Глава 13

Матильда

Мои ноги буквально отваливались, пока я поднималась на девятый этаж. И нужно было именно сегодня, именно в этом доме сломаться лифту?! Благо, мои страдания были не напрасны… По крайней мере я всей душой надеялась, что курсовая работа, за которой я, собственно говоря, и проделала такой долгий путь, учитывая что я живу в другом конце города, окупит себя сполна.

Безусловно, «пять» мне не поставят. Наверное, потому что я немного опоздала со сроками, однако на слабую «четыре» я все же рассчитывала.

Все зачеты я, с горем пополам, но все же сдала. Осталась лишь курсовая, надеюсь декан простит мне три дня задержки. Да и потом, что эти три дня, когда я на месяц почти задержала?! Час от часу не легче!

Когда я все же добралась до своей цели, а именно двери с заветной цифрой номер сто двадцать четыре, мой вид был мягко говоря не очень. Дыхание сбитое, и это вопреки тому, что я занималась спортом, волосы растрепаны и то и дело падали мне на лоб, чем дико раздражали.

Вполне возможно, дело бы обстояло гораздо легче, если бы сейчас не было девять утра и невыносимая жара, как в самом аду! Я не оставалась на вчерашней вечеринке до самого ее конца. Полагаю, столько алкоголя мне в себя не влить, однако то, что я ушла чуть позже двенадцати, вовсе не означало что у меня была возможность выспаться. Музыка играла до трех ночи, пока до меня не донеслись крики Разумовского, который очевидно и разогнал «выживших».

Подняв руку, я нажала на звонок. К счастью, долго ждать мне не пришлось и уже через несколько секунд послышался звук открывающегося замка, а затем в проеме появилась голова Васильева.

Он внимательно меня осмотрел, будто сканируя, а затем улыбнулся.

Этот парень был до чертиков умен, и назло всем стереотипам о ботаниках, у него не было отвратительных очков, а-ля Гарри Поттер, ужасных штанов с подтяжками, и даже прыщей.

Руслан, а именно так звали Васильева, не был эталоном красоты, однако он был очень обаятелен, а еще у него в наличии всегда имелась пара-тройка шуток, которые заставляли на парах смеяться всю группу. В целом, как человек, он мне симпатизировал, а еще больше мне симпатизировали сдержанные цены на курсовые.

— Привет, — все еще запыхавшимся голосом сказала я.

— Привет, Матильда. Где Буратино потеряла? — тотчас же блеснул он своим остроумием, между тем отходя от прохода и пропуская меня в квартиру.

Мне не привыкать к подобного рода подколам. В частности, зачастую именно эту фразу Васильев использовал вместо приветствия со мной.

— У соседей затерялся, тупое бревно не хочет со мной дружить, — несколько ехидно произнесла. И пусть Васильев не знал, кто был моим соседом, но отчего-то от этой маленькой пакости на моей душе потеплело.

— Если что ‚Пьеро всегда к твоим услугам, — шутливо подмигнул мне этот ловелас, что заставило меня ответно закатить глаза.

Васильев всегда со всеми заигрывал, поэтому его предложения никто не воспринимал всерьез. Парень-то он умный, но уж больно много ветра было в его голове. Если мне что-то и светит, так это ничего не значащая ночь.

— Какой из тебя Пьеро? — фыркнула я, развязывая свои любимые кроссовки «НАЙК», — максимум Артемон.

— Язва, — хмыкнул парень, однако все же улыбнулся.

Я впервые делала курсовую, однако Руслана знала еще с первого курса. Мы познакомились при очень странных, но всё же забавных обстоятельствах.

Это был первый курс…

Осень. Погода еще недостаточно холодная для пальто и курток, однако и не такая теплая чтобы расхаживать в футболке. В тот день я слегка задержалась на тренировке, поэтому выходила одной из последних.

Вы и представить себе не можете, каково было мое удивление, когда уже буквально выходя из спортзала на меня едва ли не накинулся парень, который очевидно был ярым нудистом, учитывая что его мужское достоинство прикрывала лишь кепка.

Этот безумец начал кричать, что я, эдакая воровка бессовестная, сперла его вещи.

Разумеется, слова парня были несколько в другом контексте и не такими лояльными, как я их передаю, однако смысл оставался тем же. Я в свою очередь, так и замерла с открытым ртом и глазами размером с блюдца.

