Глава 24.1

Вот же индюк самоуверенный! Что он себе позволяет? Нет, правда, как вообще можно быть таким? И почему моя жизнь за последние недели превратилась в какой-то фарс?

Я лежу у Бешеного на плече, словно мешок с картохой, и ощущаю, как его мышцы напрягаются с каждым шагом.

Он идёт с такой уверенностью, будто мы не в университете вовсе, а где-то на его территории. И самое страшное — я не могу ничего с этим сделать. И ведь ему абсолютно плевать, что на нас пялятся. Я вижу ошарашенные взгляды девчонок, как они нам вслед оборачиваются. Это явно не в мою честь.

Рамиль как будто чувствует что меня вся ситуация смущает и масла в огонь добавляет.

Его рука вверх по моей ноге скользит. Начинаю извиваться, ногтями в его спину впиваюсь.

— Рамиль, ты идиот! — шиплю, стараясь вывернуться из его железной хватки.

— Это мы ещё обсудим, милаха, — отвечает с насмешкой в голосе. — Сначала разберёмся с твоими тараканами.

Я чувствую, как его плечо подо мной подрагивает от смеха, и от этого внутри всё закипает.

— Тараканы у тебя! — выкрикиваю, чувствуя, как горячая волна злости поднимается откуда-то из живота. — Пусти меня сейчас же, или я…

— Что, милаха? — перебивает, резко подкидывая меня на плече. А у меня как ан американских горках, внутри как будто все от щекотки сжимается. — Закричишь?

Тихонько вздыхаю. Нет, конечно, я могла бы закричать, но… готова поспорить, что ему это очень даже понравится. Еще и шуточку пошлую в ответ отпустит. Рамиль умеет это делать. Умеет играть на нервах, на эмоциях, на моей неуверенности.

— Рамиль, ты ведёшь себя как… как…

— Как кто, милаха? — Хмыкает.

— Ты самовлюблённый придурок!

Его смех раздаётся так громко, что я готова провалиться под землю.

— Зато честный, — отрезает, а потом, как ни в чём не бывало, ставит меня на ноги.

Сдуваю прядь волос с лица, глядя на него снизу вверх, и не знаю, что сказать. Сейчас я ощущаю: злость, смущение и кое-что еще… И сейчас с огромнейшим шоком для себя я осознаю… что я соскучилась.

— Ну? — Он скрещивает руки на груди, ухмыляясь. — Ты вроде была настроена потрындеть.

— Ты ненормальный, Рамиль! У тебя совершенно нет уважения к другим людям! Ты хотя бы спросил, хочу я уходить из библиотеки или нет?! Я там была занята! — выпаливаю.

— Ты там ныкалась. И мне интересна причина.

— Я не ныкалась! Это называется учёба, если это слово тебе вообще о чем-то говорит, — отвечаю слишком быстро, и он тут же поднимает бровь.

— Это называется пиздеж, милаха, а по поводу учебы мы еще потрындим, — бросает он и делает шаг ближе.

Я тут же отступаю, но позади уже стена. Отлично. Просто прекрасно.

— Знаешь, милаха, — его голос становится ниже, и я ощущаю, как мурашки бегут по коже. — Ты можешь бежать, прятаться, врать самой себе, но всё это бесполезно.

— Ты не знаешь, что я чувствую, — шепчу, прижимаясь спиной к холодной стене.

— О, я знаю. Знаю даже лучше, чем ты сама.

Он смотрит на меня так, будто видит насквозь. И мне это не нравится. Мне не нравится, что он так близко. Мне не нравится, что моё сердце бьётся так быстро, будто вот-вот выскочит наружу. И больше всего мне не нравится, что он прав.

— Рамиль…

— Не надо, милаха. Не говори того, чего сама не понимаешь.

Его пальцы скользят по моей щеке, и я чувствую, как меня охватывает тепло. От этого прикосновения мои колени становятся ватными.

— Ты ведь понимаешь, что я не отступлюсь? — Его голос звучит тихо, почти ласково, но в нём чувствуется сталь.

Я сглатываю, пытаясь найти слова. Но их нет. Всё, что я могу сделать, — это стоять и смотреть на него.

— Ты со мной играешь, — выдыхаю.

— Нет, милаха, — его губы растягиваются в улыбке. — Я тебя спасаю. От самой себя.

Эти слова окончательно выбивают меня из равновесия. Я смотрю на него, и единственное, что мне хочется, — это закричать. Или удрать. Или… Или поцеловать.

Эта мысль проскальзывает так неожиданно, что я чувствую, как краснею. Нет. Это не может быть правдой. Я не могу этого хотеть. Не могу…

— Рамиль, я…

— Хочу тебе одно место показать. Развеешься, голову проветришь. Ты азартная, милаха?

— Я… не особо…

— Вот и проверим. Только тебе шмотки потеплее нужны, чтобы не замерзла.