Глава 2

Даниил

Очередное утро, после очередной тусовки.

Моя голова раскалывается, а мозг не в состоянии функционировать. Полагаю, именно поэтому до меня не сразу доходит, что звенит отнюдь не в моих ушах, а телефон. С досадным стоном, я шарю руками по кровати, но, за исключением двух голых задниц, так ничего и не нащупываю. Приоткрыв глаза, я замечаю уже знакомую мне картину: две сногсшибательные блондинки посапывают у меня под боком. М-да, вчера была та еще ночка.

Айфон перестал трезвонить, чем существенно облегчил мое самочувствие. Однако мое счастье длится недолго. Очевидно, звонит кто-то крайне настойчивый. И я догадываюсь кто… С горем пополам мне удается перелезть через блондинку, имени которой не помню, а затем и схватить телефон с тумбочки.

Стоит мне заметить на экране слово «отец», как мое лицо тотчас же морщится.

— Я слушаю, — несколько хриплым голосом ответил на звонок.

— Ты, мелкий мерзавец, совсем уже охамел? — орет на меня отец, да так громко, что мне приходится оторвать трубку от уха.

Услышанное заставляет меня озадачиться. В прошлый раз, когда я «охамел», меня чуть не выперли из команды. Интересненько, что на этот раз? Благо, мне не приходится задавать этот вопрос и слушать далее нецензурную брань в свой адрес.

— Почему мне звонит Виктор Иванович и говорит, что ты в списках на отчисление?

Опа, а вот это что-то новенькое.

— Как? — несколько ошарашено произнес.

— Это я у тебя хотел спросить как! — отец устало вздыхает, и на долю секунду во мне даже просыпается совесть. Я могу представить, как он снимает свои очки и устало трет переносицу. — Ты думаешь мне легко? Ты думаешь мне не больно? — сипло произнес он, а мое горло между тем сжалось.

Он позволяет себе слабость, но всего на миг затем его голос вновь приобретает строгие нотки и мужчина изрекает:

— Чтоб к двенадцати был в деканате, я договорился. Вечером ко мне.

Не успел я возмутиться, ведь на вечер у меня уже были кое-какие планы, как папа бросает трубку. Очевидно, ему глубоко плевать на то, что у меня там запланировано. Недовольно скривившись, я оглядываю комнату и замечаю, что девушки уже проснулись. Знали бы парни, что я вчера устроил, надевали бы мне по шее. Хорошо, что их нет. Баринов уже вторую неделю ночует у Камилы, так как ее бабушка в Италии, а Тим с Яной улетели в Прованс. Вчерашнего куража во мне не осталось, и нынче терпеть дам в своей постели я не намерен. — одевайтесь! — грубо рявкнул, после чего направился в уборную.

Две блондиночки, вероятно недовольные, а еще не особо сообразительные, стоят передо мной когда я выхожу из душа с полотенцем на бедрах.

— Вы еще тут? — спросил, хмуро на них глядя исподлобья.

— Дань, — делает шаг ко мне более смелая, — может встретимся…

— Нет, — отнюдь не по-джентельменски прерываю. — Это, дамы, была одноразовая акция. И вы, между прочим, уже задержались…

На лице девушек сперва отображается досада (чему я, безусловно, не верю), а затем, хмыкнув, они, гордо приподняв подбородок, уходят, не забыв напоследок хлопнуть дверью. И все же странные они существа, эти бабы. Вчера надо было думать про свою гордость, когда в кровать ко мне прыгали.

Впрочем, я не могу не отметить, как мне повезло. Эти по крайней мере не буйные, Бог миловал! Не уверен, что способен сейчас пережить драму, особенно учитывая то, что через полчаса я должен быть у дверей деканата. Благо, я всегда был пунктуальным, потому на месте ровно в положенное время.

Я постучал и, услышав четкое «входите», открыл дверь.

— Здравствуйте, Виктор Иванович, — вежливо отозвался.

— Здравствуй, — мельком взглянув на часы, произнес профессор.

