Глава 30

Я тихо прикрываю за собой дверь, но сквозняк делает своё дело, и она предательски хлопает. Я замираю. Внутри поднимается тревога.

Если бы я не знала свою маму, то, возможно, надеялась бы, что она уже легла спать и этот разговор отложится до завтра. Но нет. Я слишком хорошо её знаю.

Из гостиной слышится тихий стук стеклянного пузырька о столешницу. Ох, всё. Мамина коронная.

Я делаю шаг в сторону, заглядываю в комнату, и картина передо мной именно та, которую я ожидала.

Мама стоит у стола, аккуратно капает себе сердечные капли в стакан с водой. Всё делается медленно, с демонстративной точностью, чтобы я точно увидела и осознала масштаб трагедии.

Ну всё, приехали.

— Мам, — осторожно начинаю.

— Где ты была? — резко перебивает она, поворачиваясь ко мне лицом. Глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию.

— Мам, ну… я задержалась, — выдыхаю, пытаясь не паниковать. — А телефон опять барахлит…

— Барахлит? — передразнивает она с явной издёвкой. — Ты хочешь сказать, что твой телефон, который ты ТОЛЬКО НЕДАВНО из ремонта забрала, внезапно сломался?

Я машинально сглатываю.

— Ну, знаешь… техника она… ненадёжная…

— Или это твой новый друг научил тебя игнорировать родителей?

Тревога внутри сразу взлетает за максимальную отметку.

— Мам…

— Что, мам?! — она ставит стакан с каплями на стол с таким грохотом, что я вздрагиваю. — Ты была с этим мальчиком, да?!

О господи.

— Мам, ну, прекрати!

— Не прекращу! Я с тобой говорю! — голос её повышается, глаза сверкают. — Это он тебя учит не брать трубку?!

— Я не слышала! — пытаюсь выкрутиться.

Потому что после того, что случилось на складах, я не рискнула больше принимать от мамы вызов. Потому что… Потому что тогда рядом был разгневанный Рамиль. Я просто не рискнула.

— НЕ СЛЫШАЛА?! — мама чуть ли не подпрыгивает на месте. — Богдана, я ТЕБЕ ЗВОНИЛА ДЕСЯТЬ РАЗ!

Я нервно облизываю губы, отступаю назад.

— Мам, честно, у меня что-то с телефоном…

— А, ну давай проверим, — резко говорит она, уже доставая мобильник.

— Мам…

— Наберу тебя. Посмотрим, работает твой телефон или нет.

Чёрт-чёрт-чёрт!

Я лихорадочно роюсь в кармане куртки, сжимаю в ладони чехол от наушников. Быстро, незаметно открываю его, достаю один наушник.

Мой телефон тут же переключается на блютуз-гарнитуру. Ну я надеюсь, что он переключается.

Я наблюдаю, как мама быстро набирает мой номер, и сердце бешено колотится. Господи, пожалуйста, только бы сработало!

Вибрация в кармане на секунду заставляет меня напрячься, но я быстро достаю телефон, стараясь выглядеть как можно более расслабленной.

— Чудесный образом твой телефон исцелился?!! — мама смотрит на меня так, что хочется сорваться с места. Собрать вещи и просто хлопнуть дверью. Как же мне всё это надоело!

— Там барахлит динамик.

— Ты слишком хорошо научилась врать, Богдана, и я вижу, откуда ноги растут.

— Сама проверь.

Я молча нажимаю кнопку, в то время как другая рука судорожно сжимает маленький наушник в кармане. Сжимаю его в кулаке, чтобы не было никаких звуков.

Мама подносит трубку к уху.

Начинает говорить.

Секунда. Другая.

Она морщится, раздражённо водит пальцем по экрану, будто пытается понять, в чём подвох.

— Что за чёрт… — бормочет, снова прикладывая телефон к уху.

Я сжимаю губы, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри уже молюсь всем возможным богам.

— Ничего не слышу!

— Вот! — моментально подхватываю. — Я же говорила!

Мама медленно переводит на меня взгляд. Долго смотрит, будто изучает.

— Значит, сломался… — недоверчиво тянет.

— Я же говорила.

— Удивительно, что он ломается именно тогда, когда ты с этим… — она резко машет рукой, словно не хочет даже произносить его имя, — …мальчиком.

Я сжимаю губы.

— Мам, ну хватит…

— Хватит?! — голос снова взлетает. — Ты врёшь мне в лицо, Богдана!

— Я не вру! — срываюсь, хотя прекрасно понимаю, что именно этим себя и сдаю.

— Ты думаешь, что я идиотка? — взгляд у мамы злой, даже слишком. — Думаешь, что я не понимаю, кто тебя этому учит?

— Мам…

— Это он тебя учит, да?! — она делает шаг ближе, и я отступаю.

— Мам, никто меня ничему не учит, — тише говорю, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Богдана, ты изменилась. Ты стала… другой!

— Я просто повзрослела!

— Ты перестала со мной говорить!

— Потому что ты меня душишь!

Слова слетают с губ слишком резко, и в комнате на мгновение воцаряется звенящая тишина.

Мама смотрит на меня, и в её глазах появляется что-то новое. Не только злость. Что-то другое.

Я сжимаю кулаки.

— Я не маленькая, мама, — выдыхаю. — Я не обязана докладывать тебе о каждом своём шаге.

— Ты моя дочь, — её голос ломается.

— Да, но я не ребёнок.

Она молчит.

— Я пойду спать, — тихо говорю и разворачиваюсь к двери.

— Богдана…

— Мам, я устала.

Медленно выхожу из комнаты, чувствуя, как в груди пульсирует напряжение.

Этот разговор не конец.

Я знаю, что он ещё продолжится.