Глава 41

– Скорее всего вы беременны, – молодая девушка отходит от кресла. Снимает перчатки, – беременность запланированная?

Задает видимо стандартный вопрос, на который, впрочем, у меня нет ответа.

– Это точно? Ошибки быть не может? – пытаюсь хвататься за соломинку.

Привычный мир под ногами рушиться слишком стремительно.

– Точно вам только узи покажет. Будете делать? Я могу дать направление.

– Спасибо. Мне надо подумать, – не отвечаю ни на один ее вопрос.

Встаю и собираюсь. Игнат ждет в машине. В клинику он не пошел. Хотя обещание сдержал и выбрал ее сам. Так же, как и настоял, чтобы врач была женщиной.

Его озабоченность начинает раздражать. Он ведь бесится только из-за того, что я могу изменить ему с другим. Будто мне это надо. Будто секс-марафона с ним мне недостаточно. Но из нас двоих только он двинутый на сексе маньяк. И скорее это я должна волноваться, чтобы помимо меня он не трахал какую-нибудь еще сотрудницу офиса. Должна ли? И что делать, если я и правда беременна?

– Что сказал врач? – спрашивает с ходу Игнат.

И мне промолчать бы. Но я утыкаюсь в зеленые глаза, в которых сейчас столько волнения и искренней заботы.

– Врач сказала, что я могу быть беременной.

– Можешь быть беременной… – эхом повторяет Игнат, – от кого?

Придурок! Бросаю на него злой взгляд и дергаю ручку двери. Но он за запястье перехватывает.

– Подожди. Подожди. Глупость сморозил. Просто все так… неожиданно. Ты беременна. От меня значит. Значит, я буду отцом, что ли?

– Не будешь.

Я не знаю, что во мне говорит. Он так легко от меня открестился. Так легко предположил, что ребенок может быть не от него. Парой фраз снова разбил мое сердце вдребезги.

– В смысле? Почему нет? Сонь. Я запутался. Ты беременна от меня. Почему я не буду отцом?

– Потому что я аборт сделаю.

В конце концов это единственно верное решение. Ну, какой ребенок? Ни мне, ни Игнату он не нужен. Этот ребенок ошибка природы. Да и не ребенок еще. Так. Пара молекул. И я не буду чувствовать себя виноватой. Многие девушки, женщины делают аборты. Лучше так, чем потом страдать нам всем.

Хотя Игнат вряд ли будет. Максимум отделается алиментами. И отправит меня на все четыре стороны. Одну. С ребенком на руках. Не хочу!

– Ты хочешь сделать аборт?

Голос его странный, сухой. Не такой как обычно, кипящий бурной энергией. Другой. Будто мертвый.

– А ты хочешь стать отцом от шлюхи?

– Соня, ты не шлюха! Хватит говорить ерунду.

– А кто же я? Ты купил меня, – тараторить начинаю. Сбивчиво. На грани истерики, – хорошо. Пускай я и не шлюха. Не такая, как обычно. Но суть от этого не меняется. Ты меня купил, а я тебе продалась. Классика жанра.

Пару секунд сидим в гробовой тишине. Слышно лишь как машины проезжают за окном. И я решаю продолжить. Хочу расставить все точки. Чтобы не осталось больше сомнений и вопросов. Чтобы сердце больше не болело. Если такое вообще возможно.

– Игнат, я не собираюсь сейчас давить на совесть. Ведь у тебя ее нет…

– Соня!

– Послушай меня, пожалуйста, и не перебивай. Мы с тобой взрослые люди. Но мы наломали много дров. Я понимаю, что ты меня не любишь…

– Соня!!

– Да, не перебивай ты меня! Я и сама собьюсь, – делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, – так вот. И как взрослые люди мы должны думать вперед. Наша связь – ошибка…

– Соня!!!

– Блин, Игнат! Вот как с тобой разговаривать?

– Не надо со мной разговаривать, – рычит он, – я уже понял, что когда ты открываешь рот, то все летит в бездну. Наверно, надо тебе еще чаще его затыкать. Ты, Соня, умная женщина, но такая дура.

Его поцелуй настоящее нападение. Дикое. Животное. Поначалу отбиваться пытаюсь. Но быстро сдаюсь. Игнат знает, как найти ко мне подход. Использует коварные приемы. И вот спустя минуту я уже жалко постанываю, выгибаясь в его руках. Пока он целует, трогает, гладит, шепчет.

– Мое. Все мое. И он, – утыкается ладонью в живот, – тоже мой. Никакого аборта, Соня. Родишь мне сына. Поняла?

– А если дочь? – удается спросить между парой жарких поцелуев.

– Да без разницы. Но мне кажется будет мальчик. Мне сны последнее время снятся, – признается Игнат и я замираю. Но он продолжает целовать. Не замечает, как напряглось мое тело. А может замечает и пытается расслабить, – сначала я думал, что просто детство собственное снится. Но потом в этих снах стала появляться ты. Ты мама этого мальчика, Сонь. Держишь его за руку, и вы ищете меня. Бред такой. Ведь куда я денусь?

– А ты никуда не денешься? – замираю еще сильнее.

Боюсь пропустить хоть одну фразу. Хоть одно слово. Хоть один звук. Кажется что здесь и сейчас решается мое будущее. Наше будущее.

– Конечно нет, девочка моя. Куда я от тебя денусь. Ты меня приворожила. Я без тебя теперь сдохну.

– Скорее без секса со мной, – хохочу в его руках.

На душе так легко становится. Легко и страшно очень. Все слишком хорошо складывается. Того и гляди напорешься на подвох. Как на острый камень в мутной воде. А может и нет. Может и в моей жизни наконец-то светлая полоса наступила?

– Для мужчины секс и любовь неразрывно связаны.

Он пересаживает меня на колени. Утыкается носом в шею. Начинает часто дышать. Словно надышаться не может. Словно мы не виделись много лет. Чувствую, как потоки воздуха волоски на моей шее щекочут.

– А для меня секс не равно любовь.

– Вы женщины вообще странные люди, – усмехается, но тут же спрашивает серьезным тоном, – Соня, родишь мне сына?

– Да куда ж я денусь? – руками развожу.

– И чтобы больше никаких разговоров про аборт.

– Только узи надо сделать, – вспоминаю слова врача.

– Сделаем. Все что надо сделаем. Я теперь тебя на руках носить буду.

– А можно не надо?

Содрогаюсь от одной мысли об этом. Игнат, итак, замучил своей гиперопекой. А что же будет теперь?

– Надо, Федя! Надо!

– Я Соня! – возмущаюсь и хохочу одновременно.

– Тогда тем более.