Глава 21

Матильда

Я плелась на тренировку со скоростью черепахи. Не то чтобы я не хотела тренироваться, просто…

Просто я боялась там встретить одного человека. Всем известного человека… А если быть точной, блондина с небесно голубыми глазами, хитрым прищуренным взглядом и губами, от которых мне становилось трудно дышать, в частности, когда они находились где-то около моих губ.

Признаться себе оказалось довольно трудно, но, святые угодники, мне нравился этот наглый, беспринципный шалопай! Однако, до тех пор пока ты не говоришь о проблеме вслух, её, как бы, не существует. А поверьте мне, это была самая настоящая проблема! Даже катастрофа!

Пожалуй, именно с такими мыслями я проснулась сегодняшним утром. У себя в кровати, но я четко помнила, где уснула. Должно быть, я настолько разомлела, что позволила этой ходячий занозе остаться у себя. Я не собиралась говорить вслух, то, что происходило в моей голове. По крайней мере, в здравом уме и памяти. Так что, если однажды вы услышите, что на досуге я обмолвились о своей симпатии к белобрысому гаду, можете смело записывать меня в ряды сумасшедших. А лучше вылечите!

У меня были очень смешанные чувства по поводу всего вот этого. Я действительно не знала как себя вести, хотя бы потому что с парнями дружила. Да, может быть парочка и проявляла ко мне интерес, но я точно нет. Даниил вчера отнюдь не по дружески обнимал меня, это я знала наверняка! Но с приходом нового дня все становится несколько другим. Вчера мне было настолько уютно, что я, не стесняясь, перебирала пряди его волос и запускала руку в его шелковистые и колючие волосы, в то время, как он гладил мое бедро, а сегодня я шла с таким мученическим выражением на лице, будто шла на казнь, а не на тренировку. Мне было непонятно, должна ли я была поздороваться и сделать вид, словно вчерашнего вечера не существовало или же мне вовсе стоило его обнять‘?!

«Нет! Обнимать — точно не стоит!» — откинула я тотчас же глупую мысль, стараясь как можно дальше, чтобы к ней не возвращаться.

Моя голова готова была разорваться, а сама я была напряжена и рассеяна, что могло довольно плохо сказаться на сегодняшней тренировке. А мне это было не к чему. Парни еще ко мне не привыкли, вопреки тому что и дурацких шуток не отвешивали, но это вовсе не означает, что мне стоит давать им повод, хоть на секунду во мне усомниться. Поэтому, сделав глубокий вдох-выдох, я уверенно открыла дверь спортзала и зашла.

«Будь что будет!» — решила я в своей голове.

«Просто будь как всегда» — подсказало мое подсознание, к которому я с этой же самой секунды собиралась прислушаться.

Почти все были в сборе. В том числе и Разумовский, который тотчас же повернул свою голову в мою сторону и одарил кривой полуулыбкой, от которой мое сердце быстрее застучало.

Он что-то сказал Баринову, а затем направился ко мне, но я в свою очередь уже несла ноги к раздевалке, а когда буквально в нее влетела, то незамедлительно закрыла на замок.

Только я кинула свой рюкзак на скамейку, как в дверь начали ломится, а после и стучать.

Гул-гул-гул! отзывалось эхом в раздевалке, а я между тем притаилась, старательно изображая Невидимку.

— Марголис, — прорычал Даниил. — Мы, кажется, это уже проходили! Не смешно!

Я молчала, потому что знала, что веду себя, как ребенок. Однако, все и так было непонятно, а теперь стало еще более запутанным.

— Ты собираешься молчать?

Снова тишина…

— Это бойкот? — крайне недовольным и мрачным тоном выплюнул блондин по ту сторону двери.

Я была сучкой, но не настолько, чтобы позволить парню, что вчера, вроде как заботился обо мне, думать что он в чем-то виновен.

— Нет, — вырвался писк из моего рта.

— Тогда что?

