Глава 23

Матильда

— Дочь, Яшка уже звонил? — крикнул отец из кухни.

— Да, — идя на запах запеченной курочки, ответила я. — Уже скоро будут!

Отец довольно улыбнулся, когда попробовал кусочек своего творения, а когда заметил меня, протянул и мне кусочек, который я тут же закинула в рот. Что ни говори, а готовит папа лучше всяких поваров, ведь главным его ингредиентом являлось ничто иное, как любовь.

— Отлично! Ну как‘?

— Превосходно!

Папа довольно покачал головой, будто и правда сомневался, что его ужин не удастся. Он даже подумывал пригласить свою барышню, но, к счастью, та сейчас в Милане. И пусть там и остается! В противном случае, окажись она здесь, то ужин можно было бы считать провальным, а лучше вообще не начинать. Я обожала, когда мы собрались именно такой компанией, без всяких лишних людей. Ведь по сути, папины девушки ими и были. И отнюдь не из-за моего предвзятого отношения, а потому что долго не задерживались.

Отправившись в комнату, я мигом переодела домашние треники на более приличные джинсы. И тут мой телефон зазвонил. И вновь незнакомый номер. Уже пятый раз за сегодня, на минуточку! Я уже хотела поднять трубку, но звонок в дверь сбил меня с толку.

«Потом перезвоню» — решила я, между тем направляясь к двери встречать желанных гостей.

Стоило мне открыть дверь, как на меня тут же налетел Яшка с объятиями.

— Мальта! — крикнул этот безумец, а затем поднял и закружил.

— Отпусти, бестолочь!

Наш смех слился, а родители уже продумывали все детали нашей свадьбы. Но мы-то знали, что нас связывает лишь крепкая многолетняя дружба. Яшка всегда отличался сумасбродным нравом, поэтому такое поведение для нас считалось вполне нормальным. Вот только не все это расценивали, как обычные приколы.

— Давай, хвастайся! — опустив меня на пол, произнес Цукер.

— Чем? — приподняла я бровь в недоумении.

— Как это чем? — пошевелил он бровями, а после, наклонившись, прошептал на ухо, — чем ты там с Разумовским занималась, что этот Отелло морду разукрасил Шмелеву?

Неловкость — отвратительное чувство, и сейчас оно накрыло меня волной. Однако, это не помешало моему сердцу уйти в пятки. Тот факт что Даниил за меня подрался заставлял меня терять голову и поддаваться тем ощущением, которые прежде были для меня мифом. А именно трепет, дрожь и что-то совершенно не похожее ни на что, будто внутри тебя расцветает цветок, а ты настолько обескуражен этими ощущениями, что даже дыхание прерывается.

— Можешь не говорить, — усмехнулся еврейчик, но тут же его лицо стало серьезным, — Матильда, ты не маленькая девочка и поучать тебя не буду, потому что знаю тебя кучу лет, поэтому надеюсь что ты знаешь, что делаешь. О Разумовским тебе известно не меньше, чем мне, — имея в виду сомнительную репутацию, предостерег или же напомнил мне Цукер.

Прежде чем мне удалось бы ответить, что я ни черта не понимаю, нас прервал отец который кричал, дабы я не задерживала гостя в дверях, ведь курочка стынет! И мы, синхронно закатив глаза, потопали на кухню.

Уже садясь на стул, который любезно отодвинул мне Яшка, он, положив руку мне на плечо, мимолетно его сжал, а потом уже сел сам, и как ни в чем не бывало начал отвечать отцу на его вопросы.

Большего мне и не нужно было, ведь я знала этот жест. Так Цукер проявлял свою заботу. Этот жест означал: «Я с тобой, чтобы не случилось». Больше слов не нужно было, ведь не важно, буду ли я рыдать на плече друга или буду смотреть на мир сквозь сердечки в глазах, он в любом случае меня поддержит, а если того потребует ситуация, то и в нос даст… Хотя после меня мало будет живого места на человеке, который осмелится меня обидеть. Вот, такая у меня тонкая душевная организация!

— Когда обратно завоевывать чужие земли? — поинтересовался отец у Яшки, между тем «ненавязчиво» подвигая мне курочку и салат.

— Пока еще не знаю, — пожал плечами беспечно Цукер. — Здесь дел пока хватает, но вообще планирую к концу сентября.

Как только эта фраза сорвалась с губ моего друга, мои плечи мгновенно поникли, а лицо осунулось. Яшка ничего не говорил про свой отъезд. И как я ослица такая не спросила?! Впрочем, мы столько болтали по пустякам и столько смеялись, что думать о плохом вовсе не хотелось.

Заметив резкую перемену моего настроения, Цукер успокаивающе мне улыбнулся и ущипнул за ногу.

И чего это он такой веселый?!

