Глава 9

Матильда

Мои счастливые безмятежные выходные подходили к концу. Вот же ‚как странно жизнь складывается. Еще в начале недели я жаловалась, мол скучно жить, а нынче с бесконечной тоской в глазах заводила будильник на восемь утра.

Староста позвонила в субботу утром и сообщила мне «чудесную» новость, а именно, что с понедельника начинается каторга, то бишь абитуриенты нуждаются в нашей помощи. Я сквозь зубы прорычала что-то, отдаленно похожее на «хорошо», а затем швырнула треклятый телефон на кровать, будто он был виноват что прошлый семестр я не могла заставить свою ленивую задницу учится.

К слову, хоть субботнее утро было отвратительным, однако остальные выходные я провела на «ура».

Не знаю, каким образом, но в воскресенье мне удалось уговорить Цукера научить меня водить машину.

Разумеется, тот долго отнекивался и находил кучу «но», однако шутливая фраза «развод и девичья фамилия» определенно поспособствовала его хоть и весьма неохотному, но согласию. Бедный еврейчик хватался за сердце, когда я слишком сильно поворачивала, тем самым едва ли не сбивая бордюры, или же когда излишне резко тормозила.

— Женщина, ты нас угробишь! — кричал Яшка, когда я вдавила педаль газа в пол.

— Цукер, с каких пор ты стал таким трусливым‘? — фыркнула, останавливаясь.

— С тех пор, как ты села за руль, и моя жизнь пронеслась перед глазами, — язвительно промолвил, с неким беспокойством косясь на мои ноги, словно опасаясь, что я вновь ударю по газам.

Хмыкнув, я вытащила ключ из зажигания, чем вызвала облегченный вздох своего чрезмерного эмоционального друга, а после откинулась на сидение.

— Не хочу завтра ехать в универ, — несколько по-женски захныкала.

— Ой, да ладно тебе, — махнул Яшка рукой, будто не столь важно. — Посидишь часок, примешь документы и свалишь.

— Ага, если бы! Я ж в этом ни черта не понимаю! — ударила по рулю, чем заставила ошалевшего еврейчика подскочить и посмотреть на меня укоризниным взором.

Мда, порой мужчины к своим машинам относятся с большим трепетом, нежели к женщинам. Если бы хоть часть времени некоторые особи мужского пола проводили не в гараже, а с семьей, то вполне возможно процент разводов по всей стране значительно уменьшился.

— Проблема века, — закатил глаза Цукер, — Примкнешь к кому-нибудь. Ты же многих знаешь.

Это была правда. Человеком я была довольно общительным, и пусть друзей у меня было немного (как известно, важно качество, а не количество), однако знакомых хватало. Полагаю, спорт сыграл особую роль. Впрочем, у меня были достаточно неплохие отношения со старостой, возможно она мне и поможет. В любом случае это в её же интересах, что ни говори, а если я накосячу, то спрашивать будут с нее.

Пожалуй, поэтому я не стремилась брать на себя ответственность. Будем откровенными, это один сплошной геморрой.

— Ладно! Как-нибудь да разберусь, немаленькая, — буркнула, без особого энтузиазма, на что мой друг лишь обреченно покачал головой.

Он не понаслышке знал о моей жизненной позиции: «Как-нибудь».

Порой Цукер сравнивал меня с главным героем мультфильма «Вовка в тридевятом царстве», что всякий раз повторял: «Ладно, и так сойдет!». впрочем, сравнение было весьма обоснованное.

Понедельник не задался с того самого момента, когда я вышла из своей квартиры и лицом к лицу встретилась со своим соседом. Его брови были нахмурены, когда этот оболтус закрывал дверь и что-то крайне недовольно ворчал себе под нос. Я лишь единожды кинула на него взгляд, а затем направилась уверенными шагами к лифту.

Безусловно, было бы вежливо сказать «доброе утро» или на худой конец поздороваться, однако после неприятного инцидента в четверг с этим слизняком даже жить на одной планете не хотелось, не говоря уже о большем проявлении «дружелюбия». Спиной я слышала как он подошел и встал сбоку от меня.

Очевидно, здороваться со мной тоже не входило в его планы. Пожалуй, в этом мы солидарны.

До меня донесся его смешок, и украдкой я посмотрела на это недоразумение.

Разумовский смотрел на меня с неприязнью и неким высокомерием. Должно быть, со стороны мы выглядели довольно забавно.