Мне ужасно не хотелось говорить вслух все, что было у меня на уме. Но так или иначе, мне бы пришлось.

— Я… Я просто тебя не понимаю, Дань, — едва ли слышно ответила я, нервно наматывая кончик волос на палец.

— Я тебя тоже.

И мы вновь замолчали.

— Разумовский, что ты там трешься, — закричал тренер. — Делать нечего?!

— Потом поговорим, — сказал он, а затем удалился.

Это не было просто кинутыми словами, это было обещание. И я знала, хотела я этого разговора или нет, Разумовский, в силу своего природного упрямства, обязательно выполнит свое обещание. выдохнув, я отпустила измученную прядку.

«О чем интересно он хочет поговорить?» — буквально всю тренировку мучила меня мысль, что безусловно сказалось на моих пасах, голах и репутации. Вместо прежнего восторга, ребята смотрели на меня подозрительно, а некоторые, после очередной неудачи, фыркали. Это было предвзятое отношение, ведь будь на моем месте парень, то значит он просто не в духе. Однако, если ты девчонка, то ты просто не для футбола. Место женщины — на кухне! Знаете, что самое удивительное?! Что получилось совсем не так, как я того ожидала! Еще несколько недель назад я думала, что именно Разумовский будет мне докучать и везде вставлять свои гадкие комментарии, однако он, в отличие от остальных молчал, как рыба.

— Марголис! — закричал мне номер четырнадцать, пасуя, а я между тем уже приготовилась ловить ногой мяч, как противник это сделал за меня, потому что оказался проворнее. — Мазила! — рыкнул на меня парень.

Одарив того уничтожающим взглядом, я передернула плечами, а после снова побежала.

И так на протяжении всей тренировки.

«Мазила! Курица слепая! Черепаха! Девчонка!» — эти слова сегодня особенно часто звучали в мой адрес.

Я в свою очередь молчала. Да и сказать мне было нечего, в конце концов я действительно лажала. И, между прочим, не я одна. Некоторые парни сегодня играли даже хуже, чем я, но этого никто не замечал. Все предпочитали отыгрываться на «девчонке», должно быть так парни тешили свое эго.

— Что вам сказать, — сердито и, вместе с тем, расстроено проговорил тренер. — С такими «успехами», — показал он кавычки, — мы сольемся еще с первой игры.

Поэтому повторяю для особо одаренных, что лагерь в обязательном порядке! Пока это первые тренировки и отчитывать я вас не буду, но имейте себе ввиду, что через месяц поблажек не будет! Все свободны!

Ребята начали расходиться, то и дело недобро зыркая на меня. Я всегда была стойкой девчонкой, но в такие моменты, когда практически вся команда против тебя, при этом недовольно косится и фыркает, ты волей неволей, но раскисаешь.

Пожалуй, только Разумовский и Баринов не высказывали своего недовольства, напротив, когда я посмотрела на ребят, они мне показали большие пальцы вверх, мол все нормально. Эта мелочь заставила меня улыбнуться.

Так, под шепот и фырканья, я направилась в раздевалку. Сегодня меня Яшка забрать не мол хотя он пожалуй был единственным человеком, за исключением моего отца, который мог меня растормошить после неудач. Разумеется, я знала, куда шла и знала, что порой будет сложно, но в последнее время в моей голове творилась такая неразбериха, что черт ногу сломит.

Приняв душ и переодевшись, я посмотрела на себя в зеркало. Как всегда джинсы, кеды и растянутая футболка. На голове тугой хвост и ни грамма косметики. Зато мой цвет лица свежий, щеки алые, а темные ресницы выделяли мои серые глаза.

Покрутившись, я пригладила футболку и, еще раз себя осмотрев, одним движением стянула резинку и распустила волосы.

«Да, так гораздо лучше» — сделала про себя вывод, а после вышла из раздевалки.

— Матильда, — позвал меня Баринов, что сидел на скамейке, как всегда с блокнотом.

