Глава 27

Матильда

Сегодня был поистине тяжелый день. А кому легко будет терпеть пять часов непрекращающегося трепа про новинки моды, устаревшие тренды, о, а еще Бибер жениться, вот так новость! Спасибо, папочка, удружил! Вчера он попросил меня провести немного времени с его девушкой, я сперва долго отказывалась, потом еще дольше придумывала отмазки, но в итоге я была вынуждена согласиться, в противном случае я дочь, не уважающая выбор отца и бла, бла, бла. Вообщем, этот кошмар только закончился, и я несомненно прыгала бы от радости, если бы так не устала.

Зайдя в лифт, я поставила всё пакеты на пол, а затем нажала на нужный мне этаж.

К слову, я купила себе джинсы, пару футболок и, внимание, платье и юбку! Лиловое шелковое платье с разрезом на ноге смотрелось просто превосходно. Мне, пожалуй, впервые захотелось такое померить. И когда я это сделала, то вынуждена была эту прелесть приобрести, потому что на мне оно смотрелось еще лучше, чем на вешалке. Я долго сомневалась в своем выборе, однако раз уж ногти с блестками сделала, то и платье купить можно! Умирать, так с песней!

Куда его можно было надеть, я себе смутно представляла, но должна же была я хоть какое-то удовольствие получить от сегодняшнего дня?! Пусть, это будет моя компенсация за потраченное время и засорения моего мозга всякий бессмыслицей.

Между тем Разумовский засыпал меня сообщениями. Парень целый день задавал один и тот же вопрос: «когда ты будешь?».

Я до сих пор не могла осознать, что он мой. Мой и больше ничей. Эти две недели пролетели, будто в тумане… Так быстро, а мне хотелось растянуть эти мгновения, эти сладкие поцелуи и крепкие объятия.

Лифт остановился и двери разъехались, я сперва было подумала, что попала в какой-то параллельный мир. Потом посмотрела на кнопку лифта, полагая. что перепутала этаж, но все было верно. Ошибки никакой не было. Словно интерпретация «Нарнии» в жизни. Только вот вместо шкафа лифт, а вместо сказочной зимы, я, будто оказалась дома у Святого Валентина, по крайне мере, мне казалось, что его дом выглядит именно так. Повсюду витали шарики с сердечками.

На стене сверху висел плакат с надписью: «сто причин моей любви», а под ним множество разноцветных стикеров с надписями, выложенными в форме сердца.

Подойдя, я провела рукой.

«Красивая попа», было написано на одном из стикеров, «искренняя», «честная», «естественная, — успела прочитать несколько стикеров, прежде чем услышала позади себя шаги.

Обернувшись, я увидела Данила. В руках он держал букет цветов, а сам улыбался во все тридцать два зуба.

— Сюрприз, — прошептал он одними губами.

Я смущенно опустила голову, не зная, что должна сказать. Еще вчера, я ошибочно полагала, что уже прошла все стадии неловкости с Разумовский, но парень умел удивлять и ставить в ступор.

— Это…так неожиданно.

— Конечно, неожиданно. Это же сюрприз, солнце, — не удержался от подкопа белобрысый. — И где мои обнимашки, где крики восторга, благодарность? — пошевелил он бровями, расставляя руки в стороны.

— Боже, ты сумасшедший, — рассмеялась я, а затем обняла парня, руки которого тотчас же обернулись вокруг меня. — Что за повод?

— Нет, повода, — невозмутимо пожал плечами Даня. — Мне показалось, что ты еще сомневаешься во мне, вот Камилла и подсказала устроить тебе сюрприз, — признался всё же, откуда ноги растут.

Я сдавленно захихикала. Отчего-то, мне кажется, что она не только подсказала, но и значительно помогла. Судя по золотистым шарикам с блестками, и букетику в сиреневой обертке. Ни один бы парень до такого не додумался. Уж больно это было романтично.

— А еще я заказал ужин, и нас ждет матч, ну или плейстейшн. На твой выбор.

— Зайду домой и приду к тебе, — я чмокнула его в губы, потом забрала букет и уже направилась к двери, но голос парня меня остановил.

— Куда? Это тоже забирай, — указал на шарики и плакат.

В итоге, всего этого добра было так много, а мои руки и так были заняты, поэтому пришлось использовать Разумовского в качестве своего грузчика.

Благо, папы дома не было, в противном случае мне бы пришлось объясняться.

