Глава 38

– У тебя секретарша беременна! – говорю я так, будто и сам он об этом не знает.

Будто он слепой и не видит ее уже достаточно большого живота.

– И?.. – барабанит пальцами по столешнице, перебирая другой рукой какие-то документы, – ты работать сюда пришла или мою секретаршу обсуждать? Кстати, напомню, ее взять пришлось потому, что ты меня бросила и даже две недели не отработала!

Опять на мастерскую намекает. Ему моя предыдущая работа теперь, как кость в горле. Я все-таки смогла его убедить дать мне хотя бы неделю. Не хотелось бросать ребят вот так. А его дернуло в один из вечеров за мной заехать. Увидеть, что все мои коллеги мужчины и психануть.

Психующий Игнат – это то еще зрелища. И тогда у нас впервые случился секс на капоте. Хорошо хоть за городом тормознул, а не в час пик на главной улице. До сих пор от этих воспоминаний жар по телу разливается.

– А ты недолго горевал и обрюхатил другую. Раз уж с одной не удалось. Нашел себе секретаршу посговорчивее.

– Знаешь, – ноздри его раздуваются, как у быка, – я тебя переубеждать даже не буду. Ведь ты такая милая, когда ревнуешь.

– Я не ревную!!

Хватаю первое, что попадается под руку, и запускаю в него. Какая-то папка с документами. Жаль, что не кирпич. Папкой по голове совсем не больно.

– Конечно не ревнуешь, Соня. Именно поэтому так бесишься, думая, что я спал с другой.

– Значит, ты тоже меня ревновал? – бью его же оружием.

– Когда это?

– Когда хотел спалить ту автомастерскую, в которой я работала?

– Бред не говори. Это другое.

– Конечно другое, – улыбаюсь, радуясь собственной победе, – в следующий раз я тоже не буду тебя разубеждать. Ведь ты такой милый, когда ревнуешь.

Он застывает, но только лишь на пару секунд. А уже в следующее мгновение я оказываюсь прижатой к огромному рабочему столу. И руки Игната подбираются к моим трусикам.

– Даже не смей! – шиплю ему в лицо.

– Всегда мечтал трахнуть тебя в своем кабинете!

Влажный язык скользит по моей шее. Спускается ниже. Прямо к глубокому декольте. Одно умелое движение и моя грудь оказывается на свободе.

– Обожаю твои сиськи! Реальный антистресс.

В подтверждение своих слов он начинает мять их руками. А потом и вовсе прижимается лицом и начинает тереться. Это так дико, пошло и так возбуждающе одновременно. Особенно когда его пальцы в моих трусах наконец достигают желаемого.

– Игнат! Ты спятил! – снова пытаюсь до него достучаться, – там за дверью твоя секретарша. А что, если она сейчас войдет?

– Не войдет. Она ж не дура.

– Ты так хорошо ее знаешь? – снова заводиться начинаю.

Впиваюсь ногтями в его шею. Так, что следы остаются. Как бы я хотела такие следы и в его сердце оставить. Но не получится. Это бесит и заводит вдвойне.

– Да, лисичка! Посопротивляйся мне немного! Ты даже не представляешь, как сильно это меня заводит.

– Псих!

Впиваюсь зубами в его ухо и одновременно мои ноги разъезжаются в разные стороны. Колготки уже спущены. И дело осталось за малым. Узкими трусиками.

– А где прошлые? – хохочет он, – знаешь, они мне даже понравились. Там узорчик такой милый. Если хочешь, я тебе и панталоны подарю. Ты ведь их так любишь. Расстроилась поди, что не нашла?

– Ты мне тот срам до пенсии припоминать будешь?

– Думаешь на пенсии мы еще сможем трахаться?

– Думаешь я перестану возбуждать тебя старухой? Или полной, например? А может полные тебя наоборот возбуждают. Например, твоя беременная секретарша?

– Говори, говори. Твоя ревность, как бальзам на душу.

– Я не…

Но закончить не успеваю. Он делает первый толчок, и я крепче хватаюсь за его широкие плечи. Пытаюсь подавить стон, который сладкой патокой растекается внутри. Как же хорошо. Я никогда не думала, что обычный секс так дурманит мозги. Что можно так подсесть на обычную физиологию. Что тело само будет хотеть подчиняться.

Тело может и подчиняется. Но моя душа нет. Кусаю Игната за шею. Больно. До темно-бурых следов. Он рычит. Матерится. Начинает сильнее толкаться. Словно наказывает и вознаграждает меня одновременно.

Бормочет что-то. Прикусывает мою грудь. Проходит влажным языком по торчащей вершинке соска. И меня простреливает. А он словно уловив эту мою реакцию, приникает губами к твердой горошинке и начинает ее терзать. Начинает подталкивать меня к пропасти. Сорваться в которую – недопустимо. Сорваться в которую – неизбежно.

– Игнат! Игнат! Подожди!.. – шепчу пересохшими губами.

Голос чужой, не мой, срывается. Не слушается. Не хочет мне подчиняться. Как и тело, которое уже давно подчинено ему. Моему тирану. Тому, кто так жадно и властно научил меня любить.

Трахаться. Тут же поправляет сознание. Но горечь и обида быстро растворяются в пошлом касании наших тел. В диком неистовом танце они бьются друг о друга. Огромный член Игната словно поршень ритмично толкается внутри. Насаживает и пронзает меня словно насквозь. В такие моменты я перестаю принадлежать себе. В такие моменты я принадлежу только ему.

– Кончай, Соня! – рычит он, прикусывая до боли мой острый сосок, – кончай, девочка! Я уже на пределе. Ты не представляешь, как я хочу залить всю тебя своей спермой. Твою узкую дырочку, твой маленький ротик и твою шикарную грудь!

От его пошлостей сознание совершенно отключается. Я перестаю понимать, где мы. Полностью отдаюсь безумию, что нас сейчас сжирает. Стону и выгибаюсь, когда мощный яркий оргазм скручивает все тело. А Игнат едва успевает выйти и кончает мне на живот.

– Какая же ты охуенная, лисичка!

– Тебе бы и резиновая баба подошла. Какая разница кого трахать?!

– Есть разница. Есть…

Но больше он ничего не говорит. А вместо этого начинает вытирать мой живот влажными салфетками. Приводит меня в порядок и целует в лоб.

Мне очень хочется спросить, что он имел в виду? В чем разница? Но я закусываю губу. Боюсь? Или… И правда и неправда одинаково ужасны. Наши отношения слишком запутались, и я не вижу из них другого выхода, как выплатить долг и разбежаться в разные стороны.

Разве после всего что случилось, может нас что-то связывать? Разве может появиться то, ради чего стоит начинать все с нуля?