Глава 23

Спорить не решаюсь, я голая перед ним, Гафар тоже обнажен и это наше откровение. Мой новый опыт, таинство быть с мужчиной наедине и я просто чувствую, впитываю это в себя. Скоро я буду лишена всего, а я так и не полюбила, потому просто беру эти крошки. Хотя бы так, хорошо. Пусть Гафар ненавидит, но хотя бы приблизительно я пойму, какого это, как это вообще происходит у людей. Меня никто не любил и я никого не люблю. Я так и умру без любви, что может быть хуже. Спиной к стене. К этому проклятому бетону. Гафар трогает меня так откровенно, что довольно быстро скрывать свои ощущения не выходит. Внизу живота появляется какое-то томление. Дышать становится сложнее. Он ласкает мой клитор пальцами. Клянусь, не бьет, не делает больно, а именно ласкает, словно дразнит, растирает маленькую чувствительную точку, заставляя меня дышать чаще. – Ах… – Вот так. Прогнись еще. Гафар сильнее наклоняет меня и к своему стыду, довольно скоро я сама уже подстраиваюсь под него, ловлю ритм, прогибаю спину. Лишь бы он делал это и дальше. Трогал меня, растирал клитор, делая его дико просто чувствительным. – Хватит, прекратите вашу пытку, прошу! – Больно? – Да-а! – Ну-ну. Говорит уверенно, а после берет меня за шею, коленом разводит мои бедра и входит в меня. Проталкивается твердым большим членом в промежность, заставляя ахнуть от неожиданности и боли вторжения. Хотя боли как прошлый раз нет. Гафар сделал что-то, от чего я сама стала очень влажной, я опьянела от его рук. Кажется, мой перепуганный мозг начал плохо работать, потому что в отличие от первого раза, я больше не реву. Я теку, я мокрая и мне хочется. Хочется сейчас почувствовать хотя бы что-то кроме страха. Опираясь ладонями о стену, прогибаю спину и просто прислушаюсь к тому, что сейчас происходит. Гафар входит в меня полностью, держа за шею рукой. Проталкивается, нанизывает на себя и когда мы оба понимаем, что глубже я принять его просто не способна, он начинает двигать бедрами. Сначала медленно, неторопливо входит, а после быстрее, в едином ритме. – А-ай! – Тихо, ни звука! Прикусываю губу и просто терплю, хотя боль первого вторжения быстро сменяется чем-то новым. Необычным, это ощущение наполненности и ритма, его силы, власти, грубости. Затихаю, пытаюсь найти боль, но ее нет. Я просто насажена на него, точно бабочка на булавку. Гафар держит меня за шею, но не душит, просто зафиксировал, а еще на этот раз я чувствую его тело без одежды, его тепло, сильные опытные руки. Он точно знает что делать (в отличие от меня), и делает. Владеет мной, управляет, трахает, как он сказал, заставляет чувствовать что-то новое. Такое сильное, развратное, грешное. Мне так стыдно, что я уже даже рада, что Гафар не видит моих глаз. Какое же это падение, мой позор, я ведь даже не сопротивляюсь. Напротив, я бесстыже расставила ноги, встала на носочки и принимаю его. Дыхание сбивается, Сайдулаев не отпускает. Наоборот, он ускоряет ритм и мои ноги начинают дрожать. Это слишком. Когда я медленно оседаю, Гафар не дает. Он подхватывает меня и с легкостью укладывает на кровать. Лицом от себя, никаких моих прикосновений. Это под запретом, мне нельзя его трогать. – Согни ногу. Прогнись. Расслабь живот. Хорошо. Иди сюда, я хочу тебя. Хочу тебя трахать, моя ненавистная сука! Короткие приказы, слушаюсь. Делаю как он говорит и этот дьявол ложится на меня, а после, придавив собой, снова входит. В этой позе мне намного проще, не надо стоять на ногах и я могу сильнее “ничего не чувствовать”. Я так сильно стараюсь выключить эмоции, правда, но этот бес делает все для того, чтобы все происходило как раз наоборот. В какой-то момент я чувствую, как Сайдулаев наклонился к моей шее, а после провел по ней носом и поцеловал куда-то в плечо, прикусил и затем лизнул меня языком в место укуса. Одновременно с этим этот бородатый вампир одной рукой обхватил мою грудь, а вторую просунул мне между ног и завалился