Глава 22

Игнат

Дверь открывает невысокая, худощавая женщина с уже виднеющимся округлым животом. Жена отца так похожа на одну из его типичных секретарш, что я порой задаюсь вопросом. Он трахает своих секретарш, представляя жену. Или трахает жену, представляя свою секретаршу.

В любом случае мне этот змеиный клубок не прекращающихся измен по барабану. Я бы вообще его не коснулся ни будь замешана в этом Соня. А до нее мне похоже теперь есть дело. Ой, как есть, что аж сюда весь в мыле прискакал.

– Игнат, привет. Ночь на дворе. Ты зачем пришел? Случилось что?

– С отцом поговорить надо.

Просто отодвигаю ее одним жестом. Даже если отец уже спит, я его с кровати подниму и в глаза мне смотреть заставлю. А еще спрошу обязательно, что за дичь он творит?

Благо, отца с кровати вытягивать не приходится. Он сидит в огромной зале прямо перед огромным экраном своей плазмы и потягивает темную жидкости. Скорее всего Бренди. Его старая добрая привычка так расслабляться. Телек даже не включен.

– Игнат? Привет! – кидает мне слегка удивленно, – ты чего пришел?

– Это правда, что ты угрожал Соне?

Я не собираюсь размениваться по мелочам и плясать вокруг да около.

– Кому? Может сначала присядешь? – хмурится он, отставляет бокал.

Отец не любит, когда нарушают эти его минуты спокойствия. А я не люблю, когда из меня делают дурака.

– Девушке, которая на тебя недавно секретаршей работала. Скажи, зачем ты это сделал? – все-таки срываюсь на крик, хотя до этого хотел держаться, – кто тебя просил ей угрожать? Кто тебя просил отправлять ее ко мне силой?

– Потому что эта девка слишком строптивая и сама идти не хотела. Я что должен с каждой дыркой в поклонах распинаться?

Сам не понимаю, как рядом оказываюсь. Но кулак уже занесен и бьет наотмашь. В себя прихожу только от женского крика. Только тогда понимаю, что все-таки сорвался, не выдержал и ударил отца. Хотя какой он теперь мне отец? Да и был ли когда-то?

– Не смей больше никогда ее так называть!

Снова отхожу. Потому что одно дело – ударить по заслугам. Другое дело – убить в состоянии аффекта. И я сейчас в шаге от второго.

– Ты совсем сдурел! – орет он, размазывая кровь, уже начинающую сочиться из носа, – полез на родного отца из-за какой-то бабы…

– Ты мне не отец больше!

Пафосно звучит, конечно. Но других слов у меня нет. И иметь ничего общего больше с этим человеком я не желаю. Он смотрит на меня, хлопая глазами. То ли шок от удара еще не прошел. То ли впечатлился моей фразой. Хотя последнее вряд ли. Если бы он действительно хотел быть мне настоящим отцом, то вкладывал бы свое время, а не спешил откупиться деньгами. Да. Теперь я это окончательно понимаю.

Не знаю, зачем он вообще со мной возился? Может для очистки собственной совести. Или действительно готовил приемника, который будет послушно выполнять все его команды. Только вот просчитался. Не увидел. Послушный приемник из меня, как ласковая домашняя собачка из цепного пса. Не реально.

Теперь я понимаю. Он никогда не стремился к моему благу. Всегда делал то, что выгодно только ему. И его следующие слова лишь всему подтверждение:

– Я больше тебе не отец, говоришь, – усмехается, сплевывая кровь на пушистый белоснежный ковер под ногами, – тогда возвращай все то, что я тебе дал. Деньги, компанию, твою крутую тачку. И валим с голым задом! Как тебе такое?

Я, конечно, сегодня очень пафосный. Но не дурак. И опять же не сентиментален. Единственное, чему меня хорошо научил отец – думать о собственной выгоде.

– С хера ли?! – усмехаюсь, наблюдая, как медленно бледнеет его лицо, – считай, что это репарации, алименты. Ты бросил нас с матерью. Это была моральная компенсация. Не уверен, что мы с тобой вообще даже родные. Ты никогда не задумывался, почему мы так не похожи? Такое ощущение, что мама в молодости хорошо отдохнула с высоким зеленоглазым блондином. Ты никогда не делал тест ДНК?

Да, подлый удар. Но я сейчас вообще не верх благородства и вежливости. Мне бы сейчас не сорваться и не разнести здесь все к ебеням прямо на глазах у испуганной беременной женщины. Руки которой при слове тест ДНК сами собой к животу прижимаются. Весело то как. Интересно, у отца есть хоть один родной ребенок? Хотя поделом ему. Козлине такому!

Пользуясь моментом и наступившей тишиной, делаю шаг вперед. Наклоняюсь над отцом пытаясь донести до него истину. Так, чтобы сомневаться не смел. Так, чтобы большими горящими буквами в мозгу отпечаталось.

– Девочку больше не трогай! Узнаю, что ты так или иначе причастен к ее бедам – по миру пущу! Не пожалею ни денег, ни связей. А если надо будет, то и за решетку сяду. Понял?

– Псих конченный! – дергается он, но ловушка не открывается, – ты еще пожалеешь об этом! На кого руку поднял?

Еще ниже наклоняюсь. Чтобы всю злость и решимость в моих глазах разглядел.

– Мне от тебя только два слова надо услышать: понял – принял.

Даю пару секунд на раздумья. И когда он наконец нужные слова из себя выдавливает, резко отстраняюсь. Надеюсь, мой ошалелый взгляд станет ему предупреждением. Надеюсь, он прочувствует всю серьезность и не будет рыпаться. Ну, а если нет… Что ж. Тогда все свои угрозы я претворю в жизнь.

К выходу иду. Здесь мне больше делать нечего. Теперь я наконец могу осуществить такую необходимую потребность сегодняшнего вечера «напиться и забыться».