали для особых случаев, если в срочном порядке понадобилось разрешение на выход из Академии. Они не были именными, но если ректору Крэшу станет известно, что кто-то из первокурсников покинул территорию академии без разрешения…

— Вечером пройдешь через третий основной портал, там наши ребята дежурят, выпустят. Только постарайся не отсвечивать, иначе лишние глаза и уши придется отрезать.

— Зачем оно мне? — повторила я.

Марти поводил носом, покосился на Каста, но тот был так увлечен лабораторной, что не слышал и не видел никого вокруг.

— Зачем-зачем, — раздосадовано проговорил Марти. — На месте узнаешь. Только ты обязательно приходи!

После занятий попыталась расспросить Каста, но он упрямо молчал и делал вид, будто не знает, куда и зачем меня отправляют. Ага, и это после того, как он разболтал про вечеринку.

Сложить два и два было совсем не трудно.

И, хотя я не испытывала любви к увеселительным мероприятиям типа попойка, идти пришлось. Не потому, что это в мою честь. А потому, что меня несказанно радовала возможность сплотить ребят, как настоящую команду. Ведь ничто так не объединяет коллектив, как коллективная гулянка.

Вообще-то парадно-выходных костюмов у Вэра не имелось, вообще не имелось мужской одежды, кроме форменной. И я подумывала было отправиться через портал в спортивном костюме (почему нет, тем боле, что все свои), когда обнаружила на кровати подозрительный шуршащий сверток, а в нем щегольские шелковые брюки, лакированные ботинки и чисто эльфийскую рубашку со множеством кружев и рюшей — последний писк моды магических миров.

— Марс!.. — догадалась я.

Кто еще, кроме наставника, мог знать о проблемах с одеждой и так точно угадать мой размер. Еще и плащ подложил — черный с капюшоном и стильной меховой окантовкой, способный закрыть меня целиком. И не поймешь, что за эльф вышагивает по академии.

Возле третьего портала действительно дежурили старшие курсанты со строгими, непроницаемыми лицами. Предъявляя им пропуск, я успела подумать: а не розыгрыш ли это? Вдруг, Марти, вопреки собственным словам, решил снова надо мной приколоться?

— Проходи! — сообщили мне.

И с коротким смешком подтолкнули в портал, активировав его легким щелчком по приборной панели.

Все закружилось, завертелось, заискрило. Сдается, старшеклассники сами перестраивали постоянный портал — перестраивали в спешке и не особенно заботились о комфорте того, кто им воспользуется. Перенес в нужное место, не расщепив по дороге, — уже хорошо, скажите спасибо и не бурчите.

Да я и не бурчала, собственно.

Спокойненько поднялась с колен, схватилась за все еще кружившуюся голову, приоткрыла один глаз, а после ощупала себя. Счастливо выдохнула: все на месте. И я, кстати, тоже на месте. Очевидно, в каком-то роскошном баре, где, судя по запаху и зеленому дымку, подают напитки не только алкогольные, но и магические. И разгуливающие между столами официанты-феи совсем не плод чьего-то разгулявшегося воображения.

— Сюрприз!!! — раздалось со всех сторон.

Я осмотрелась тщательней: чуть ли не все столики были заняты курсантами нашей академии. Марс, Марти, Каст, Гэв, Мугнус, Карамболь, Тларн, Паулус… Пришли не только те, кто участвовал в последнем испытании на Гольё, но и многие другие. Признаться, я была поражена и даже немного шокирована тем, как дружно они встретили меня.

— Не делайте вид, что все это из-за меня, — попросила ошарашенно и потрясла головой, разгоняя звон в ушах. — Просто признайтесь: вам был нужен повод для гулянки.

— И это тоже, — согласно хмыкнул Марти, хлопнув меня по плечу. — И все же мы собрались здесь не только ради попойки и девочек, но и чтобы хоть немного сгладить свою вину. Прости, что называли тебя трусом.