Девчонка в шортах и футболке, и одетый с иголочки пижон. Мне даже стало любопытно сколько же стоит его костюм. Белая Накрахмаленная рубашка, темные штаны зауженные к низу, какой-то неприлично дорогой марки ремень и пиджак в руке. Весь его вид, так и твердил о его мажорской натуре.

Лифт оповестили нас о своем прибытии, и немедля я поспешила в него зайти.

Остаться в тесном пространстве с ненавистным тебе человеком чревато последствиями.

Напряжение витало в воздухе, и мне усилием воли удавалось сохранять невозмутимость. Белобрысый же в свою очередь что-то настойчиво печатал в телефоне, время от времени исподтишка на меня поглядывая.

Мои глаза, будто приклеенные, смотрели на кнопки с номерами этажей.

«Третий… Второй… Первый» — считала я про себя этажи.

Еще секунда и двери разъехались в разные стороны. Не мешкаясь, я вышла, а следом и парень.

Признаться честно, для меня стало полной неожиданностью, когда вместо припаркованных автомобилей, парень направился на остановку. Мы шагали вровень, однако на достаточном расстоянии дабы нас можно было назвать незнакомцами, кем мы по сути и были, если не брать в расчет парочку едких фраз и одного довольно неприятного события.

К слову, последствия того «конфуза» до сих пор красовались на смазливой роже этого оболтуса. Не то чтобы синяк был слишком выделяющимся, но он определенно был. Всё же удар у меня поставлен хорошо. Пожалуй, нынче Даниил стал еще привлекательнее для некоторых дам, а учитывая, что последние несколько дней его крутят по телевизору и глаголят как о «плохом» мальчике, девочки при виде этого парня начинали перешептываться и взволнованно поправлять свои волосы.

И даже сейчас, на остановке, уже с самого утра до моих ушей доносилось: «это же он! «, «Боже, какой красавчик», «он еще в футбол играет!».

Разумеется, барышни, хоть и старались говорить шепотом, были услышаны и предметом их разговора, который в свою очередь ухмыльнулся. Я не смогла сдержать то негодование, что кипело во мне уже добрых пять минут с момента нашей «встречи», и фыркнула. Разумовский, который до этого момента, был полностью предоставлен виртуальному миру, вдруг поднял голову и уставился на меня.

Он расплылся в насмешливой улыбке. Белобрысый словно показывал мне, что даже на паршивой автобусной остановке он остаётся центром вселенной. И в каком бы дерьме он не находился, он все равно будет на ступень выше меня.

Выпрямившись, я зыркнула на него, полагаю если бы я владела стихией огня, от парня бы остался один пепел, но увы всё, чем я владела в данной ситуации, был язык жестов, чем я непременно и поспешила воспользоваться, показав голубоглазому один из пяти пальцев на руке.

Он приподнял бровь и хмыкнул, вновь вернув свое внимание к гаджету.

Несколько минут спустя пришел автобус. И народ как ошалевший ринулся вперед, унося с собой и нас.

Я и глазом не успела моргнуть, как кто-то чрезмерно настойчивый заталкивал меня в автобус, и мне ничего не оставалось делать, как залезть в транспорт, дабы это неприятные тычки в спину прекратились. Автобус был настолько забитым, что мне даже не приходилось держаться. Я каким-то образом очутилась в самой середине.

Меня зажали со всех сторон, и я чувствовала себя рыбёшкой в сети. Я толком не держалась на ногах, и лёгкий толчок в спину заставил меня пошатнуться и наступить на чью-то ногу.

— Прошу прощения, — смущённо пролепетала я.

— Не прощаю, — сверху раздался знакомый голос.

Теперь я уже ничему не удивлялась. Встретив спокойный взгляд этого пижона, я только распрямилась и предпочла промолчать. На удивление, мы сегодня оба сохраняли спокойствие. Ну по крайней мере, раненых и мёртвых не наблюдается.

Ехать нам было около 15-ти минут, и я мысленно считала секунды. Интересно на каком я уже кругу ада‘? Полагаю, на втором, первым был — лифт! Любопытно, если я пройду все семь кругов, мне полагается награда?

Из мыслей меня вывел очередной толчок. Всегда знала, что общественный транспорт- зло. Держаться было не за что, и я полетела прямо на моего “недоврага”.