В те времена, когда только одиннадцатый класс был за плечами, а взрослая жизнь наступала мне на пятки, мне еще не довелось увидеть ни одного нагого парня. до университета я занималась либо с частным тренером, либо у меня была отдельная раздевалка. Что же, полагаю, все бывает в первый раз. В любом случае, слышать и видеть своими глазами достаточно разные понятия, поэтому в тот вечер я краснела не раз.

К слову, вещи я парню так и не вернула. Просто потому что у меня их не было. Как оказалось позже, таким способом ему отомстила его брошенная подружка, а мне в итоге пришлось сдать «в аренду» Василенко свою форму, дабы парень не светил своим голым задом в храме науки. Вероятно, для профессоров и особенно библиотекарши, это было бы большим ударом.

Пройдя на кухню, парень поставил чайник, а затем принес мой пропуск на третий курс, то бишь курсовую.

— Ты же уже в курсе, что тебе ее еще рассказывать? — поинтересовалсяРуслан, ставя передо мной кружку теплого чая. — в курсе, — печально вздохнула я.

Кроме того, эти злосчастные листы нужно принести, их еще нужно представить.

Каким образом я безусловно смутно представляла, но надеялась на свое вечное «авось прокатит».

— А печеньки есть? — сделав щенячьи глазки, спросила я парня.

Руслан, усмехнувшись, потрепал меня по голове, а после поставил передо мной тарелку с заветными вкусняшками, увидев в моих глазах загоревшиеся огоньки.

— А ты знаешь, как сделать приятно девушке, — довольно промурлыкала я, откусывая кусочек.

— А ты сомневалась во мне? — подмигнул этот ходячий пикапер, между тем садясь напротив меня.

— Не то чтобы, — нарочно сомнительным тоном протянула, делая скучающее выражение лица.

— Ты же видела, что под этими шмотками скрывается.

— Ну если говорить с чисто эстетической стороны, то я конечно получила массу удовольствия, а вот насчет остального, — пожала плечами.

— Вот, Марголис, — хмыкнул парень, а после его глаза хитро блеснули, — я тебе не один раз предлагал сорвать твой цветочек, так ты ж ни в какую! Все ломаешься!

— Пошел ты, Василенко. У тебя вон рука есть, — хихикнула я.

— Вредина, — показал мне язык Руслан, а после мы разразились хохотом.

Это было вполне в стиле нашего общения. Василенко не был моим другом, скорее неплохим приятелем, но с ним было легко и просто.

Я провела у Руслана, должно быть, не меньше двух часов. За это время, мы успели обсудить последние матчи, а еще посплетничать. Что ни говори, а парни те еще сплетники, хоть это и отрицают.

Когда пришла пора уходить, Руслан в очередной раз сделал мне весьма пикантное предложение, которое дословно звучало как: «Может по-быстренькому все-таки?!»‚ а на нахальной роже так и красовалась пошловатая ухмылочка, за что, собственно говоря, парень и получил подзатыльник.

Кто бы знал, как я не хотела идти домой. Сидеть в кирпичной «коробке», когда на улице такая потрясающая погода, это самое настоящее кощунство. Однако, даже я

‚ленивая задница и самая проблемная студентка факультета юриспруденции, знала, что есть некие обязанности. И сейчас главным делом было выучить, а еще было бы неплохо и понять, о чем же моя курсовая работа.

Благо, домой я добралась относительно быстро. По крайней мере, я не попала в пробку, что полагаю можно считать удачей. Если завтра мне еще повезет с курсовой, то вероятно в мире будет апокалипсис, ибо другой причины своего везения я не вижу.

— Нет, дом на месте, — закатила я глаза, разговаривая с отцом по громкой связи, между тем сидя на балконе с чашкой чая и кипой бумаг в руке.

— Я надеюсь, — нарочито недоверчиво буркнул отец в ответ.

Очевидно, такое затишье предвещало бурю, ибо папа уже несколько дней в отъезде, а я до сих пор не набедокурила.

— Какие планы на завтра?