С этими словами мне вручили гигантский бокал дымящегося эльфийского грога. Я его удержать едва могла, не то что выпить.

— То есть вы простили мне прошлые недочеты, но решили добавить новых? Нет уж, после такой чарки даже ректор Крэш пошел бы танцевать на барной стойке, чего говорить обо мне, только выписанном из медблока. Меня, конечно, всегда интересовал вопрос: отчего у фей нет крыльев, но не хотелось бы докопаться до них с этим после лишнего литра грога и исчезнуть так же безвозвратно, как те самые крылышки. Так что помогайте, друзья Охотники.

Магнус живо сгонял за стопочками из горного хрусталя, не собираясь отказываться. Меня вместе с чаркой разместили на почетном месте за столом, а услужливые официанты начали выставлять лакомства: нарезанные дольками кисло-сладкие мермолы, пряные коренья, соленые и вяленые крылышки (нет, не фей, к счастью, а перебединые).

— Что, Марс, расскажешь нам про следующие испытания? — поинтересовался Марти, когда первый бокал иссяк, а за ним последовали второй и третий.

Наставник усмехнулся и сунул под нос задире внушительную дулю.

— Я, конечно, понимаю, что во время застолий мы все друг другу братья, но не до такой степени. Или ты решил, что у каждого Охотника, как у тебя, язык развязывается после пары глотков грога?

Марти притворно вздохнул и, встав из-за стола, заметил:

— Уж лучше пусть развязывается, чем наоборот…

Брякнул и поскорее свалил подальше, сделав вид, будто в туалет ну о-о-очень надо. Но Марс и не собирался устраивать потасовку или укорачивать задире Марти язык, все давно знали, что он у него не держится за зубами. Знали и уже не обижались. Вот только на этот раз я была вполне солидарна с Марти: Марс сегодня действительно выглядел подозрительно задумчивым и притихшим.

— Стряслось что? — не могла не поинтересоваться я. — Проблемы?

— Нет, — отмахнулся Марс. На мой взгляд, слишком поспешно и нарочито небрежно. — Веселись, ты заслужил, а я пойду, перекинусь парой словечек с Тореном.

Мне показалось, он избегал разговора. И не только этого. Марс так же настойчиво избегал девушек из бара, проявлявших к нему недвусмысленное внимание. И если многие курсанты всячески изгалялись, надеясь привлечь внимание противоположного пола, наставник, напротив, его избегал. С одной стороны, это радовало. С другой — слегка настораживало.

Но вопрос выяснился сам собой.

Вернувшись, Марс долго смотрел в мою сторону и, улучив момент, пока остальные парни уговаривали милую феечку с толстенной косой и грудью как минимум шестого размера дать координаты ее комнаты, спросил:

— Твоя сестра всегда выполняет обещания?

Я чуть не поперхнулась корнем хелома, щедро приправленным острым перцем.

— Это ты к чему, наставник? — спросила, одновременно утирая выступившие слезы.

— Просто ответь, — посоветовали мне.

— Всегда, — не раздумывая, ответила я. — Если не умрет, выполнит то, что обещала.

— Значит, придет, — с видимым облегчением произнес Марс. — В Куишту сейчас тихо, с Вэринией ничего не должно случиться.

Так вот почему он так молчалив и задумчив? Он думает обо мне же, ждет встречи…

Мои щеки стали пунцовыми, как круэльский закат. Кажется, я даже начала задыхаться, а проклятые ленты, сдавливающие грудь, чуть не треснули по шву. Меня саму сильно волновала эта встреча.

Чтобы не выдать себя, ввязалась в громкий разговор Марти и Тларна.

— Что за шум, а драки нет?

Вот только что эти парни болтали, как два лучших друга, а сейчас точно черная кошка между ними пробежала.

— Ща будет, — грозно предупредил Марти. — Вот ты, Вэр, как спец по части совращения, скажи, кто из нас двоих круче?

— Если по части оценок, то Тларн, — сказала правду. — А если брать в расчёт умение влипать в неприятности и рассказывать небылицы, то ты, Марти.

