Глава 37.1

Я сижу на холодном бетонном полу, прижав колени к груди, и нервно оглядываюсь по сторонам.

Послушно жду, как приказал Демьян, но ожидание сводит меня с ума. Тишина на складе кажется удушающей, стены словно сжимаются, заставляя сердце биться сильнее и быстрее.

В голову начинают лезть всякие жуткие мысли. Где он сейчас? Что происходит там, снаружи? Главное — что с Рамилем?

Я стараюсь не думать о самом плохом, но мой разум не хочет слушаться и продолжает подсовывать самые мрачные сценарии.

Руки начинают трястись, и я сильнее обхватываю колени, пытаясь успокоить себя хоть немного. Но внутри растёт невыносимое напряжение, и каждая минута кажется мне бесконечностью.

Зачем Зорин участвует в подобном? Это из-за меня или… или нет? Господи, я не могу избавиться от мысли, что могу быть виновницей всего происходящего. Зорин де предупреждал, а я не послушалась.

Вдруг слышу резкие, громкие свистящие звуки, от которых сердце буквально подскакивает в горле.

Я резко вскакиваю на ноги, глаза широко распахнуты от страха. Что это было? Что происходит?!

Тут же снова опускаюсь на пол, уговаривая себя не делать глупостей, но паника просто с головой накрывает. Снова вскакиваю, начинаю нервно бегать по помещению, будто это может как-то помочь разобраться в происходящем.

Паника нарастает, и я понимаю, что больше не могу сидеть здесь сложа руки. Нужно действовать, возможно, Рамилю нужна моя помощь. Уже почти готова бежать вперёд, не задумываясь о последствиях, когда вдруг появляется Демьян. Он возникает из ниоткуда, его лицо каменное ни одной эмоции не разберёшь. Вот в этом они с Рамилем очень сильно различаются. По Рамилю сразу понятно, что он убивать хочет. Поэтому хрен, что поймёшь.

— Съебаться надумала? — бросает резко, оценивая меня ледяным взглядом.

Я открываю рот, но выдать не могу ни слова, потому что замечаю кровь на его рубашке, когда Суворов старший пиджак скидывает. Страх тут же становится ещё сильнее.

— Вы… вы… вас… — заикаясь, пытаюсь хоть что-то сказать, но не могу даже внятно закончить фразу.

— Сюда иди, заикаться и ближе можно, — резко и раздражённо говорит Демьян.

Громко сглатываю и делаю несколько осторожных шагов к нему. Кровь пугает меня до тошноты, но сейчас не об этом нужно думать.

— Вас ранили? Вам нужен врач! — говорю почти с отчаянием в голосе. — А Рамиль? Что с ним?! Он в порядке?

Паника снова захлёстывает меня, и я резко бросаюсь в сторону выхода, не слушая здравый смысл. Но Демьян мгновенно хватает меня за руку останавливая.

— Сука, брат неуправляемый, ещё и девку себе с прибабахом нашёл, — раздражённо бросает, не отпуская мою руку.

— Пустите меня, я должна узнать! Я… я должна ему помочь!

Демьян смотрит на меня так, будто я окончательно рехнулась, и тяжело вздыхает, качая головой.

— Тебе цвет какой больше нравится? Розовый, зелёный, чёрный? — внезапно спрашивает он таким тоном, что теряюсь на секунду. Шестерёнки в голове не загружаются.

— Что? Зачем вам… — я непонимающе моргаю, пытаясь понять смысл его вопроса.

Он снова качает головой, медленно выдыхая:

— Вот ты сейчас пойдёшь туда, и я без понятия, цвет какого гроба тебе заказывать.

— Что?!

От ужаса охаю. Чуть на бетон не валюсь. Что он такое несёт?

Демьян резко выдыхает и бросает на меня раздражённый взгляд.

— Чего встала столбом? — ворчит. — Перевяжи мне руку, пока я тут всё кровью не залил.

— Я… Я не умею, — запинаясь, чувствую себя совершенно беспомощной.

— А кто у нас тут врачебную помощь оказывать хотел? — язвительно бросает Суворов старший, одним резким движением рвёт рукав своей рубашки и протягивает мне кусок ткани.

Я неловко беру его в руку, смотрю на рану и неуверенно подхожу ближе.

— Перевязывай выше раны, туже затягивай, — командует Демьян, внимательно наблюдая за моими движениями.

Я же оглядываюсь в надежде, что сейчас кто-то придёт и сделает это вместо меня.

Что-то мне от вида крови не очень.

— А если я вам больно сделаю? — тихо спрашиваю, осторожно пытаясь закрепить ткань.

Он смотрит на меня таким взглядом, что я краснею моментально от макушки до

кончиков пальцев на ногах.

— Больно будет, если ты будешь тут мямлить и тянуть резину, — рявкает Демьян. — Давай быстрее!

— Да стараюсь я! — срываюсь в ответ, стараюсь не слишком сильно сжимать его руку.

— Сильнее тяни, я же несахарный, не развалюсь! — раздражённо подгоняет меня. Я на эмоциях дёргаю края ткани сильнее, затягиваю её на руке мужчины со всей силой.

Суворов тут же шипит, я же испуганным взглядом на него смотрю.

— Извините, я правда не хотела, — смущённо бормочу, заканчивая перевязку.

Демьян качает головой, хмыкая с сарказмом:

— Вот скажи, какого хера тебя тогда в клуб занесло? Сидела бы сейчас дома, мультики смотрела.

Я обиженно поджимаю губы.

— Между прочим, оскорбление собеседника — это первый признак неуверенности в себе.

Выдаю в ответ и брови Суворова старшего взлетают вверх.

— Это ты мне сейчас психоанализ провести решила?

— Это констатация факта, вы каждый раз меня оскорбляете при встрече. Хотя заметьте, я вам плохого ничего не сделала. И даже рану перевязала.

Пальцем в руку его тычу. Суворов же усмехается уголками губ. Я с ужасом осознаю, что когда он улыбается, то даже симпатичный немного. Конечно, Рамиль лучше.

Сама же от своих мыслей снова краснею от смущения.

— Заметь, мне бы не пришлось перевязывать рану, если бы ты дома сидела.

— Не факт.

Задираю нос выше. Суворов лишь головой качает и громко вздыхает.

— Карма у нас такая или что. Хер поймёшь.