— Дочь, а что у тебя там с футболом? — пожалуй, слишком резко перевел тему отец, а в глазах у него появился лукавый блеск.

— Сейчас тренировки, с сентября начинается сезон, — мрачно ответила я, все еще витая в своих мыслях. Я уже представляла, как буду провожать своего шалопая в аэропорту. И вновь на целый год…

— А какие планы на осенние каникулы? — продолжал допытываться папа. чем невероятно раздражал. Не люблю, когда меня трогают в таком взрывоопасном состоянии. — до каникул еще дожить нужно, — весьма оптимистично и сухо прозвучало из моих уст.

Яшка внезапно повернулся ко мне лицом с широченной улыбкой. Казалось, у парня челюсть свело! Да, что ж он так веселиться?!

— Ну если доживешь, то мы тебя в Америку отправим, — обыденным тоном проговорил папа, а я между тем замерла.

Что?! Это шутка?! Я моргнула, затем еще раз! Для достоверности закрыла глаза и открыла. Ущипнула себя, но так и не проснулась.

«Не сон!» — пронеслось в голове с облегчением.

— Что? — прошептала, не доверяя собственному слуху.

— Ну ты ж хотела в Испанию, но не получилось. Так, что думаю Америка хорошая компенсация.

Я завизжала и, подорвавшись со стула, кинулась на шею папе, который уже вовсю хохотал.

— Но-но, хватит, доча, — похлопал меня по спине, — а то папку своего задушишь!

Ну еще много времени, так что, посмотрим на твое поведение…

А дальше он говорил что-то относительно моих оценок, учебы, спорта и безусловно кривых рук, мол если хату спалю, то шиш мне, а не Америка, ибо придется делать ремонт. Однако, все это я уже пропускала мимо ушей, ведь папа меня запугивал, дабы я не расслаблялась.

Еще обняв Яшку, который с трудом отцепил мои руки от своей шеи, я все же уселась на стул, после чего под папино обманчивое строгое: «Ешь!», наложила себе в тарелку кучу всего и уплетала за обе щеки.

Радости моей не было предела. Это же США! Безусловно, моим любимым местом в мире все еще оставалась Испания со своим колоритом, но в ней не было моего любимого еврейчика, а значит не будет так весело. Если же Испания наполнена уютом, красивыми улочками и спокойствием, то Штаты абсолютное тому противоречие. Это будут сумасшедшие каникулы, с Цукером не бывает скучно. Этот авантюрист, как и я любит искать приключения на свою задницу!

Отцы же, увидев наши одухотворенные лица, лишь обреченно вздохнули и пробормотали себе под нос нечто похожее на: «Надеюсь их не депортируют».

Вскоре родители начали, как всегда, обсуждать свои крайне важные дела, а мы в свою очередь с Цукером решили слинять ко мне в комнату.

— Не нашел еще «ту самую»? — с сарказмом спросила, падая на кровать, где уже Цукер примостил свою пятую точку, развалившись на всю кровать звездочкой.

— Не-а, — невозмутимо отозвался. — Да, и зачем она мне сейчас?! Я пока наслаждаюсь холостяцкой жизнью. В ней сколько привилегий… — блаженно улыбнулся тот, вероятно, в голове проигрывая «привилегии» этой самой жизни.

— Главное, чтобы эти «привилегии» потом не нашли тебя спустя девять месяцев.

— Тьфу ты, — выпучил глаза Яшка. — Сплюнь! А то как скажешь… — и для достоверности заставил меня постучать по деревянному быльцу кровати.

Э, как боится! Холостяк фигов…

— А ты там случайно не собираешься через девять месяцев папочку порадовать? — словно невзначай поинтересовался, хотя сложно было не уловить издевательские нотки в его голосе.

А дальше я долбанула этого клоуна по голове подушкой, а тот накинулся на меня и принялся щекотать. Мы бы и дальше продолжали этот беспредел, если бы нас не прервал звонок телефона, про который я успешно успела позабыть.

— Встань, слоняра, — едва ли выговорила, пытаясь отдышаться, пока этот наглый прохвост зажал мои руки и уселся сверху, сев своей задницей на мой живот.

— Свет мой зеркальце скажи, я ль на свете всех милее, всех румяней и белее? — писклявым голосом проговорил парень.

— Нет, кикимора болотная, — пытаясь скинуть эту тушу себя, ядовито прошипела.

— Неправильный ответ!

Очевидно, этому гаду было все равно что мой телефон разрывается от звонков, который, на минуточку, уже был третий. Айфон не прекращал трезвонить.

Чудом высвободив свою руку, я ущипнула этого засранца, а затем подорвалась с пола, показала язык, схватила телефон и вылетела из комнаты. Однако, не успела.

Неизвестный номер уже прекратил звонить.

