Глава 27

Я пытаюсь отдышаться, но сердце всё ещё бешено колотится. Не столько от страха перед льдом, сколько от того, как Рамиль держал меня. От того, как его дыхание касалось моей кожи.

И, главное, от того, как он ухмыляется сейчас. Гад.

— Ну что, милаха, ещё пару кругов? — ухмыляется он, подталкивая меня вперёд.

Я скриплю зубами, но вынуждена слушаться. Потому что вариантов нет. Потому что, если я не двинусь, он опять оставит меня одну. Я ещё не до конца разобралась в его играх, но одно поняла точно: если есть шанс вывести меня из себя, Рамиль его не упустит.

— Ты это делаешь назло! — шиплю, старательно удерживая равновесие.

— Не без этого, милаха, — отвечает, не скрывая удовольствия. — Но и ради твоего же блага тоже.

— Как благородно! — фыркаю.

Рамиль качает головой, но не отвечает. Просто катится рядом, пристально следя за мной. А я… я чувствую, как внутри всё сжимается. От осознания, что он действительно здесь. Рядом. Что он не уходит, как бы мне этого ни хотелось… или хотелось бы?

— Ну давай, смелее. — Его голос становится тише, но твёрже. — Тебе надо почувствовать лёд. Расслабься. Дыши ровно.

— Легко сказать, — ворчу, но стараюсь выполнять.

Ноги всё ещё дрожат, но я двигаюсь. Уже быстрее, чем в начале. Уже без паники. Вроде бы.

— Вот так, милаха. Теперь попробуй сильнее толкаться.

— Я разобьюсь.

— Ну и что? — спокойно отвечает он.

Я зависаю на секунду.

— В смысле «ну и что»?!

— В смысле, ты упадёшь, но встанешь. — Он ловит мой взгляд, и я невольно задерживаю дыхание.

— Может, я просто не хочу падать, — бурчу, переводя взгляд на лёд.

— Может, ты просто не привыкла доверять, — спокойно парирует он.

И эта мысль меня сбивает. Потому что… потому что он опять прав.

Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю. Ладно. Хорошо. Попробую.

Я отталкиваюсь сильнее, чем до этого. Чувствую, как лёд сам ведёт меня вперёд. Это всё ещё страшно, но уже не так сильно. Потому что я знаю — если что, Рамиль рядом.

— Гляди-ка, милаха, у тебя получается, — ухмыляется, подъезжая ближе.

— Может, потому, что инструктор у меня… терпимый, — цежу сквозь зубы.

— Терпимый? — с издёвкой переспрашивает он. — Ты так завуалировала "охуенный"?

Я закатываю глаза, но не успеваю ответить, потому что в этот момент нога снова предательски дёргается, и я теряю равновесие.

— Рамиль! — взвизгиваю.

Но он ловит меня. Опять.

Я буквально влетаю в его объятия, врезаюсь в него, и Бешеный тут же сжимает мои руки, удерживая на месте.

— Что-то ты часто в мои руки падаешь, милаха, — хрипло произносит он. — Прямо судьба какая-то.

Я судорожно глотаю. Близко. Опять слишком близко. И мне нужно отстраниться. Нужно сказать что-то колкое, вывернуться, уйти от этой сцены. Но я не двигаюсь. Потому что внутри всё сжимается от его взгляда. От того, как его пальцы медленно соскальзывают с моих запястий и скользят по рукам вверх.

— Ты дрожишь, — замечает он, пальцем касаясь моей щеки. — От страха?

— Нет! — слишком быстро отвечаю.

Его губы трогаются в усмешке.

— Тогда отчего, милаха?

Я открываю рот, но в этот момент раздаётся свисток.

— Лёд закрывается через десять минут! — раздаётся голос с трибуны.

Я делаю резкий шаг назад. Теряю равновесие, но вовремя хватаюсь за бортик. Дыхание сбивается, сердце колотится.

Рамиль ухмыляется.

— Ну что, милаха, — он делает шаг назад, разворачивается к выходу. — На сегодня урок окончен. Отметим твой дебют?

*** Я сижу в машине, пристёгнутая ремнём, и в который раз кошу взгляд на Рамиля. Он нагло лыбится, ведёт одной рукой, а второй барабанит пальцами по рулю в такт музыке. Спокоен. Как танк. В отличие от меня. Между просим я уже три раза спросила, куда он меня везёт. А ответ ещё ни разу нормальный не получила. Он все издевается.

— Рамиль, не смешно, — бурчу, скрещивая руки на груди. — Я же тебе уже говорила про маму. У меня максимум есть полтора часа…

— За полтора часа мы можем многое успеть, милаха, — ухмыляется, не отрываясь от дороги.

Ужасный! Он просто невыносимый тип!

— Я даже спрашивать не буду, что именно ты успеваешь за это время, — закатываю глаза.

— Ты бы

удивилась, — парирует Суворов.

Я вздыхаю, собираясь, что-то ещё выдать в ответ, но не успеваю — в машине раздаётся звонок. Рамиль бросает взгляд на экран, тут же хмурится.

Я машинально тоже перевожу взгляд. Не специально. Просто автоматически. Телефон он поставил на подставку, так что не увидеть имя звонящего просто невозможно.

На экране мелькает: Шах.

Чёрт. Мне уже не нравится этот звонок. Внутри какое-то нехорошее предчувствие просыпается. Щипать начинает.

— Будь хорошей девочкой и посиди молча, милаха, — лениво бросает Рамиль, прежде чем нажимает кнопку приёма.

Я поджимаю губы. "Будь хорошей девочкой". А он сам когда-нибудь будет хорошим?

Хотя я сама ответ на этот вопрос знаю. Маловероятно.

— Да, — голос его сразу становится резким, деловым. Никакой насмешки, никакой ленивой ухмылки. Чистая сосредоточенность. — Насколько срочно?

Несколько секунд тишины, после чего он присвистывает.

— Фига се.

И тут же его взгляд цепляет меня. Разглядывает. Долго, оценивающе. Будто решение принимает.

— Я подъеду. Да. Я не один, так что бойцов убери. Нечего девчонку пугать.

Губы Рамиля растягиваются в хищной улыбке, а меня внутри начинает трясти. Что-то мне подсказывает, что разговор пошёл про меня. И это совсем не радует.

— Как твои бессонные ночи? Уже придумал, какая сабля первой твою коллекцию покинет? — лениво бросает Рамиль в трубку. Ржёт громко. Фразу его собеседника я слышу очень чётко. Потому что он громко её произносит. Рамиля только что послали.

— И тебя туда же, — произносит Рамиль. Уголки губ парня дёргаются от смеха.

Он громко ржёт, а я, кажется, ещё сильнее вжимаюсь в кресло. Потому что ни черта не понимаю. Но знаю одно: сейчас мы поедем в опасное место.

А я не хочу. Можно мне домой, а? Ну пожалуйста-а-а-а…