Говоря откровенно, я давно не был в универе. Примерно два месяца. Пожилой мужчина внимательно на меня смотрит, словно ждет, что я покаюсь, но оправдываться я ни перед кем не намерен.

— Даниил, ваше положение сейчас несколько затруднительно, — строго начал преподаватель. — Я вашему отцу многим обязан, — я усмехаюсь на этих словах.

Еще бы, последние два года отец занялся политикой и не раз находил спонсоров, да и сам спонсировал наш университет, — поэтому принял к вниманию его просьбу.

Мне удалось договориться с преподавателями и вам поставят зачеты, но взамен ваш отец настоятельно просил найти для вас работу.

Мое лицо медленно вытягивается, а кулаки между тем сжимаются.

«Черт!» — мысленно стону.

«Хорошего не жди…» — подсказывает мне подсознание.

— Вы и другие студенты будете помогать подавать документы абитуриентам, — «обрадовал» меня Виктор Иванович.

— Но у меня уже есть дело! — возмущенно вскрикнул.

— Да, я знаю, что у вас договоренность с физруком, но поймите международные отношения не относятся к кафедре физ-подготовке.

Скулы заиграли на моем лице, что ж, папочка, будь по твоему.

— Я вас понял, — встав со стула, бросил я.

— Хорошо, вам позвонит староста и предупредит заранее.

— Спасибо, — сквозь зубы процедил, а затем покинул деканат.

М-да, лето обещает быть «замечательным».

Вполне возможно где-то в подсознании я знал, что сам набокопорил, однако, сейчас не был готов это признать. Рана была еще свежа, и я четко помнил образ своей матери с чемоданом, которая покидала наш дом с молодым любовником. Впрочем, вряд-ли такая картина вообще может забыться. Даже годы не способны это стереть.

Должно быть, это моя кара — неверные женщины. Я действительно завидовал своим друзьям, что им попались такие девушки. Они были влюблены, а главное их любовь была взаимная.

Спросите, что может быть хуже матери, которая в течении долгого времени трахалась с парнем лет на пять старше её сына? Я вам отвечу, это застать свою девушку с раздвинутыми ногами перед каким-то бородатым байкером.

Злата даже не удосужилась объясниться, просто пожала плечами и сказала, что ей не хватало ощущений. Ощущений ей, мать твою, не хватало!

Впрочем, что можно ожидать от богатой избалованной папиной дочки, у которой все есть?! Знал же, в какое болото влезаю… Так нет, повелся на милую мордашку.

Она вне всяких сомнений была самой красивой из тех, что встречались на моем пути, однако, за самым красивым хвостом павлина, оказалась обычная куриная жопа. Вот она, правда жизни.

С тех пор никаких отношений, никаких привязаностей. Лишь приятное времяпровождение без единой возможности продолжения.

Это то, что меня более чем устраивает.

Прежде чем я успеваю еще больше раскиснуть от болючих воспоминаний, на мой телефон приходит смс‚ тем самым отвлекая.

«Ты где?» — пишет Баринов.

«Подхожу», — незамедлительно отвечаю.

К слову, меня чуть не выперли из команды, однако тренер дал мне возможность реабилитироваться. И нынче мне приходилось вместе с Глебом играть в футбол за универ. А если быть точным, придется в грядущем семестре.

Понятия не имею какая от этого выгода тренеру, но для меня эта возможность начерпать все упущенное. За последние месяцы я несколько растерял сноровку, но это не вовсе означало, что я сдался. Увольте! Это все временные трудности с которыми я обязательно справлюсь.

Я захожу захожу в зал, и увиденное заставляет меня присвистнуть.

Куча горячих девушек в шортиках и маечках, черт, что может быть лучше‘?!

Все они довольно симпатичные, но мое внимание привлекают несколько блондинок, которым я тотчас же подмигиваю.

— Ты выглядишь как мартовский кот. Ты что еще не всех блондинок в округе поимел‘?! — подколол меня Баринов, усмехнувшись.