«Ого, сколько пропущенных!» — про себя удивилась, но прежде чем успела перезвонить, айфон снова подал признаки жизни.

— Алло, — ответила тут же. Мой голос был хриплый из-за громких криков что я издавала, проклиная Цукера, а дыхание сбитое.

В ответ тишина.

— Я слушаю, говорите! — повторила.

— Ты где? — требовательно отчеканил мой собеседник, в котором я тотчас же узнала Разумовского.

— Прости, я не видела звонки, — довольно добродушно пролепетала я же.

Настроение превосходное, а теперь еще и этот мой сосед звонит. Каюсь, я ждала его звонка!

— Мне похер, — отрезает он, а на заднем плане слышится какой-то грохот. Должно быть, что-то упало.

Его слова задели меня, поэтому добавив больше яда в голос, я излишне приторно изрекла:

— Да, я так и подумала, когда увидела сорок три пропущенных.

— Не волнует, — фыркнул он и сбросил.

«Псих!» — сделала вывод.

И что это было?! Зачем тогда было трезвонить?!

«Может перезвонить?» — с сомнением размышляла я.

«Не буду!» — откинула эту крайне глупую мысль, и уже хотела зайти в комнату, но телефон снова зазвонил.

— Тебе же похер, — пародируя этого пижона, выплюнула как только приняла вызов.

— Выйди, — властно отчеканил парень.

— Не хочу, — вредно произнесла.

— Выйди или я сам к тебе приду, ` жестко прозвучал его голос, а затем снова гудки.

Что этот нахал себе позволяет?! Мне просто до коликов в животе хотелось обломать этого болвана и назло никуда не выйти, но в таком случае через несколько минут его рожа будет стоять у меня на пороге. Топнув ногой, я все же вышла на лестничную клетку.

Разумовский уже подпирал стену с крайне недовольным лицом. Его глаза смотрели в стену напротив, и мне уж точно сейчас не хотелось оказаться этой стеной. Весь его вид источал ярость. Он слышал, как дверь открылась и знал, что я уже здесь, но его величество не спешило оборачиваться или даже подать голос. Мне, честно говоря, тоже не хотелось рисковать. Мало ли, что у психов в голове…

— Почему ты не отвечаешь на мои звонки‘? — злобно выплюнул парень, повернув голову ко мне, смотря на меня пронзительным взглядом.

— Ты же сказал, тебе все равно, — набравшись смелости, дерзко ответила я.

Белобрысый отнюдь не по-доброму усмехнулся и почесал подбородок, а затем ударил по стене кулаком, отчего я дернулась и сглотнула. Теперь мне стало не до шуток…

— Почему. Ты. Не. Отвечаешь. На. Мои. Звонки?

— Я не слышала, — растерянно и довольно робко буркнула я, а спустя секунду добавила, — у нас гости.

Звучало все так, будто я оправдываюсь, что, полагаю, было не так уж далеко от правды. И почему я это делала, для меня оставалось загадкой. Ведь, по большому счету, мы с этим парнем друг другу никто.

— Да, я слышал твоих гостей, — будто брезгуя, произнес он.

Даниил не сказал ничего такого, но у меня было стойкое ощущение, что меня облили грязью.

— Не понимаю, что ты…

— Не понимаешь?! — закричал он. — О да, конечно же, ты не понимаешь, — провел рукой по волосам. — Кто там с тобой, могу я поинтересоваться? — сверкнув своими голубыми глазами, он начал, как хищник, ко мне подкрадываться.

Медленно. Шаг за шагом, словно загоняя меня в угол, с нездоровым прищуром в глазах, он наступал на меня.

— Ты так громко кричала, а как шумно было, кто бы мог подумать… — уже прямо в губы выдохнул мне, взял прядку волос и покрутил между пальцев, будто не мог держать свои руки при себе.

Сперва я застыла, но после ко мне подкралась догадка. Кажется, Разумовский ревновал, и то как пульсировала венка на его шее было подтверждением. Я и вовсе позабыла, что наши комнаты разъединяются лишь стеной.

«Неужели он подумал, что я… Господи!» — крутилось в моих мыслях, а сама я начала напоминать помидор.

— Чего ты так покраснела‘? — фыркнул парень.

Я вырвала свою прядку волос из руки этого озабоченного орангутанга, а затем выставила руки вперед.

— У меня дома семейный ужин с папой, Цукером и его отцом, а ты мне тут сцены устраиваешь и время отнимаешь, — надменно сказала.

Его лицо с перекошенного гневом внезапно стало изумленным. Блондин нахмурил брови и задумчиво прикусил губу, которую я тотчас же захотела оттянуть зубами.

Мысленно дав себе пощечину, я отбросила эти бредни.

— Дерьмо, — простонал парень, схватившись за волосы. — Матильда, — почесал затылок, посмотрел на меня из-под бровей, как нагадивший щенок.