Должно быть, Камилла очень счастливая девушка. Глеб такой организованный, серьезный и в отличие от многих парней верный ей, себе и своему слову, что было большой редкостью. Парни любили разбрасываться словами и пустыми обещаниями, а девушки в большинстве случаев верили этим мерзавцам. Полагаю, потому что у нас такая натура. Вот такие мы бабы, верим в сказки и чудо, и даже я порой позволяю себе подобную слабость.

— У тебя все хорошо? — обеспокоенным тоном поинтересовался парень, когда я к нему подошла.

— Да-да, конечно, — несколько растерянно и неловко ответила, потупив взгляд.

— Ты не обижайся на пацанов, — вздохнув, сказал парень.

— Да, я не обижаюсь. Сама понимаю, что виновата.

— Не больше, чем все остальные, — справедливо заметил. — Ну, если все хорошо, — улыбнулся и хотел еще что-то добавить, как раздались громкие крики.

Не теряя секунды, он подорвался со скамейки, а затем рванул к раздевалке, а за ним, едва поспевая, с перепуганными глазами бежала я.

— Ты че теперь из-за бабы на меня полезешь? — заорал номер четырнадцать, он же Шмелев. К слову, который сегодня задирал меня больше всех. Баба ему вчера не дала что ли какая?!

— Она тебе не баба, урод! — крикнул в ответ Разумовский, держа за шиворот парня.

— Да, из-за этой суки мы продуем!

Даниил ударил Шмелева о шкафчик, но тот не растерялся, и в ответ блондину прилетело в лицо.

— Хватит! Хватит! — закричала я, пытаясь влезть, дабы остановить этот беспредел, но меня за талию крепко схватил Баринов, тем самым прерывая мои отчаянные попытки.

Остальные же оставались в стороне, будто совсем были не причастны.

— Да остановитесь же вы! — снова подала я голос, когда ребята уже повалились на пол, колошматя друг друга кулаками.

— Еще хоть одно поганое слово про нее скажешь и будешь до конца жизни кровью харкать, — яростно выплюнул Разумовский, сидя на Шмелеве.

— Да пошел ты! — засопел парень.

Я снова дернулась, но прежде чем мой сосед окончательно слетел с катушек, около двери басом прогремело:

— Вы че, засранцы мелкие, творите?! Еще молоко на губах не обсохло, а вы тут побоища устраиваете! Вы, мать вашу, спортсмены или быдло местное?! Быстро разошлись в разные углы! И чтоб я больше этого не видел! А если у вас слишком много энергии, так я вам найду, куда ее деть! Позорище, — закончил тренер, а затем с громким хлопком вышел из раздевалки.

Ребята уже сидели по разным углам, испепеляя друг друга глазами. Очевидно, каждый из них считал себя правым. Один с рассеченной бровью, а второй с разбитым носом и губой. К слову, именно второй вытер рукавом кровь, а затем перевел свои небесные глаза на меня.

Он поморщился, а затем властно отчеканил:

— Не уходи. Жди возле байка.

Медленно кивнув, он улыбнулся и повернул голову обратно, задевая мою щеку своей и как-то совсем невзначай провел рукой по ноге. Я бы и рада подумать, что это была лишь нелепая случайность, но хитрая ухмылка, что теперь красовалась на лице этого прохвоста твердила об обратном. Мы ехали недолго. Я бы даже сказала, что время с Даней летело молниеносно.

Секунда, — мы возле универа, еще секунда — дорога, еще секунда, — проезжаем знакомый магазин, а затем заезжаем в наш двор.

Остановившись, парень заглушил мотор, но вставать не спешил, впрочем как и я — отнимать руки от его рельефного тела. Казалось, им там самое место. И это вопреки тому, что мои женские ручки еще не контактировали с мужским телом. По крайней мере, не в таком ключе. Моя голова покоилась на спине блондина и должно быть я его обнимала, но какая к черту разница, когда так хорошо?! Даниил втянул в себя воздух, когда пальчиками я пробежалась по его животу, а после его руки опустились на мои. Я зажмурилась, словно ожидая что парень скинет мои блудливые ручонки, но он накрыл и сжал, так, будто и сам боялся, что я их уберу.