Потом слушать его подкопы, а затем бы отец потребовал представить Данила. Я, откровенно говоря, до сих пор в шоке, что он еще с пирогами не пошел к «тестю» в гости. С тех пор, как я сказала, кто же мой парень, папа всякий раз, когда видел по телеку Разумовского старшего громко выкрикивал: «о, тесть», я же скидывала такие эмоциональные всплески на кризис среднего возраста.

— Матильда, как ты могла скрыть от меня такую красоту? — выйдя из душа, услышала ворчливый голос своего соседа.

— Какую?

— Эту, — помахал моим платьем, которое невообразимым образом оказалось в его руке.

Мои брови сошлись на переносице, и, уловив резкую перемену моего настроения, Разумовский поспешил объясниться…

— Увидел в пакете что-то красивое. Не удержался и заглянул.

Закатив глаза, я выхватила платье и потуже затянула халат.

— Зачем тебе оно? — все допытывался парень. Он и мертвого достанет!

Не знаю, — вздохнув, произнесла я.

— Просто понравилось.

— Мне тоже понравилась, — ухмыльнувшись, проворковал блондин. — Наденешь его для меня? — наклонив голову поинтересовался он, шаловливо стрельнув глазками.

Должно быть, еще месяц назад я бы тысячу раз перекрестилась, потом поплевала через плечо, а затем спалила эту вещицу на перекрестке, от греха подальше.

Однако, когда Разумовский смотрел на меня такими глазами, будто собирался съесть, отчего-то, мне хотелось подогреть его аппетит.

— Эм, когда? — несколько сомнительным тоном изрекла я.

— Прямо сейчас.

Я прикусила губу, словно решала в своей голове стоит ли скидывать такую атомную бомбу на своего соседушку. В итоге, после десяти секунд колебаний, я пришла к выводу, что раз процесс уже запущен и кнопка пульта нажата, то терять мне нечего.

— Посмотрим, — буркнула я, а затем отправилась в свою комнату.

— Жду тебя у себя, — вслед донесся мне его довольный голос, ведь вопреки моему неопределенному ответу белобрысый знал, что я надену это платье.

Через некоторое время я стояла в коридоре, тщательно себя осматривая. Платье сидело великолепно, все же недаром я всю свою сознательную жизнь занималась спортом. У меня не было большой попы, как у Ким Кардашьян или Ники Минаж, да и фигура у меня совсем другого типа. Однако, платье красиво выделяло мою, хоть и маленькую, но аккуратную грудь, а разрез на ноге добавлял толику пикантности моему образу. А завершила я свой «лук» кедами. Разумеется, они сюда были ни к селу ни к городу, однако каблуки будет слишком для моей психики. В последнее время во мне и без этого много изменений.

Поправив волосы, я показала своему отражению язык, а затем выпорхнула из Квартиры.

Сперва я позвонила, затем постучала. Вероятно, в планы этого охпамона не входило мне открывать дверь, поэтому услышав едва ли слышимое «входите», я, собственно говоря, и зашла. Разумовского в коридоре не было, впрочем как и в гостиной, застала я парня на кухне, где мой красавчик с сосредоточенным лицом раскладывал еду на поднос. облокотившись на дверь, я стала наблюдать.

В кухне он ориентировался неплохо. Он ловко доставал столовые приборы и также ловко разливал сок по стаканам. Особенно, мне нравились те моменты, когда его плечи напрягались и бицепсы переваливались под рубашкой, словно заигрывая со мной. И, знаете, им удалось привлечь мое внимание. Причем настолько, что когда парень повернулся ко мне лицом и уставился, я сперва даже не заметила. отвлекло меня от созерцания «прекрасного», его громкое и ошеломленное «ого!»‚ что, полагаю, было выше степенью восторга.

— Потрясающе, — обрел он дар речи.

— Спасибо, — буркнула я себе под нос, на что Даниил улыбнулся и ответил: «в любое время, милая!».

— Возьми, пожалуйста, стаканы, — попросил, между тем хватая поднос и направляясь на выход из кухни.

Последовав за парнем, я ожидала, что мы пойдем в гостиную, но Даниил прошел мимо и зашел в комнату.

«Вот, значит, как выглядит обитель зла», — было моей первой мыслью, когда я вышла следом.

Никаких кукол вуду, фотографий с вырезанными глазами и пентаграмм, как признак того, что этот бес поклонялся Сатане. Признаться честно, мне даже стало немного грустно.