Я отвернула голову, хотя злиться мне не хотелось, напротив улыбнуться.

— Прости меня, — взял за руку притягивая к себе, я же стояла обиженно поджав губы. — Я как представил, что ты… Там с кем-то… Так вообще башню снесло.

— Ты действительно такого мнения обо мне? — вопреки тому, что злости во мне не было ни капли, этот вопрос меня очень интересовал.

— Что? — проморгал он своими голубыми глазами. — Нет! Конечно, нет!

Он сжал мои плечи своими руками и наклонил ко мне голову, заглядывая в лицо.

Дыхание перехватило… Черт!

— Тогда почему ты так подумал? — мельком на него взглянув, я потребовала ответа.

Даня поморщился, словно тема измен была для него крайне неприятна. Блондин нежно поцеловал меня в щеку, после чего коснувшись моего подбородка повернул мою голову к себе. Теперь мы смотрели глаза в глаза.

— Бывшая мне изменила. Хотя, мне кажется, она много раз раздвигала ноги за моей спиной, — он проговорил это без эмоций, так, будто обсуждал погоду.

Должно быть, она была под стать ему. Такая же красивая, безупречная, популярная, раз он с ней встречался. Правда в моей голове не укладывалась, как можно изменить Разумовскому. У него было все, что жаждет любая девушка.

Сексуальное тело, харизма, смазливое личико и даже интеллект, ведь именно парень помог мне сдать курсовую. Кроме того, он богат. Ради Бога, его отец баллотируется в мэры, а ко всему владеет несколькими заводами! Безусловно, когда-то это все перейдет Даниилу. И хоть я не была золотоискательницей, но такая характеристика впечатляла. Кто была эта сумасшедшая?! Владычица морская?!

— Я знаю, что это не значит, что все девушки такие, но… — поджал он губы, словно хотел сказать еще что-то, но почему-то промолчал. — Прости, — выдохнул парень.

У меня не было права требовать у Разумовского все ответы на мои вопросы.

Впрочем, как и у него устраивать мне сцену. Однако, на душе вдруг стало так тепло, от того что он поделился.

— Простишь? — умоляюще посмотрел на меня блондин, и тут я вдруг поняла, что что-то с этого момента в наших отношениях изменилось.

Мы выглядели, как парочка. Парень просил прощение, а я стояла нос воротила, пусть и показательно. Мы даже стояли, как парочка. Во всяком случае, чужие друг другу люди не стоят настолько близко, буквально вплотную. И чужие люди определенно не трутся ласково своим носом о шею другого человека. Мурашки пробежали по спине, когда Даниил в конец оборзел и начал покрывать легкими едва ощутимыми поцелуями мою шею, затем плавно перешел к подбородок и дошел до губ, остановившись. Я уже давно закрыла глаза и наслаждалась лаской, а когда она прекратилась, в недовольстве распахнула глаза.

— Я уезжаю во вторник ранним утром. Приеду уже в лагерь. У тебя будет время подумать.

— О чем? — не поняла я.

— О том, чтобы встречаться со мной, — твердо сказал голубоглазый.

— Ты серьезно? — скептически усмехнулась я.

Если он так издевался надо мной, то я сломаю ему нос!

— Да.

Я бы еще пошутила, но глаза парня не врали. Было в них что-то такое, чему мне хотелось верить. Это что-то невероятно хрупкое, но оно было.

— Я знаю, ты не веришь мне. И у тебя есть полное право на это, но я не обижу тебя. Ты мне, правда, нравишься, а еще моей маме, — слегка улыбнулся он. — Я не просто так это говорю. Обычно не предлагаю встречаться. Это происходит само собой, но ты исключение, — провел рукой по щеке, — поэтому не думай, что я тобой играю.

Пожалуй, я сдалась. Однако, этого мне было достаточно для того этапа, на котором мы находились. Не буду же я вечно ждать своего принца. Да и зачем мне принц, когда есть противный змей. Ко всему прочему у меня было время взвесить все «за» и «против».

Разумовский больше не ждал от меня слов. Вероятно, он со всей своей настойчивостью потребует его через неделю, а пока его губы накрыли мои. Сил сопротивляться и строить из себя недотрогу у меня не было, поэтому я незамедлительно втянулась в процесс, неумело пытаясь повторить движения парня.

Он целовал уверенно, без лишней грубости, то слегка прикусывая губу, то едва проникая языком между моих губ. Мы оторвались от друг друга, кажется, через целую вечность, когда уже за моими дверями раздался шум. Должно быть, Цукеры уходили…

— Все, я пошла, — шагнув назад, сказала.

— Хорошо, я напишу, — подмигнул, затем украл мимолетный поцелуй и с улыбкой хулигана потопал к своим дверям.