Вопрос заставил меня задуматься… За исключением, универа у меня не было запланированных дел. Впрочем, во мне таилась надежда, что завтра его занятое величество, Яша Цукер, будет свободен и не подведет свою подругу и уделит ей хоть каплю своего драгоценного времени. В последнее время парень много работал, а если у Яшки и была свободная минутка, то он уделял время своим мужским потребностям.

С его приезда мы виделись всего три раза, что было крайне мало, учитывая, что в детстве мы, будучи соседями, даже завтракали вместе. Это безусловно была не самая хорошая идея его матери, ибо потом еда летала по всей кухне. Пожалуй, это одни из самых теплых воспоминаний о детстве.

— В универ сдавать курсовую, — пожалуй, излишне страдальчески вздохнув‚ ответила. М да, порой и я могла быть королевой драмы.

— У тебя все получится, — поддержал меня отец. Вопреки тому, что в юриспруденции я была дуб дубом, отец всегда говорил, что у меня все получится, даже если и сам в это не верил. — И только попробуй мне завалить, — нарочно добавив в свой голос нотки суровости, сказал он.

— Куда же я денусь-то, — пробурчала, а затем посмотрела на ненавистные листы.

— Ладно, мне пора ехать. Созвонимся.

— Хорошо, удачи, пап!

На этом наш разговор можно было считать законченным. У нас разница в несколько часов, а значит у папы около пяти часов дня, в то время как у меня уже добрых восемь.

Вплоть до девяти я добросовестно просидела за курсовой. Так уж сложилось, что речи и показательные выступления были моей не самой сильной стороной, скорее напротив. Мне всегда было сложно читать или же рассказывать на публику. Я заикалась, в моем рту постоянно пересыхало из-за чего мой голос был такой хриплый, словно я курила с того момента, как научилась ходить, но и это пол беды.

Весь ужас был в том, что стоило мне начать свое выступление, как я тотчас же все забывала. В моей голове будто бы образовалась какая-то воронка, в которую проваливалась вся когда-либо мною изученная информация. В общем, от завтрашнего дня мне не стоило ожидать чего-нибудь хорошего.

Вздохнув, я устало потерла глаза, которое то и дело слезились, а затем откинулась на кресло. Пожалуй, столько информации слишком для моей головы.

Я поежилась, когда холодный ветер подул в мою сторону, а затем поправила съехавший с плеча плед. Вопреки тому, что днем была невыносимое пекло, вечером было прохладно.

Мой телефон издал жалостливый звук, тем самым требуя питания. Благо, папа знал о моей нездоровой любви к балконами, поэтому здесь были розетки.

Потянувшись, я взяла в руки зарядное устройство, а после воткнула в розетку.

Однако когда я подсоединила телефон, значок зарядки не загорелся привычным зеленым цветом. Напротив, телефон по-прежнему показывал скупые семь процентов. Я поправила зарядку, затем блок, но к моему огорчению ничего не изменилось. Медленно, но верно ко мне подкралось осознание, что похоже света нет.

«Нет! Только не это!» — буквально в панике думала я, между тем щелкая выключателем.

Из моего рта вырвалось нечто похожее на всхлип.

— Просто чудесно! — пробормотала я, поднимаясь и направляясь на лестничную площадку.

Я таила надежду, что это всего лишь вырубило пробки, а не какая-нибудь авария на станции или еще чего хуже. В таком случае, заниматься мне под свечками! А их, к слову, еще нужно разыскать…

Выйдя в коридор, я решительным шагом направилась к счётчику и уже было собиралась открыть его, как меня прервали. соседская дверь отворилась, а затем до меня донеслись голоса.

— Ну, Разумовский, я тебя предупредила! — произнес женский голос.

Краем глаза я увидела, как закатил глаза Даниил.

Он фыркнул, а затем сказал:

— Почему именно я? в голосе парня было столько горечи, что мне на короткий миг стало его жалко.

— Боже, Разумовский‚ это всего лишь творческий конкурс! Посидишь два часика, а потом свободен.

В ответ блондин заскулил, а я между тем позлорадствовала, однако недолго…

«Стоп! Он что будет на творческом следить?!» — про себя паниковала я.

В таком случае, это был бы полнейший провал! Ведь, я тоже должна следить!

— Все, я пошла! Пока!

Спустя секунду девушка вызвала лифт, а затем как только двери закрылись изо рта Разумовского вырвалось весьма лестное:

— Мымра!