со мной набок. Стыдно, порочно, за гранью. Гафар так сильно зафиксировал меня в позе, которую мне даже произнести стыдно, что я просто не могу больше сопротивляться. Я просто чувствую его. Клянусь, я чувствую его везде, он заполняет меня, забирает, пленит, кажется, словно достает до самой матки своим каменным пульсирующим членом и это, это что-то запредельное. И двигается, двигается, двигается… – Хва…хватит. Прошу, а-а-ах! Я не могу больше… – Можешь. Чувствуешь, как я тебя трахаю? – А-а-ай! Да…да, да! Это я кричу, когда Черная Борода начинает двигаться во мне так быстро, словно отбойный молоток и я не выдерживаю. Громко вскрикиваю, забиваюсь в его руках, а он не останавливается. Кажется, так и выглядит смерть в руках своего палача. Между ног разгорается пламя, груди становятся такими чувствительными, дыхание перехватывает и я чувствую все настолько остро, что кажется, вот-вот умру. Задыхаюсь, забивалась птицей в его руках, но мне не больно. Гафар тяжело дышит, а мне как-то иначе, не так, как было в прошлый раз. Гафар рычит, сильнее меня обхватывает за талию, делает еще несколько адских толчков и замирает. Я чувствую, как он пульсирует во мне, он кончает и только после освобождает меня. Едва живая, я отползаю от него на край кровати, натягиваю одеяло, закрыв лицо руками. Стыд, проигрыш, мое тотальное падение. Он искусно мне мстит, потому что так опускать женщину, с которой ты не то что не в браке, с который ты даже не помолвлен. Я уже падшая, он сделал меня такой. Еще и стонала в конце. Дура. Чувствую, как Гафар убрал одеяло, а после схватил меня за подбородок, всматриваясь своими черными глазами. – Чего ты ревешь, разве я сделал тебе больно и сегодня?! – Вы меня опозорили и я… я умирала! – Ты кончила. Переживешь как-то, так что хватит рыдать, всю простынь мне уже затопила! Быстро вытираю слезы. Не знаю, почему разревелась. Как дура. Прикрываю грудь одеялом, смотрю на Сайдулаева. Он мог бы показаться мне очень красивым, если бы так адски не ненавидел меня. – Можно вас попросить об одной услуге? – О какой еще услуге? – Я хочу чтобы моим палачом на казни были вы. – У тебя будет выбор. Почему именно я? – Все просто. Никто меня лучше вас не убьет. Хочу умереть от вашей руки. Глава 24 – Это не тебе решать. – А кому? – На казни будет известно. Она ничего не ответила на это. Отвернулась, зарывшись в одеяло, а я вышел на улицу. Хотелось курить, но воздуха хотелось еще больше. Я дал слабину во второй раз, просто позволил себе ее, не смог отказаться. Как только запах вдохнул, провел по нежной коже, меня понесло. В этот раз все было лучше, по крайней мере, Джохарова так не рыдала, но все равно. Тряслась, не доверяла и только под конец расслабилась. Я и не знал, что ненависть и похоть браться близнецы, потому что чем сильнее я ненавидел эту девочку-ночь, тем сильнее хотел ее. Трогать, брать, упиваться ею. Эта слабость мне не нравилась, но пока ведь все равно время есть, это вообще ни на что не повлияет. Отец задерживается и я могу отдохнуть, хотя отдыхом это назвать язык не поворачивается. Под меня крепко роют, в городе черте что, скоро перевыборы и этот груз я давно тащу на спине. Товар потеряли, деньги с него, соответственно, тоже. Хорошо хоть казино вернули, приструнив одного выскочку по имени Виктор. Но он безвреден, как взял земли, так и отдал. Как досталось ему казино за красивые глаза, так и назад оно отошло Крутому еще и с процентами. Это все неважно. Важно то, что у меня в городе продолжают пропадать люди и это уже не смешно. Девушки исчезают без следа. Выходят из дома и не возвращаются. Мы нашли вербовщика, но он и хрена не сказал. Даже тогда, когда его рвал на куски ученый абалай Беслана. Мы ищем дальше, Фарах советует провести перевыборы быстрее, но я пока не готов. Пока Мэссера с его бизнесом не потопили я считаю это опасным, а еще Чезаре. Хоть бы они не заявились, но пока все тихо, кажется, обошлось. Я