К моему удивлению, он не дал мне упасть, чтобы в последствии поглумиться надо мной, а даже придержал за талию, таким образом спасая меня от свидания с полом. Не успела я опомниться, как его рука твёрдо сжала моё плечо, помогая мне сохранять равновесие. Моего состояния было не передать словами. Вероятно, его жест можно расценивать как благородный, однако благородство от Разумовского‘?!

Либо я сплю, либо за пять минут этот мир был перевёрнут с ног на голову! И мне оставалось только ждать подвоха и очередной насмешки.

— Передайте, пожалуйста, до Екатерининской, — вежливо попросила я рядом стоящего мужчину, передавая деньги.

Обладатель ладони, находящейся на моём плече, встрепенулся и, помешкав секунду, передал деньги.

— Еще один, будьте добры, — промолвил блондин, а меня между тем перекосило.

Неужели этот гад тоже в универ?! Да, еще и нафуфыренный! Так, нужно успокоиться. Вполне возможно, у него свои дела. Не все же студенты будут помогать подавать документы поступающим!

Рука Разумовского исчезла столь же неожиданно, как и появилась. Сегодня парень был непривычно молчалив. Безусловно, он все еще оставался засранцем, но из его рта не вырывались мерзкие слова. Вероятно, что-то сильно ударило его по голове.

И как мне кажется, одна из причин, пятничное интервью. Не то чтобы я следила за Разумовским, так невзначай услышала как этот гад оправдывается и вообще все его фразы сводились к одному: «Моя хата с краю, ничего не знаю!»‚ ну в любом случае именно такие выводы я сделала из его интервью.

Стоило нам выйти из автобуса, как наши дороги разошлись, полагаю во благо всего мира.

Уже в здании, прямо у входа меня встретила староста со словами:

— Марголис, что ты на себя напялила‘?

Я бегло осмотрела себя, и не найдя ничего особенного, нахмурилась.

— Ты вообще на кого учишься? — несколько грозно проговорила девушка.

— На адвоката, — заторможено выдала.

— А такое впечатление, что на физрука, — шикнула Нина. Она устало покачала головой, а после проведя рукой по волосам изрекла, — сегодня прощается, но завтра чтоб как с иголочки. Мы студенты не какого-то там, богом забытого, ПТМ а престижного вуза.

— С иголочки это…? — несмелым голосом уточнила.

— Это значит деловой стиль одежды, — как маленькому ребенку разъясняла староста. — Юбка или брюки, рубашка и никаких джинсов!

Безусловно, у меня было пару юбок и брюк, однако одевала я их так же часто как и ходила на пары, что означало на или два в полгода, а то и в год. Юбки, брюки, пиджаки, рубашки — это не мой стиль одежды. Будь я в более выгодном положении нежели сейчас, то сверкали бы мои пятки уже за углом.

— Я не могу тебя впустить в этом, — сморщила Нина носик.

Всё моё нутро наполнило счастливое предвкушение. Я уже представляла как машу ручкой своему «любимому» универу и на всех порах мчусь домой, но стоило мне только размечтаться, как староста нашла для меня другое занятие.

— Будешь бегать, ксерокопии делать, — звучало как приговор, и мне ничего не оставалось, как понуро опустить голову и смирится.

Сперва дела шли довольно неплохо. Около двух часов я бегала с одного конца здания в другой. Абитуриентов было много, поэтому организаторы благоразумно решили распределить всех по специальностям. Безусловно, когда мне сказали делать «ксерокопии», я не ожидала что староста отправит меня помогать не только адвокатам, но и всем желающим.

«А спонсор сегодняшних благотворительных дел Матильда Марголис» — издевался надо мной внутренний голос.

Сперва судьи, затем журналисты, пиарщики и так по кругу. Я носила бумагу не по двум-трем листочка, как того ожидала, а целыми стопками. Кроме того, мне постоянно приходилось слышать замечания по поводу своей неорганизованности и медлительности.

— Отксерь вот это, — дал мне в руки незнакомый парень кипу очередных бумаг: — и отнеси юристам. Пятьсот восьмая аудитория, только побыстрее.

Я с рыком выхватила злосчастные листы, а затем, развернувшись на девяносто градусов, быстрым шагом направилась на четвертый этаж.