И я его понимала. Когда всё ребята уже будут свободны от «каторги», нам с Разумовским еще два дня придется батрачить на благо родной альма-матер. Мда, нас определенно можно назвать «счастливчиками».

Я всей душой надеялась, что парень меня не заметит и вернется обратно в свою берлогу, однако не прошло и минуты как из его рта полился яд.

— Что, Марголис, решила убиться? — с усмешкой промолвил Разумовский.

Повернувшись, я лицезрела это недоразумение, на лице которого красовалась уже привычное мне тщеславие. до этого я слышала лишь его голос, чего хватало с лихвой, однако теперь моему взору предстала мужская статная фигура. Босой, с голым торсом и взъерошенными светлыми волосами, он стоял, опершись на дверной проем и сложив руки на груди.

— Не дождешься, — хмыкнула в ответ, а после все же открыла дверцу от счетчика.

Я начала щелкать по автомату, полностью игнорируя присутствие этого ишака. Он несколько минут наблюдал за моими манипуляциями, а затем когда специально оставленный свет в коридоре квартиры так и не загорелся, двинулся ко мне.

— Отойди, женщина. Дай мужчине разобраться, — бесцеремонно отодвинув меня в сторону‚ будто бы я была деревянным шкафом, промолвил этот нахал.

Мое лицо выражали недоверие, и я покосилась на этого «мужчину», тот в свою очередь взглядом раздумий смотрел на счетчик. Так, словно что-то в этом понимал.

Со стороны он выглядел довольно забавно, отчего из моего рта вырвался смешок, который я тотчас же замаскировала под кашель.

Разумовский кинул на меня прищуренный взор, а затем, хмыкнув, начал нажимать на все подряд. Да с таким выражением лица, будто в сию секунду непременно должен загореться свет.

— Да будет свет, — сказал электрик! — самовлюбленно изрек парень, и в тот же миг что-то в счетчике подозрительно зашкворчало, затем полетели искры что заставило нас отпрыгнуть с криком, а после свет погас и в подъезде.

К счастью, на улице не успело до конца стемнеть, и хоть самую малость, но пространство освещалось.

— Упс, — произнес этот недотепа, неловко почесывая затылок.

«Тихо, тихо» — мысленно успокаивала я себя.

«Раз, два, три, четыре, пять» — считала в своей голове, в тщетной надежде успокоиться, однако взрыв уже приближался и беды было не миновать.

— Электрик, блин, — вырвалось из моих уст, подобно проклятию.

— М-да, неувязочка вышла, — тихо и несколько неловко произнес Разумовский, а затем добавил, — прости.

Его извинения стали столь неожиданными, что я вмиг позабыла о своем гневе. И теперь смотрела на парня, как на привидение. Мне даже захотелось его потрогать, дабы убедиться в том, что он настоящий, а не моя галлюцинация. Впрочем, когда мои руки уже потянулись, я тотчас же себя оборвала.

Покачав головой, я ничего не ответила.

Теперь мне предстояло зубрить материал под свечами. Что ж, полагаю, сегодня мне придется возвратиться на пару веков назад. Жили же как-то люди, а я чем хуже?!

Даниил уже собирался что-то сказать, как раздались голоса.

— Что случилось? — послышалось сверху.

— Что-то со светом, — уже раздалось снизу.

— Почему так воняет гарью?

— Это, кажется, на четырнадцатом.

Мои глаза расширились, когда топот ног начал приближаться к нам.

Я засуетилась и шепотом выкрикнула:

— Нужно убираться!

Безусловно, это не самый взрослый поступок, но если до папы дойдет эта информации, то я в очередной раз сорву его с командировки, а у него важное дело.

Разумовский вместо того чтобы меня поддержать стоял и хлопал своими голубыми глазами, что в сумерках, казалось, светились. Я ударила рукой в плечо этого капушу, и словно по негласному договору мы рванули в свои квартиры, однако в отличие от меня Разумовский в свою войти не смог Он подергал ручку, затем еще раз, а после смачно выругался. Не прошло и секунды как парень уже стоял около моих дверей, которые я уже собиралась закрывать. Даниил состроил жалостливую рожицу, подключая к нему все свое мужское обояние. Разумеется, на меня оно не подействовало, на совесть и доля благородства не дали мне бросить соседа в беде. В мгновения ока, я затащила его в квартиру, а после закрыла дверь. Мы оба затихли и притаилась будто шпионы, прислушиваясь к голосам.