— В этом округе — нет, — криво улыбнувшись, прикусил губу.

Глеб хмыкает, после чего берет в руки журнал.

— Ты будешь тестировать ребят.

Я не спорю. В последней игре моему другу, и по совместительству товарищу по команде, неплохо досталось. Пожалуй, только поэтому меня выпустили из скамейки запасных. Мы безусловно выиграли, но это была не моя заслуга. Я больше чем уверен, что ребята отлично бы справились без меня.

Еще в прошлом семестре, что было не так давно, я был ценным игроком, но, как показывает практика, незаменимых нет. Ребята шли один за другим. И хоть чувствовал я себя хреново, не у всех удавалось выбить мяч. Однако были действительно способные парни. Полагаю, некоторые даже занимались футболом.

— Следующий, — крикнул Баринов.

В толпе послышался смех, а затем вышло «ОНО». Родила царица в ночь, ни то сына, ни то дочь, что называется.

Упрямая девчонка не обращала ни на кого внимания, и шла так, словно уже была победительницей. Это выглядело несколько забавно, учитывая маленький рост.

— Матильда Марголис! — уверенно и важно изрекла она, чем заставила меня усмехнуться.

Нелепое имя, для нелепой недодевочки…

А затем эта явная ошибка природы направилась ко мне…

Холод. Первое, что я чувствую, это холод. Меня пробирает озноб. Кажется, я куда- то лечу или же, напротив, приземляюсь. Еще миг и я на месте.

Чувствую как вода течет по моему лицу, тем самым неприятно заливаясь в нос.

«Где я?» — первая моя мысль.

Где-то в потерянных закоулках своего сознания, я вспоминаю что шел в раздевалку, а после одна сплошная темнота.

— Давай же просыпайся, зараза ты паршивая! — доносится до моих ушей крайне недовольный и, должен заметить, оскорбительный бубнеж, а затем мое лицо осыпают легкими пощечинами.

— М-м-м, — промычал, морщась.

— Слава Богу! — облегченно раздается рядом.

Судя по голосу, это девушка.

«Так, а сейчас главное прикинуться больным и, возможно, кто-то меня пожалеет», — коварно думаю про себя, между тем приоткрывая глаза.

И, увы, меня ожидает полное разочарование. В частности, когда картинка в голове складывается.

«Она меня вырубила!» — пронеслось гневно в мыслях.

Эта чертовка меня ударила!!! И, похоже, даже не раскаивается. Её лицо беспристрастное и Скучающее, словно она вот так каждый божий день приводит парней в чувства, конечно, после того, как их вырубает.

Хотя удар у этой хабалки базарной тот еще.

В моей голове зарождается план…

«Сейчас я проучу эту драчунью», — мысленно потирая ручки, подумал я.

— Пришел в себя? — безразлично выдает, между тем поворачивая мою голову в разные стороны, осматривая на наличие повреждений.

— Ай! — шикнул, когда ее рука проводит по щеке.

Должно быть, синяк.

— Хлюпик, — хмыкнула эта нахалка.

— Ты кто? — хлопая глазками, хрипло изрек.

Ее глаза цвета ореха расширяются в изумлении. Она часто моргает, а затем выдыхает.

— Т-ты не помнишь? — заикаясь, испуганно пропищала девушка.

Вероятно, все же есть в ней что-то от женщины. Тоненький голосок так это уж точно, который, к слову, сейчас для меня, как ультразвук для рыб.

Для достоверности я отрицательно качаю головой. Её лицо окрашивается в пунцовый.

Вероятно, от паники. Она прикусывает губу и начинает комкать полотенце. Я не могу не отметить красивую длинную шею, мокрые волосы и оживленные черты лица. Возможно, не такие точные, как у моих «подружек», однако, есть в них что-то другое. И это другое — эмоции. Настоящие живые эмоции.

— Послушай, давай я тебе помогу подняться и отведу в медпункт, — насупилась, а после строгим голосом отрезала девушка.

