Глава 13.1

Грустно вздыхаю и снова на нож смотрю. Я уже хороших минут тридцать пытаюсь его отмыть всяческими способами, но… Металл блестит только там, где я раз сто прошлась губкой. Но запах… Господи, этот запах! Он никуда не уходит, будто въелся в металл. И я понятия не имею, что мне с этим делать. Скорее всего, что-то протухшее попало в пазы, и я не могу его оттуда никак вымыть. Интересно… а если в стиральной машине его прогнать? С ножом что-то случится? Господи и что делать? Рамиль в жизни не поверит, что он таким и был. Потому что такую вонь… Очень сложно не заметить. Ну, хоть флешка на месте. Хоть где-то мне повезло. Потому что я уже даже и не надеялась. Но кто-то сверху явно решил меня пощадить. Но моя радость длится ровно до тех пор, пока не раздаётся настойчивый стук в дверь. — Богдана! — мама вкладывает в моё имя всё своё негодование. — Что ты там делаешь? Я замираю, сердце пропускает удар. От неожиданности губка выскальзывает из рук и падает в раковину. — Сейчас, мам, — быстро бросаю в ответ, но голос дрожит. — Выходи, ты там уже сидишь полчаса, — мама не отстаёт, и в её голосе всё больше недовольства. — Мне нужно с тобой поговорить. Я торопливо хватаю нож, заворачиваю его в пакет, завязываю узел, который тут же развязывается. Дрожащими пальцами перевязываю его заново, прячу всё это безобразие под кофтой и стараюсь успокоиться. Хотя куда уж там… Открываю дверь, пытаюсь не показывать маме, как сильно нервничаю. Но получается так себе… Мама окидывает меня недовольным взглядом, скрестив руки на груди, и смотрит так, что я начинаю с ноги на ногу переминаться. — Что ты там делала? — Эмм…. Мне в подробностях расписывать? Ну там туалет и… Мама вздыхает тяжело, закатывает глаза. А я начинаю потихоньку закипать, с каких пор, у нас такие допросы пошли? — Что с тобой происходит? — мамин тон мне не нравится, это всё попахивает тем, что меня накажут. — Мам, если честно, я не совсем понимаю… — Ты из дома выходила в своих вещах. Вернулась в чужих! Тебя не было больше пяти часов! — Мам… я у Карины была, я же тебе говорила. — А одежда?! — Тоже её. Мама поджимает губы, взглядом буквально вспарывает. Я же чувствую себя некомфортно. Я очень сильно устала и хочу лечь спать. За сегодня было слишком много эмоциональных потрясений. Может, на этом и остановимся, а? Пожалуйста. — Богдана, что с тобой происходит? В последние дни ты сама не своя. Ты стала скрытной, возвращаешься домой поздно. Ты связалась с плохой компанией? Это Карина тебя втянула? Боже, мама всё как будто насквозь видит. Меня потряхивать даже начинает. Но даже если бы я очень сильно хотела… я не могу ей ничего сказать. Мама верит, что всё можно решить вызовом полиции. Но, к сожалению, не в случае с Бешеным. — Мам, ты себя накручиваешь, — начинаю говорить спокойным тоном. Понимаю, что она переживает. — Богдана! — голос становится громче, как будто она пытается прорваться сквозь стену, которую я выстроила. — Эта Карина мне никогда не нравилась! Она слишком вольная, слишком безответственная! А теперь ещё и втянула тебя куда-то, да?! — Мам, ничего не происходит! Перестань. Не выдумывай, у меня просто… Эти дни. Настроение прыгает. Ещё и тесты скоро в универе. Ты же знаешь, как я переживаю, чтобы всё хорошо сдать. — Тесты? Богдана, даже в самые сложные периоды учёбы ты не была такой… нервной. И ты никогда не игнорировала мои звонки! Я отвожу взгляд, пытаюсь придумать, что ещё сказать. — Я просто… у Карины… — начинаю, но мама перебивает меня, не дав договорить. — У Карины! — почти кричит она. — Снова Карина! Эта девчонка мне с первого дня не нравилась! Она плохо на тебя влияет! — Мама, хватит! — восклицаю я, не выдержав её натиска. — Карина здесь ни при чём! Она моя подруга, понимаешь? Подруга! Мы просто… Просто немного задержались, вот и всё. — Немного задержались? — мама делает шаг ко мне, её глаза сверкают от гнева. — Ты пропала на пять часов, Богдана! Пять! И даже не позвонила! — Я взрослый человек! — вырывается у меня, прежде чем я успеваю себя остановить. — Я сама могу решать, что мне делать и когда возвращаться домой! Мама замолкает, её глаза расширяются от удивления. Я вижу, как меняется её лицо. Я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Нельзя сейчас плакать. Нельзя. — Мам, я… — начинаю, но… Я не могу сказать ей правду. Просто не могу. Она никогда не поймёт.

— Хорошо, — мама отступает на шаг, её голос становится холодным. — Не хочешь говорить? Не надо. Но запомни, Богдана, я всё равно узнаю, что происходит. Она разворачивается и уходит в сторону кухни. Я остаюсь стоять в коридоре, сжимая кулаки. Нож в пакете под кофтой обжигает кожу. Чувство вины начинает душить изнутри. — Прости, мам, — шепчу я себе под нос и несусь в свою комнату.