Гул стоял некоторое время. Соседи все трещали о том, что мол электрика ни к черту, а затем перемыв косточки ни в чем неповинных электриков, спустились, а в подъезде между тем загорелся свет, но только не у меня в квартире.

Очевидно, когда Разумовский полез своими культяпками к счетчику произошло перенапряжение, вот и выбило свет всем соседям. У них-то хоть пробки выбило, а у меня все сгорело с потрохами!

— Чудесно, — пробормотала, отходя от двери.

Даниил, на удивление, был тише воды ниже травы.

Я понятия не имела, что мне теперь делать с этим горе-соседом, ведь свою квартиру он попасть не может. Разумеется, вины моей не было в этом, но белобрысый лез к счетчику с благими намерениями. Во всяком случае, я на это надеялась. Выгонять его было бы по меньшей мере некрасиво. К тому же, куда он может пойти без обуви и в одних домашних черных шортах?!

— Проходи, — не хотя, но все же я его пригласила, между тем направляясь к себе в комнату.

Я слышала, что парень прошел в гостиную. Осмотрев свою комнату, и не обнаружив свечей или на худой конец фонарика, я прихватила курсовую и вернулась в гостиную, которая совмещалась с кухней. Эдакая кухня-студия.

Я не особо любила всякие девчачьи ароматические свечи и тому подобное, но на новоселье папина подруга преподнесла нам такой презент. Хоть какая-то от нее польза, а то готовила она отвратительно.

— У нас очень похожая планировка, — заметил Разумовский, по-хозяйски расположившись на стуле за барной стойкой.

Должно быть, парень чувствовал себя довольно комфортно. И это вопреки тому что был полуголый, не мог попасть в собственную квартиру и находился в гостях у той девчонки, которую бы ранее предпочитал обходить стороной. Не то чтобы я была в себе неуверенна, но Даниил был красавчиком и барышень выбирал себе под стать.

Полагаю, не о таких планах на вечер он мечтал. Впрочем, я тоже не собираюсь принимать гостей, но раз уж так сложились обстоятельства, то лучше сохранять нейтралитет.

— Да, это точно. Даже комнаты похожи, — усмехнувшись, поставила свечи на стоп.

Мы в неловкости замолчали. О чем можно вообще говорить с по сути незнакомым человеком?!

— Не могу предложить чай, — пожала плечами, указывая рукой на электрическую плиту. — Может лучше сок или воду?

Даниил прикусил губу, словно в раздумье, а затем кивнул.

— Сок было бы отлично.

Через минуту на столе стояло два стакана, наполненные апельсиновым соком.

— Ты уверена, что хочешь играть в команде? — внезапно задал он вопрос.

Выпрямившись, я сузила глаза будто уже готовясь к нападению, после чего уверенно изрекла:

— Да.

Разумовский покачал головой, а на его лице между тем расплылась кривоватая ухмылка. Парень пробормотал себе под нос нечто похожее на: «девочка-беда», а затем одним махом осушил стакан сока.

Он не отрывал пристального взгляда от меня, что заставило меня поерзать.

Глупо было отрицать, что Разумовский был привлекательным. Но прежде мне было легко этого не замечать, в частности, когда парень вел себя как подонок. Нынче же, когда его глаза почему-то то вглядывались в мое лицо, а сам парень час от часу чему-то загадочно улыбался, мне становилось жарко. Вполне возможно, не знай я его вкусов, то сочла бы что он во мне заинтересован.

Я дернула плечом, будто прогоняя глупые мысли. Это какой-то абсурд! В самом деле!

— Слушай, мне нужно готовиться. Ты не против? — подняла руку с курсовой.

— А к чему? — тотчас же загорелись его глазенки неподдельным интересом.

— Курсовая, — вздохнув, ответила.

— Дай посмотреть, — в следующую секунду, без моего согласия, листы были уже у парня в руке, а сам он внимательно вчитывался в текст. — Я знаю эту тему. В прошлом году проходил, могу помочь.

Его предложение звучало, как само собой разумеющееся, как будто подобное мы проделывали не раз.