Нам было уютно в нашем молчании. Полагаю, порой и мы могли нормально общаться, не пререкаясь и не бредя желанием убить или покалечить друг друга.

— Зачем ты к нему полез? — я едва ли слышно спросила, но, всё же, я точно знала что парень услышал. Мы сидели настолько близко, а кругом была такая тишина, что казалось можно услышать мысли другого человека.

— А что по-твоему я должен был молчать? — фыркнув, несколько резко изрек парень в ответ.

Непроизвольно, я погладила его сбитые костяшки, а затем мягко, что было мне несвойственно, спросила:

— А не должен был?

— Шмелев слишком много базарит, почем зря. Ему бы следовало научиться говорить жопой, тогда бы все дерьмо, которое из него выливалось было хотя бы обосновано. Я не даю свои… — оборвался он на полуслове, а затем, кашлянув, продолжил, — девушек в обиду, когда они мне симпатичны.

Сердце замерло. Вероятно, для людей более сообразительных все было и так предельно ясно, но для Матильды Марголис, то бишь меня, это было нечто из ряда вон выходящее. И не потому что Разумовский делал что-то не так, а потому что видеть и осознать совершенно разные понятия. Я все скидывала на шутку, мол парню просто делать нечего, вот и мается ерундой, но то, что я нравлюсь этому смазливому, пижону для меня было, как минимум, странно.

— Я…тебе симпатична? — спросила я, молясь, чтобы он не заметил дрожание моего голоса.

— Разве это не очевидно?! — хмыкнул он, — Ты странная, — честно добавил. — Бываешь взбалмошной и уж точно умеешь за себя постоять, еще до ужаса противная по утрам и упертая, как бык. И я уж точно не знаю, чем именно ты меня зацепила, потому что еще месяц назад я обходил бы тебя стороной, а сейчас почему-то я сворачиваю везде за тобой.

— Но это ведь несерьезно? — хмыкнула я, отчего-то горько, пытаясь утихомирить бешеные пируэты, которые вытворяло моё сердце.

Дурой я не была. Парню я интересна, до тех пор пока не завоевана, потом он снова переключился на своих пустоголовых красивых куколок, а про свою взбалмошную соседку и не вспомнит. Даниил наиграется, папа вернет ему все прелести жития, и девочка-беда уже будет ему неинтересна.

— Откуда тебе знать? — довольно грубо огрызнулся Разумовский.

Я хотела отстраниться, но, как только предприняла попытку отодвинуться, голубоглазый притянул меня за руки обратно.

— Отпусти!

— А если я не хочу отпускать? — он развернулся ко мне.

— Ты наиграешься и забудешь меня, — я выложила ему все, что было у меня на душе и что так беспокоило меня последние дни, от чего стало как-то не по себе, будто выворачиваешь душу наизнанку.

— Так что тебе мешает поиграть со мной? — лукаво ухмыльнувшись, несерьезно произнес Даниил.

— Совесть, — коротко отрезала я.

Блондин вздохнул, а после встал с байка. Его внушительная фигура теперь закрывала мне весь обзор, а сам он положил мне свои руки на талию.

— Так, ты считаешь, что я несерьезный тип‘?

— Да, — тотчас же ответила я, не задумываясь, ведь так оно и было.

— А если я докажу, что это не так? — прищурился он, наклоняя свое лицо ближе ко мне.

— Рискни, — провокационо и смело заявила я, отклоняясь от наглеца.

— Тогда ты наконец-то примешь от меня цветы‘?

— Я обещаю над этим подумать, — пряча улыбку, проговорила я.

Бог ты мой! Похоже я флиртовала! Не иначе, как событие века! Да, еще и со своим сумасбродным соседушкой, который, казалось, был отнюдь не против таких игр.