Его спальня была чистой и, совершенно точно, ее убирали совсем недавно, судя по запаху моющих средств, витающих в воздухе. Комната выглядела слишком обычной для Разумовского. Обычный ноутбук, большая кровать, прикроватные тумбочки, полки с книгами, шкаф, наушники. что валялись совершенно не в тему на подушке, журнальный столик, два кресла и плазма. Уютненько, но не царские хоромы. Нет выдающегося шкафа на свою стену, зеркальных потолков, и всей подобной пафосной безвкусицы. Самым дорогим здесь был, пожалуй, плазменный телевизор и приставка, все остальное в выдержанном стиле. Еще и цвет нейтральный! Бежевый…

— Я здесь уже три года не живу, — заметив мою заинтересованность, прокомментировал он.

— Разве?

— Да, сейчас здесь пока, Но, думаю, надолго не задержусь, — должно быть, он увидел мимолетную досаду в моих глазах, которую я тотчас же скрыла, так как белобрысый добавил, — поэтому будешь ездить ко мне. Ну или я тебя забирать.

— А куда?

— Недалеко от центра, в частном секторе. Мы с парнями дом снимаем. С Тимом и Бариновым, раньше с нами еще один парень жил, но переехал.

Я не знала этого факта. Нет, то, что парень не был моим соседом было очевидно.

Ведь я раньше его не встречала, однако не знала, что он жил с ребятами.

— Приставка или футбол?

— Может фильм? — робко предложила, садясь на кресло.

— Фильм?

Я кивнула.

— Хорошо, какой?

— Предлагаю посмотреть комедию с Джимом Керри.

В детстве, я обожала с ним фильмы и пересматривала по нескольку раз.

— «Эйс Вентура»?

— Да!

Подтянув колени, я устроилась поудобнее. Разумовский нашел фильм, затем включил лампу, выключил свет и устроился в кресле рядом.

Мы сегодня мало разговаривали. Между нами чувствовалось напряжение, но отнюдь не из-за неловкости или же разногласий, это было напряжение несколько другого направления. И отдавалось оно дрожью по телу и тягучим узлом внизу живота. Это было ничто иное, как возбуждение и, по всей вероятности, предвкушение. Разумеется, с лагеря мы не заходили дальше поцелуев. Мне казалось, что Даня не хотел на меня давить. Однако, мне было не пятнадцать, я уже давным давно имела представление, откуда берутся дети. То, что их не находят в капусте, мне было известно. Мы встречаемся всего ничего, но, учитывая, что кучу времени проводим вместе, у меня создавалось впечатление, будто мы знакомы целую вечность. К тому же, наш роман начался до моего «официального» согласия. доверяла ли я Разумовскому на все сто процентов? Я затруднялась ответить. Ведь, я и себе настолько не доверяла. Однако, я была уверена, что он чуткий и пылкий любовник. Кто знает, когда мне еще такой шанс предоставит судьба? Ко всему прочему, Даня не станет болтать. Он хоть и засранец, но интимные вещи оставлял при себе. Была ли я готова? Не уверена, но пока не попробуешь — не узнаешь. А мы спортсмены, ой, какой азартный и любопытный народ!

Прошло уже больше половины фильма. Время от времени, мы смеялись, комментировали и даже кормили друг-друга, что было довольно забавно.

— Секундочку, я сейчас вернусь, — поставив на паузу, сказал и покинул мою скромную компанию, отправившись навестить белого «друга».

В то время, пока парень отсутствовал, я бегло пробежалась глазами по комнате и наткнулась на полку, что прежде не замечала или не обратила внимание.

Несколько кубков в виде мяча, а также множество медалей. Встав, я подошла, дабы рассмотреть поближе.

Должно быть, Даня посвятил футболу всю жизнь. Мне не составляло особого труда представить Разумовского знаменитым футболистом, купающимся в лучах славы.

Все это определенно ему было к лицу. Взяв кубок, я покрутила в руках и чуть не выронила, когда мою талию обвили руки.

— Это мы в пятнадцать лет выиграли, — похвастался он, а в его голосе так и слышалась гордость.

— Давно играешь?

— С семи лет.

Это было впечатляюще. Теперь, когда парень говорил, что я бы ему гол не забила, не оставалось никаких сомнений, что так бы оно и было. Даже самый никудышный игрок, за такой срок будет обладать поразительной реакцией. Да уж, похоже, в ту ночь перед отбором он был в дрова.

— Дальше играть хочешь?

— Конечно, это всегда было моей мечтой, — потеревшись носом о мою шею, прошептал он. Отчего-то, мне показалось, что мы говорим о разном.