— Я, — заикнулась и посмотрела на него сквозь ресницы.

— Брось! — оборвал Разумовский‚ махнув рукой, — мне все равно делать нечего.

На последних словах Даниил поднялся, а затем, прихватив свечу, плюхнулся на диван.

— Давай, Марголис, — похлопал он рукой по дивану, — я не кусаюсь, — хохотнул, когда заметил, что я не спешу к нему присоединится. — Только если ты не попросишь, — несколько лукаво ухмыльнувшись, добавил этот гад.

Очевидно, выбора у меня не было. Разумовский напоминал мне таракана, что может прижиться в любой среде. И, полагаю, сегодняшним вечером этой средой была моя квартира. Я неуверенно присела около Даниила. Между нами было около метра расстояния, которое парень решил сократить до минимума, придвинувшись ко мне. От него приятно пахло, а мое плечо касалось его голой груди, но, очевидно, это волновало только меня.

— Что тебе непонятно? — поворачивая ко мне голову, спросил.

— Все, — буркнула.

Этот мистер Всезнайка почесал затылок, будто раздумывая с чего начать, а после, вероятно определившись, принялся за дело.

Парень так быстро все объяснял, что мне оставалось только выпучить глаза и наблюдать за тем, как его губы шевелятся. Кто бы мог подумать, что это недоразумение оказывается такой умный! Спустя полчаса такой интенсивной мозговой активности, и в моей голове начало что-то прояснятся.

— Подожди-подожди, — прервала его, когда парень принялся за следующий пункт.

— Да, ты права, — откинувшись, промолвил блондин.

Его рука случайно задела мою грудь, когда парень подносил свою руку к волосам дабы в очередной раз по ним провести. Меня передернуло, однако виду я не подала, а вот Разумовский, кажется, вообще не заметил, разве что на миг его нога напряглась, но мне могло показаться.

— Так что война окончена? — в его голосе отчетливо слышались нотки смеха, что заставило меня улыбнуться.

— А у нас была война? — вопросом на вопрос ответила, украдкой взглянув на него.

— Не думаю, — беспечно отозвался. — Но если бы она была, я бы непременно выиграл.

М-да, а всего секунду назад он был нормальным парнем, а нынче вновь хвастался.

Распушил свой хвост, и теперь пыжится!

— С чего бы это? — негодующе возразила этому павлину.

— Потому что я мужчина, а мужчинам положено выигрывать. Вы женщины создания хрупкие и должны другим заниматься, — подмигнул мне этот засранец.

— И чем же позволь поинтересоваться?

— Поддерживать мужчин в их победах, ну и награждать тоже, — пошловато закусил он губу, томно прикрыв глаза. Очевидно, парень в своей голове уже получал «награду».

— Такие дурацкие стереотипы, — фыркнула. — Женщина должна и бла, бла, бла…

Почему вы мужчины такие Твердолобые?

Абсолютно все парни, с которыми я общалась были уверены, что женщина должна растить детей, заниматься домом, куховарить и разумеется «радовать» мужа. Меня по меньшей мере не устраивал такой расклад.

— Эй, ты чего обзываешься?! — ущипнул меня за ногу блондин, чем заставил меня ойкнуть. — Я думал мы стали друзьями.

— Мы даже не знакомы толком, — хрипло рассмеялась.

— Ну, знаешь, данная обстановка явно не для незнакомцев. К тому же, я так часто тебя слышу, что у меня такое ощущение, будто я женился.

— Не дай бог мне такого муженька! — перекрестилась я в шутку, а затем, прищурившись, подозрительным тоном сказала, — где это ты меня слышишь?

— На балконе, — просто ответил. — Так что, Матильда Марголис, мне о вашей персоне известно многое.

— Некрасиво подслушивать чужие разговоры, — хмыкнула.

Меня абсолютно не смущало, что парень мог что-то услышать. В основном я общалась с Цукером по телефону или же с папой и в этих разговорах не было ничего такого, что можно было бы назвать государственной тайной.

— Кстати, чем это я тебя как муж не устраиваю‘? — не пропустил он мою реплику мимо ушей.

— Ты наглый, бессовестный, а еще жуткий бабник, — начала я перечислять.