Последнего мое замечание нисколько не смутило. Выпятив крепкую грудь колесом, Марти поиграл бицепсами.

— Я и говорю, телки любят плохих парней и сказочников. Так что я пойду первым, попытаю счастья.

— Ничего тебе не светит, — насмешливо бросил Тларн. — Кокетка Монти никому не дает, уже пол Академии отшила.

Теперь-то и я заметила предмет пылкого обсуждения. Монти, названая кокеткой, действительно чем-то напоминала черную кошку: такая же грациозная, гибкая и непокорная. С иссиня-черными длинными волосами, огромными зелеными глазами и выражением собственного достоинства на миловидном лице. Такая враз может рассорить лучших друзей.

— А где вы здесь телок видите? — не могла не поинтересоваться я. Обвела взглядом весь зал, но не заметила ни одного представителя парнокопытных. Парочка кентавров за дальним столиком не в счет. — Или это вы так о девушках? Если так, то спешу вас огорчить: ничего вам не светит сегодня, парни. Особенной от этой черной кошки — разве что пара оплеух.

Монти, похоже, обладала отличным слухом, потому как отсалютовала мне бокалом и мило улыбнулась.

— Ни фига себе!.. — восхищенно и немного обиженно протянул Тларн. — И эта на Вэра запала. Да что в тебе, парень, такого?

— Ну, ты альфа, — поддержал Марти. — Давай, брат, покажи, на что способны Охотники. Задай этой кошке настоящего курсантского перца. Отомсти за всех нас!

Ого, меня не только перестали считать трусом, но еще и признали первым ловеласом Академии. Поразительно приятно. И очень подозрительно. Не люблю я, когда все идет слишком хорошо. После слишком белой полосы черные кажутся особенно темными.

Не подойти к той самой Монти никак нельзя. Меня снова сочли бы трусом, да и заподозрили неладное. Ни один парень из Академии не отказался бы пообщаться с этой красавицей. Я не могла стать исключением. Нехотя поднялась и не слишком решительным шагом направилась к черной кошке.

— Привет, — поздоровалась и выдала смущенную улыбку. Пусть я не парень, но перед такой девушкой тоже слегка пасовала. И да, она мне нравилась, но не по той же причине, что и парням. Просто Монти показалась мне девушкой умной и уверенной в себе — в отличие от меня сейчас. И как же завязать разговор? — Э-э-эм… Хочешь перца?

Это был самый дурацкий вопрос, который я когда-либо задавала, да еще и незнакомым девушкам. Но таков был план. Монти сочтет меня нахалом и пошлет подальше.

— Так и знал, что не хочешь, — констатировала я, развернулась, чтобы уйти и добавила. — Нет, ну и не надо.

Развела руками, показывая парням, что тоже ничего не вышло.

Ага, как же.

— А ты забавный, — пропела Монти елейным голоском и опустила руку мне на плечо. — Не хочешь выпить по бокалу вина или предпочитаешь грог?

Уйти не получилось. В сложившейся ситуации это выглядело бы слишком неестественно. Пришлось идти с Монти к барной стойке и усаживаться рядом. Кстати, угощала девушка, что выглядело уж совершено нереально. Я прямо-таки почувствовала, как мне в спину летят ненавидящие взгляды тех, кто только признал меня другом. На кой черт меня вообще дернуло встрять в разговор Марти и Тларна? Теперь пришлось знакомиться с девушкой и всячески пытаться поддержать разговор, который, к слову, совершенно не клеился. Монти пыталась растормошить меня, а я, как полная идиотка, впала в ступор. Не думала, что быть парнем на свидании так сложно и неуютно.

— Мне понравилось, как ты сказала про коров, — заметила Монти, склонившись к моему уху и обдавая его теплым, с ароматом вишневого вина и шоколада, дыханием. — Парни такие идиоты, верно?