Уж больно, хриплый голос у него был.

Даниил перехватил из моих рук кубок, поставил на место и резким движением развернул меня к себе. Не дав опомниться, напал с поцелуем.

Язык между губ, сдавленный стон, руки которые так и норовят опуститься дальше положенного и приличного. И не успела я всем этим насладиться, как мерзавец отстранился, подтолкнул меня в спину и, включив фильм, изрек:

— Продолжим.

Мне хотелось, стукнуть этого ненормального по голове. Но, смирившись, я села обратно в кресло и уставилась в экран.

Не знаю, были ли мои губы надуты в недовольстве, но все мое нутро яро протестовало и требовало чего-то большего. Честное слово, я чувствовала себя извращюгой какой-то! Шутки, от которых в детстве у меня были колики в животе, не казались мне смешными, да и парню, очевидно, тоже, судя по его плотно сжатым губам.

Обстановка разрядилась лишь в конце фильма. Мы синхронно встали с кресел и, ударившись лбами, громко рассмеялась.

— Прости, солнышко, — поцеловав меня в мой пострадавший лоб, тихо посмеиваясь, проговорил он.

Так, под хохот, переглядываясь, мы собрали остатки нашего ужина и отнесли все на кухню.

— Как думаешь мы смогли бы ужиться? — совершенно неожиданно прозвучал его вопрос, что заставило меня подавиться соком, который я пила.

Перестав кашлять, я смотрела на Разумовского, как на икону сошедшую с холста.

Перемотайте обратно, пожалуйста, мне кажется, у меня глюки!

— Что ты так смотришь? — хмыкнул он, между тем протирая тарелку. — Мне всегда было интересно, как это, жить с девушкой.

— Оу, уверяю у тебя еще будет возможность! — весьма язвительно прозвучал мой голос.

— Ты переедешь ко мне? — приподнял он бровь в вопросе.

— Не факт, что я, — беспечно отрезала я.

Данил издал непонятный звук и серьезно отчеканил:

— Матильда, пока мы вместе, — выделил голубоглазый последнее слово, — мы обсуждаем исключительно наши планы. Не стоит загадывать наперед. Я, конечно, тоже не витаю в облаках, но сейчас все хорошо и я не вижу причин, почему оно не может быть так в будущем.

Его тон был суров, но вместе с тем убедителен. Возможно, Даниил прав и мне не стоит так скептически относится к будущему. В конце концов, сейчас все прекрасно.

— Включи музыку, — попросил, намыливая тарелку. — Колонка на барной стойке.

Подключившись через блютуз, я начала листать плейлист, но Разумовский, что обладал суперспособностью бесшумно передвигаться, вытянул из моих рук айфон и, найдя нужную ему песню, нажал на «плей».

Я узнала её сразу.

Джози — Закрываю глаза. Последнее время, я подсела на эту песню и была приятна удивлена, что у нас с Даней схожие вкусы.

Едва ли покачивая бедрами, я качала головой в такт.

— Я уже здесь, рядом я весь.

Клянусь, то, как четко двигались его губы, издавая звуки, было самым сексуальным зрелищем из всех, что мне доводилось видеть.

Черт побери! Я говорила, что его голос сексуальный? Забудьте! Движения его бедер, что плавно двигались, вот это было по-настоящему горячо. Провел рукой по волосам, прикусил губу, посмотрел исподлобья, а я между тем сглатывала собравшиеся слюни.

— Чувства на замок, но у тебя ключи, — указал на меня пальцем. — Я разучился любить, ты ведь смогла меня научить. Я ведь чёрствый грубиян, без головы, потому эгоист, — усмехнулся, — отличаешься от всех, ты тянешь вверх, суки тянут вниз.

И тут он стянул футболку, чем заставил меня практически впасть в кому. Вмиг преодолев расстояние между нами, он в считанных сантиметрах от моего лица, пропел:

Дерзкая улыбочка красовалась на лице, когда его рука властно и одновременно нежно, схватила меня за затылок и его губы накрыли мои.

Можно ли сойти с ума от поцелуя?! Я точно сошла… Плавно, нежно, грубо, покусывая, этот соблазнитель лишал меня остатка здравого смысла. Я ухватилась за его плечи, чувствуя что сейчас упаду, но его руки подхватили меня.