С каждой новой ступенькой, я обещала себе в грядущем семестре ни за какие коврижки не пропускать пары, а добросовестно посещать все занятия. Впрочем, когда ты по пятнадцатый раз спускается и поднимаешься с этажа на этаж, ты можешь пообещать себе и не такое.

«И где эта пятьсот восьмая?» — про себя думала, бродя по коридорам.

Оставив позади себя пятьсот седьмую аудиторию, я завернула туда, где по идее и должен был быть конечный пункт назначения, и оторопела.

Народ толпился около дверей, а очередь была невероятная. Вокруг шум, гул голосов и я, скрепя сердце, решительно занесла бумаги над головой, и напором прорывалась через подростков. Те в свою очередь шикали на меня, а особые индивидуумы не стеснялись высказать свое недовольство и вслед мне доносились весьма нелестные слова по типу: «хамка» и «офигевшая». Я уже схватилась за ручку, дабы поскорее выбраться из этой толкучки, иначе рисковала быть проклятой по десятое колено, как это сделал кто-то за меня с другой стороны.

Мой лоб и нос встретился с дверью, прежде чем я успела отскочить. На секунду стало тихо, от боли мои уши заложило. Я не успела прийти в себя, как меня бесцеремонно схватили в охапку и затащили в кабинет. Мои глаза все еще были зажмурены, однако слух понемногу возвращался.

— Эй! — дернули меня за руку.

Я рефлекторно, отдернула руку, открывая глаза, уже подозревая, кто тот наглец, что затащил меня, как охапку соломы. Вероятно, именно так себя ведут дикари. Я тотчас же пожалела, что открыла глаза, хоть и ожидала увидеть его. Знакомые глаза внимательно разглядывали меня, даже с некоторым беспокойствием.

— Ты ходячая катастрофа, — в сердцах выдал он, негодующе качая головой.

В голове был полный бардак, я не могла понять что здесь делает он. Кроме того, держит руками мои плечи и пристально всматривается в лицо своими голубыми глазами, очевидно очаровавшими немало девушек. Но я не они, со мной это не прокатит. Обиженно шмыгнув носом, я потерла лоб. Должно быть шишка, хоть нос не разбила.

Бесцеремонная рука потянулась к моему лицу, и я словно ошпаренная отскочила.

Парень вскинул бровь, а затем на его лице появилась кривая хулиганская усмешка.

— Все таки есть карма, — протянул он, пожалуй излишне довольным голосом, учитывая что минуту назад ударил меня, пусть и не нарочно.

— И это твои извинения? — дерзко выплюнула, взирая на эту ошибку природы.

— Изменения за что? — сухо поинтересовался он, между тем складывая руки на груди.

— По-твоему не за что?

Меня просто убивало такое вопиющее нахальство. Почему он позволяет себя вести столь вызывающе и никто не может спустить его на землю?! Нежели все боятся его папочки?! Так, пусть этот ирод знает, что меня этим не испугать! Глупый неотесанный болван!

Парень закатил глаза на мою реплику, будто ему наскучил этот бессмысленный разговор (а он им по сути и был), и сказал:

— Какого черта ты здесь забыла‘?

Дернув плечом, я гордо задрала подбородок и сжала крепче листы, что по счастливой случайности не выпали из моих рук. Я вцепилась в них так, будто они мое спасение.

— Мне нужно передать, — я помахала ксерокопиями перед его лицом.

— Я их пол часа ЖДУ, — несколько недовольно и озадаченно сказал. — Ты что с того света их несла?

— Конечно, — излишне сладким голоском протянула я, а затем добавив туда баса прохрипела, — Мне сказали тебя с собой забрать.

— Смешно, — хмыкнул юноша, вероятно не оценив всю прелесть моего юмора.

Я буквально впихнула ему эти бумажки. Терпеть общество этого нахального лижона было невозможным. Мне казалось, ему доставляет удовольствие трепать мне нервы.

Больше мне ловить здесь было нечего, безусловно, если парень не собирался мне помочь. К примеру, приложить лед ко лбу, однако это не очевидно не входило в его планы. Он просто стоял и ждал. Вероятно, того момента, когда я исчезну. Конечно, желание потрепать нервы белобрысому во мне горело, однако время поджимает и отчего-то мне казалось что мое отсутствие расценят как дезертирство, а слушать нравоучения от старосты мне отнюдь не хотелось.

Мы никогда не прощались, поэтому когда я развернулась и открыла дверь, парень лишь крикнул:

— Следующий!