Я с трудом подавил ухмылку, которая так и норовила расплыться на моем лице.

Попалась рыбка на крючок. Как мы уже выяснили, силы в руках у этой взбалмошной девицы немало, поэтому, когда ее руки стальной хваткой оборачиваются вокруг моего плеча и помогают приподняться (хотя, если честно, в этом нет нужды), она не жалуется, не ворчит, а лишь делает свое дело.

— Как я тут оказался? — задал вопрос, между тем опираясь на стену.

Девушка неоднозначно пожимает плечами, а затем, схватив что-то из шкафчика, отправляется в душевую.

— Ты решила больного человека бросить на произвол судьбы? — ядовито прокричал ей вслед.

В ответ мне слышится неразборчивое бормотание, что-то нечто похожее на:

«Идиот безмозглый, тебе уже ничего не поможет».

— Ты что-то сказала? — самым милым голосом из своей коллекции произнес.

— Нет! Подожди секунду, я оденусь!

Вздохнув, я облокачиваюсь на стену уже приготовившись ждать целую вечность, однако, девчонка в который раз меня удивляет. Это стихийное бедствие, справляется меньше чем за минуту. Я придирчиво осматриваю ее тряпье и делаю вывод, что в полотенце она мне определенно больше симпатизировала. Такая очень легко затеряется в толпе, безусловно, если не будет бить каждого прохожего.

Какая-то несуразная длинная футболка, джинсовые шорты и кеды.

«И что я тут делаю?» — промелькнуло в голове, но стоит только этой поганке открыть рот, как желание поставить ее на место зарождается во мне с новой силой, и я понимаю почему до сих пор здесь стою.

— Идем, — кидает девушка несколько устало.

Должно быть, я утомил ее. Впрочем, потерпит.

— И все же, как я тут оказался? — вновь докапываюсь.

Мне действительно интересно, скажет она правду или что-то выдумает.

— Споткнулся и упал, — изрекла она.

На её лице не дрогнул ни единый мускул. И, вероятно, если бы моя голова оказалась не столь крепкой, то я бы поверил этой сказочнице. Разочарование накатывает на меня волной. Даже эта недоженщина и то лжет. Все они лгут! Мы вышли из раздевалки. Кругом пусто и это заставляет меня задуматься, сколько же я провалялся в отключке.

— Ты хоть что-то помнишь? — подала голос темноволосая.

— Нет.

— А имя свое? Родителей? Дату рождения? — вопросы сыпятся на меня градом, похоже, она и вправду очень переживает.

— Ничего, — несколько потерянно произнес.

— Дерьмо! — вырывается из её рта.

Мы спускаемся на этаж ниже, где медпункт, а затем случается непоправимое.

— Даня! — окликает меня, судя по голосу, Баринов, и я, не успев среагировать, машинально поворачиваюсь. во мне до последнего тлеет надежда, что девчонка оказалось не особо смекалистой и не поняла что к чему, но, увы, стоит мне только вернуть свои глаза к весьма благородной «леди», как я встречаю взгляд полный гнева.

Я делаю шаг назад, опасаясь, что эта хулиганка вновь распустит свои ручонки. Будь она парнем, все было бы гораздо проще. Но девушек я не бью.

— Т-ты, — прошипела она разгневанно, — меня обманул!

Мне больше нет нужды врать, поэтому я лишь пожал плечами и особенно гадко скалясь, произнес:

— Да, обманул.

Кулаки на ее руках сжимаются, а сама она разве что не пылает от ярости.

Внутри меня что-то ликует, ведь я смог вывести эту стерву из равновесия. Смог обвести вокруг пальца.

Вероятно, во мне есть доля мазохизма, так как следующее что я сделал, так это наклонился к ней и томным шепотом произнес:

— Один — один.

Ее глаза должно быть сверкают. Клянусь, эта Негодяйка расчленяет меня по частям в своих мыслях, от чего мне особенно хорошо.

— Недоумок! — бросила темноволосая, а затем, толкнув меня в плечо, разворачивается и уходит.