— Ты же понимаешь, что от меня не отвяжешься? — его тон был до тошноты самоуверен, но почему-то меня это не оттолкнуло, а напротив еще больше распалило.

— Поживем — увидим, — подмигнула я белобрысому, а затем, шлепнув по рукам которые меня окружили и легонько оттолкнув его, слезла с байка.

Мы бы и дальше так стояли, если бы не телефонный звонок. Нехотя, парень достал телефон из кармана и, посмотрев на звонящего, чертыхнулся и все же принял звонок.

— Слушаю, — довольно грубо и бесцеремонно прозвучал его голос.

Что говорил его собеседник, я не слышала. Впрочем, и что отвечал Даниил тоже, ведь пока он разговаривал, я по-тихоньку по-маленьку и свалила.

Я не знала, что это сейчас было. Неужели я дала этому упырю зеленый цвет?!

Господи, почему это происходит со мной?! И почему именно Разумовский?! Но слово ведь не воробей, — вылетит не поймаешь. Должно быть, его близость на меня дурно влияет. Очень дурно. В таких своих мыслях, я зашла в подъезд. Я хотела уйти по-английски, не тратя время на прощание, но Разумовский догнал меня около лифта.

— Решила меня оставить, девочка-беда‘? — нажав на кнопку лифта, поинтересовался он, — А попрощаться? А поблагодарить?

— Что прости? — я уставилась на него буквально, как баран на новые ворота.

— Прощаю, — ухмыльнулся мерзавец, между тем подталкивая меня в только что подъехавший лифт, — Я сегодня между прочим пострадал, — он указал рукой на свою физиономию и нажал на этаж.

— Но я тебя не просила!

— Но я все равно заступился!

И это было правдой. И пусть парень строил из себя героя, я видела что под бровью уже образовывался синяк. И еще неизвестно было, чем ему обернется этот порыв.

Внезапно, я протянула руку к его лицу, но парень тотчас же дернулся, будто думал, что я собираюсь его бить. Тогда я сделала шаг к нему и нежно провела по брови.

— Хулиган, — с долей усмешки, но по-доброму пробормотала я.

Даниил сосредоточено за мной наблюдал, но не мешал моим действиям.

— Какую ты хочешь благодарность‘? — серьезно поинтересовалась я.

— Я пошутил, расслабься, — искренне улыбнулся.

Должно быть, парень подобрал очень правильный ключик ко мне. Скажи он мне что-то пошлое или грубое, я бы поставила еще дюжину таких синяков на нем.

Однако, когда он был самим собой без образа заядлого Казановы, я сделала то, что сделала.

Моя чувствительная сторона решила проявить себя именно сегодня. И пока мой мозг яро протестовал и кричал «Нет!»‚ а сердечко трепыхалось и кричало «Да!», я, последовав зову сердца, сдалась. Сдалась той страсти, что меня одолела и нежности тоже сдалась, непонятно ещё, чему я потакала больше. Мне не хотелось это больше в себе держать.

Поэтому мои губы незамедлительно потянулись к губам парня и неумело их коснулись. Разумовский стоял истуканом, очевидно, пораженный моим напором. Я не знала, как целоваться, и просто клевала его губы, как умела, а точнее как мне казалось правильно. И когда ответной реакции не получила, я уже совсем разочаровавшись, хотела отстраниться, но его рука легла мне на затылок, а губы пришли в движение. Теперь это достаточно было похоже на поцелуй, а не на изнасилование парня в лифте. Губы его уверенные, но вместе с тем нежные двигались в такт с моими. Рука умело направляла мою голову, а большой палец поглаживал скачущий пульс. И, черт его знает, сколько бы мы еще миловались, если бы не послышался кашель сбоку.

Отпрыгнув от парня тяжело дыша, я заметила нашего соседа, который стоял около открытого лифта.

— Простите, — пискнула я и пулей выбежала из лифта, даже не заметив, что не мой этаж.