— Так может для «той самой» я буду другим? — взглянув на меня из-под ресниц, игривым голосом промолвил.

Такое его поведение меня взбудоражило, медленно выводя из равновесия. Я не могла понять то ли он флиртует со мной, то ли это его обычная манера общения.

— Ну, когда она появится мы и узнаем, — несколько сконфуженно пролепетала я не своим голосом, а затем вновь уткнулась в бумаги.

Он несколько секунд не шевелится, а затем, откашлявшись, последовал моему примеру. Мы вновь принялись за работу, только на этот раз Разумовский разбавлял скучные термины разговорами. И для себя я отметила, что он не такой уж и наглец, когда хочет. Наверное, моя особенность в том, что я завожу приятелей в нестандартных ситуациях, и обычно все как раз таки начинается с неприязни. С Цукером мы хоть и знакомы с детства, однако когда наши отцы нас познакомили, то мы подрались из-за машинки, а затем ходили надутые.

У меня было достаточно таких историй. Пожалуй, сколько бы я это не отрицала, но парни относились ко мне предвзято. Многие косо смотрели, некоторые подкалывали, а некоторых я раздражала. Я была обычной нескладной девочкой маленького роста, но многим парням могла дать фору. А какому парню понравится, что его обставила девчонка?! Вот, и случались такие «казусы», но проходило время и мне все же удавалось найти общий язык. Не в прямом, конечно, смысле.

— Который час? — устало потерев глаза, спросила я, как только с последним пунктом было покончено.

На улице уже давным-давно стемнело, но нас это не заботило. Часы висели на стене, но разглядеть куда показывали стрелки не представлялось возможным.

Даниил встал, а затем приблизившись со свечой к стене, озвучил:

— Уже два часа ночи.

Я сперва удивились. Не ожидала, что с Разумовским можно провести столько времени не под дулом пистолета.

— Пора спать.

Благо, у нас была комната для гостей. Собственно говоря, в которую я и привела своего соседа.

— Вот, можешь спать здесь, а завтра вызовешь слесаря.

— Матильда, а во сколько ты завтра уходишь‘?

— В девять, — вздохнув ответила.

— Нам вместе ехать, — произнес он несколько неуверенно, а затем все же добавил, — не могла бы ты одолжить мне свои вещи‘?

— Мои? — изумилась я его довольно необычной просьбе.

— Ну, твои футболки мне бы подошли. Ты же не одеваешься, как… — Запнулся он, а затем ударил себя по лбу, осознав что сболтнул лишнее.

— Ну, как кто? — требовательным тоном изрекла. — Как девушка ты имеешь ввиду?

Мои кулаки сжимались. Отчего-то слова парня меня взбесили, вопреки тому что это было правдой.

— Я не это имел ввиду‚ — поднял он руки.

— Забей! — оборвала его. — Я дам тебе утром вещи отца. Спокойной ночи.

Развернувшись, я покинула комнату. Он выкрикнул мое имя, но я не обернулась.

Я и сама не понимала своей реакции. Прежде я столько раз слышала подобное, что можно сбиться со счету. Неужели я и правда думала, что могу хоть на долю секунды заинтересовать такого парня, как Даниил?! Да, мы отлично провели вечер, но таких вечеров в моей жизни было предостаточно и, разумеется, они относились к разряду «дружеские посиделки».

Я уже лежала в своей постели, когда едва ли слышно постучали в дверь. Когда моего ответа не последовало, дверь открылась, а затем внушающая фигура Разумовского вошла в мою комнату. Мои глаза были закрыты, и я с успехом притворялась спящей. На секунду приоткрыв глаза, я заметила что парень с интересом осматривал мою комнату, а когда заметил грушу его брови сперва негодующе нахмурились, но затем он покачал головой и улыбнулся.

Медленно он приблизился ко мне.

— Спокойной ночи, девочка-беда, — прошептал Даниил, неожиданно для обоих погладив меня по щеке.

Его прикосновения были неожиданными, но вместе с тем приятными. В животе что-то непривычно оборвалось, а по телу прошел озноб, напоминая мне лихорадку. Он еще некоторое время постоял около меня, затем поправил мое одеяло и ушел.

Все это казалось мне нереальным, и вероятно я ничуть не удивлюсь, если это всего лишь странноватый сон.