Удивительно! А он проигнорировал мой косяк.

— Скоро вернусь. Жди. Пойду ещё раз всыплю пиздюлей недоноску. Выбесил, придурок!

Сердечко в груди забилось в бешеном ритме. Я не верю своим ушам и глазам. Гектор собирается избить брата. Дважды. Свою кровь. Из-за какой-то там постельной игрушки, подобранной на грязной улице.

Нет. Я теперь не “какая-то там”. Теперь я стала для Мурадова более значимым человеком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я улыбаюсь. До слёз счастья. И абсолютно вся боль, тем более страх после случившегося разбиваются мощной волной радости.

* * *

Ночь выдалась сладкой и спокойной. Гектор провёл её, лежа рядом со мной, завернув меня в жадные объятия. Всё, случившееся накануне, исчезло без следа. Жар сильного, накачанного тела, аромат статного, властного мужчины подарили мне душевный покой и глубокий, блаженный сон.

Люблю его. Неимоверно. Не могу оторваться, не могу им надышаться. Схожу с ума, до слёз. Счастья. Что он рядом. Заботится, переживает, оберегает.

Хочется верить, что Мурадов защитил меня искренне, не для того, чтобы доказать свою силу и напомнить, что бывает с теми, кто ослушался приказов вожака. Отхватить могут все. Привилегий нет. Сурово, но справедливо. Я в очередной раз убеждаюсь, что Гектор — сильный вождь. Истинный лидер. Держать власть — талант.

Проснувшись в полном одиночестве, я быстро привожу себя в порядок и выхожу из комнаты. Спешу на первый этаж особняка, в обеденный зал, с надеждой, что застану там Гектора ещё до того, как он сбежит ворошить свои тёмные делишки. Я ускоряюсь, резко сворачиваю за угол коридора, как вдруг во что-то врезаюсь. Лбом бьюсь о твёрдую, как сталь, грудь, пугаясь от неожиданности.

— Осторожно! Смотри, куда летишь, девчонка!

Этот голос. Горечь разливается по пищеводу. Я рефлекторно отскакиваю на пару шагов назад, подальше от едва не сбившего меня урода.

— А-а, это ты! — лениво тянет Рифат, скалясь. — Как раз мне нужна.

— Зачем? — ещё на шаг назад отступаю.

Внезапно моё внимание привлекает лицо подлеца. На щетинистой роже красуется смачная ссадина.

Уголок нижней губы разбит, нос распух и выглядит не лучше раздавленной сливы. Так тебе и надо!

— Только тронь меня ещё раз, я завизжу!

— Чё, борзая, значит? — набычившись, мужлан переходит в наступление.

Шагает точно на меня, как бронетанк, сверкая своими чёрными, как бездна ада, глазищами. В отличие от Гектора, Рифат не такой крупный бык. Хотя я вдруг вспоминаю, что Рифат не родной брат Гектора. А двоюродный. Он чересчур щетинистый. То есть излишне бородатый. Хоть косы заплетай на густой, косматой бороде. — А я, между прочим, по-доброму к тебе шагал.

Грохот. Бьюсь спиной о твёрдые поручни перил. Деваться некуда. Шакал загнал меня в ловушку.

— Что тебе надо? — стараюсь быть смелой, не поддаваться страху.

— Прощения попросить типа. Но, видимо, зря распинаюсь, — почти зажимает в углу, лишая кислорода.

Подходит опасно близко, но не торопится руки распускать.

Рана на лице, наверное, болью до сих пор пульсирует? Как напоминание, что мерзавец совершил ошибку, когда решил позариться на чужое и решил, раз он в почёте у главаря как родственник, то имеет право вести себя как вожак. Как собственник этого дома. Лапать в доме все вещи без исключения.