Сказать, что я была ошарашена, все равно, что промолчать. «СказалА» — именно это произнесла Монти, обращаясь ко мне как к девушке. Одно из двух: либо она обладает рентгеновским зрением, либо я чем-то выдала себя. Говорю же, зря сболтнула лишнего.

— Да, шутка про коров была очень удачной, — подтвердила, прокашлявшись и придавая голосу мужественности. — Я ее только что придумаЛ.

Монти поиграла темными бровями. И, поймав мой невозмутимый взгляд, рассмеялась, запрокинув голову. Ее темные волосы в живописнейшем беспорядке рассыпались по спине, а мелодичный серебристый смех докатился до самых дальних столиков бара. Я услышала разочарованные и одновременно восхищённые вздохи парней, ведь смеялась Монти вовсе не для них.

— Вот за это я и люблю девушек, они остаются верными себе до конца, — призналась Монти и, взяв меня за руку, заглянула в глаза. — Точнее, это одна из причин. Ко всему прочему, девушки более мягкие, нежные и чувствительные. Они всегда думают, прежде всего об удовольствии партнера, а не о собственном. Ни одна из нас не отвернется к стене и не захрапит, пока вторая не будет довольна, верно?

Я нервно сглотнула. И, кажется, поняла, отчего ни один парень из Охотников не пришелся Монти по вкусу.

— Слушай, я это… все же пойду, — проговорила, одновременно высвобождая руку из нежного, но все же захвата Монти. — Ты ошиблась. Прости.

— Ничуть, — возразила она, грустно улыбнулась. Кажется, мой отказ признавать свой пол расстроил ее. — Я точно знаю, кто ты. Не понимаю причин, побудивших тебя поступить так, но это и не мое дело. Давай просто посидим, поболтаем, если тебе не трудно. Конечно, я бы с большим удовольствием затащила тебя к себе домой и любила до самого рассвета. Но, если ты не хочешь, настаивать не буду. Просто выпьем еще по бокальчику.

Я согласилась — не столько из-за опасения, что Монти раскроет мое инкогнито, сколько из уважения и жалости к ней самой. Она действительно выглядела расстроенной и какой-то одинокой. Как оказалось, моя новая знакомая недавно рассталась с подругой, с которой встречалась больше года, и теперь испытывала острую необходимость поделиться с кем-то своим горем. Я поддержала ее. И вместе с тем поняла: расставаться с кем-то, кто много для тебя значит, всегда тяжело. Независимо от того, какого пола этот человек был.

— Как ты догадалась? — не могла не спросить я. — Ну-у-у… про меня? Это так заметно?

— Не слишком, — призналась Монти. — Сначала меня заинтересовало твое высказывание. Потом я присмотрелась: знаешь, взгляд женщины немного другой. Она смотрит иначе и иначе видит.

Мы поболтали еще немного, а потом я заметила, что Марс собирается покинуть вечеринку. Мне пришлось тоже срочно попрощаться.

— Ах, вот кто перебежал мне дорожку… — Монти прищурилась в сторону Марса, рассматривая его так, словно навела на него прицел лазерной винтовки. — Хорош. Надеюсь, он стоит таких мучений.

Видно, Монти решила, что я притворилась парнем исключительно из желания быть рядом с Марсом. Я не стала ее разубеждать.

— Стоит, — сообщила без раздумья. — Определено стоит.

Мы с наставником вернулись в Академию и, по очереди приняв душ, улеглись спать. Снимая протез, я заметила, что Марс смотрит в потолок и улыбается в полумрак. Кажется, мечтает о чем-то очень и очень приятном. Крамольная мысль о том, что он думает обо мне, Вэринии, согрела жаждущее любви сердце. Я тайком вздохнула и крепко зажмурилась, отвернувшись к стенке. Нет, жить в одной комнате с предметом своих мечтаний невыносимо. Это все равно, что быть прикованным к стене рядом с ключом от своих оков, но не иметь никакой возможности дотянуться до него. Знать, что счастье так близко, и в то же время совершенно недосягаемо. Эх…