Лямка платья спала, немного оголяя кусочек кожи, вплоть до груди. Жадно меня осмотрев, Разумовский припал поцелуями к моей шее, которую я податливо закинула вверх. Вторая лямка тоже спала, и теперь платье держалось на одном честном слове. Но разве меня это меня волновало?! Отнюдь! В частности, когда ладонь Даниила прошлась по моей груди, сжимая. Тихий полустон вырвался из глубины моего горла. Рыкнув, парень подхватил меня под попу и понес в комнату.

Мы упали на кровать, отчего мое платье задралось. Блондин, не упустив момент, провел горячими ладонями по моим ногам, а губы уже вели дорожку по ложбинке груди, тем самым заставляя меня выгибать спину.

— Еще, — потребовала я, сама от себя не ожидая.

И он дал мне еще. Платье уже было на талии, а моя грудь осталась без прикрытия.

Две опытные руки решительно накрыли их, вызывая томление внизу живота.

Отнюдь, не робкие губы втянули мой сосок, что заставило мои бедра дернуться и потереться. Даже сквозь джинсы я могла почувствовать насколько Разумовский был возбужден.

— Ты уверена? — оторвавшись спросил, смотря мне в глаза.

— Мне стоит переживать, что утром я проснусь в одиночестве?

— Нет. Никогда, — уверенно изрек.

Большего мне было не нужно. Потянувшись, я схватила парня за шею и потянула к себе. Наши тела плотно прилегали к друг другу. обжигающие страстью поцелуи, стоны, все смешалось воедино… Нирвана, должно быть, это была она. В какой-то момент мое платье исчезло, так же как и штаны Даниила. Его руки прошлись вдоль моего внутреннего бедра, а затем одним резким движением он закинул мою ногу себе на спину. Ахнув, от такого напора, я уже готова была сорвать с себя и него все лишнее, но Разумовский не спешил. Осыпая мою грудь поцелуями, он практически невесомо поглаживал мой комочек нервов, а после его пальцы плавно в меня вошли.

Мне было мало этого, но он словно мучал меня томлением. Когда я уже готова была умолять парня перейти к более решительным действием, мои трусики, как и его боксеры, полетели в неизвестном направлении. Продолжая поглаживая меня пальцами, Разумовский чуть привстал и начал лазить в прикроватной тумбочке. В его руке оказался серебряный квадратик, который он в нетерпении надорвал зубами. Еще мгновение, и парень вошел в меня. Мне стало неуютно и я поерзапа бедрами, тем самым пытаясь облегчить неприятные ощущения.

— Больно? — обеспокоенно заглянув в мое лицо, хриплым шепотом спросил блондин.

— Скорее непривычно.

Он хотел остановиться, но я схватила его за руку, прежде чем парень дал заднюю, и покачала отрицательно головой.

— Продолжай.

И Даня продолжил, медленно сантиметр за сантиметром он продвигался, тем самым давая мне привыкнуть. Остановившись, он начал колебаться, что было глупо, учитывая, что мы уже зашли дальше некуда. Тогда, я немного подалась бедрами, призывая его к действиям. Рывок и резкая боль пронзила мой низ живота, отчего я зажмурилась и схватилась за Даниила, как за спасательный круг.

Некоторое время мы не двигались, но когда первая вспышка боли прошла, я разжала свои руки и расслабилась. Понемногу парень начал двигаться, и теперь кроме боли я чувствовала едва ощутимое удовольствие. Рука Разумовского оказалось между нашими телами и, найдя мой центр удовольствия, начала поглаживать в такт своим движениям. Тогда, моя голова уже перестала соображать.

И даже если мне было больно, я этого не замечала. Толчки стали резче, стоны громче, кайфа больше, и каждый раз я чувствовала что все ближе и ближе подхожу к краю. Еще несколько сбивчивых стонов, и я взорвалась и рассыпалась на множество фейерверков. Внутри меня будто пускали салюты, это определенно стоило той неловкости вначале. Даниил кончил следом за мной.

Тяжело дыша, мы лежали лицом к лицу. Руки парня то и дело касались моего лица, целовали плечо, поправляли волосы. Расслабленная безмятежная улыбка не покидала его лица. Сегодня существовали только мы вдвоем.

Вспомнив, я резко раскрыла глаза.

— Твои родители?

— Отец будет завтра, он, похоже, с любовницей, — хмыкнул Даня, обнимая меня за талию и притягивая к себе.

— Отдыхай, — прошептал на ухо.

— Мне нужно…папе, — зевнула.

— Я разберусь. Попрошу Цукера сказать, что ты с ним, а теперь спи, — поцеловал мой лоб, а я уже закрыла глаза, отдаваясь сну.