бы поговорил с Брандо, если бы он не был таким упрямым. Как баран, честное слово, второй Савелий, хотя у Крутого хотя бы опыт был, а тут одни только гормоны. Мне не хватает Фари. Вот кто умел перетасовать колоду верно, а теперь мы без него. На костылях, мать их. Докуриваю сигарету. Она все еще там. В спальне моей сидит. То ли пленница, то ли просто жертва. Еще и Фарах капает “продай, продай”, как будто месть имеет цену. Нет у нее цены, она только кровью смывается и хрен я Лейлу уже продам кому, самому ненавидеть ее мало. Притом, что с каждым днем близиться ее казнь и мне должно стать легче, так? Не знаю, смотреть спокойно на нее не могу. А сегодня еще попросила, чтобы я был ее палачом. Для чего? Я не знаю. Я вообще эту девушку не понимаю. Она не ревела в этот раз особо. Кончила даже, такая чуткая, что самому стало страшно. Нельзя мне ее, под запретом Лейла, и я сам идиот, что приволок ее так рано. Сам себе создал проблему, а теперь ни отпустить, ни выкинуть ее не могу. Я хочу ее и сам себе не разрешаю, срываюсь, а после все равно беру. Надо чтобы отец поскорее приехал и это закончилось. У меня выборы, карьера, планы, мне не до этой зеленой ромашки. Усмехаюсь, вспоминая, как ее глаза округлились, когда я сказал про кровь своих жен. До чего же наивная, разве можно быть такой. Она тогда аж губы распахнула, побледнела, в глазах появились слезы, а я допил красное сухое и вышел из комнаты. *** Остаток ночи я провожу одна в комнате. Гафар не входит и это хорошо. Не хочу его видеть, хотя нет, вру. Я же сама сегодня попросила его быть моим палачом. Зачем? Мне так проще. Знать, что это сделает именно он, хотя по правде, пока я слабо представляю, что меня ждет. Во мне бушует обида на его грубость, на то, что он сегодня заставил меня ощутить, что снова опозорил. И еще мне самой стыдно, что я так реагирую. Не так, наверное, надо. Правильно было бы сопротивляться, драться, не знаю, а на деле я бессовестно сегодня ему отдалась. Мне стыдно смотреть на свое отражение утром. Между ног все горит. Гафар делал это со мной долго и я не сопротивлялась. Напротив, спину прогибала и хотела еще. Не знаю, что со мной. Наверное, мне хочется ласки, пусть даже от врага. Невозможно вечно жить в ненависти. Рано или поздно находишь что-то, за что можно зацепиться, пусть даже это твой будущий палач. – Лейла, иди завтракать. Фатима. Стучит ровно в девять. – Гафар дома? – Уже нет. Рано уехал. Выходи, я блинчиков испекла. – Спасибо. Завтрак проходит спокойно. Во дворе мало охраны, большинство уехали с Сайдулаевым, насколько мне удается выяснить у Фатимы. То и дело поглядываю на ворота, они открыты сегодня. Для чего? Они кого-то ждут или просто не успели закрыть? Не знаю, я спала как убитая. Слышала отдаленно рано утром какие-то шаги в коридоре, но так и не поняла, что там происходило. Может, я просто себя накручиваю? Гафар просто дважды вдовец, так тоже бывает? Я не знаю, пустые догадки только выводят из себя. Какой он человек. Жестокий это точно. Остальное мне пока непонятно. Я его не знаю, а то что знаю, не внушает доверия от слова совсем. После завтрака иду снова к себе. Точнее, к нам в спальню. Проходя по длинному коридору мимо того самого подвала я вдруг слышу какой-то вой, словно кто-то кричит. Это женщина. Останавливаюсь, не в силах сделать ни шагу. Клянусь, я слышала этот звук и он точно доносился из подвала. Та самая черная дверь, звук оттуда, но как только я приближаюсь, слышу шаги и прячусь за угол. Охранник проходит, не рискую натыкаться на него. Сердце ускоряет ритм. Я точно слышала звуки и это была женщина, клянусь! Синяя Борода, Синяя Борода! Так Гафара называли в моем поселке и кажется, теперь я понимаю, что даже в самых странных слухах есть доля правды. Жены Гафара живы, по крайней мере, одна из них. Это правда. Его слова, он тогда ведь сказал мне, что замуровал своих жен! О боже, это правда! Как только охранник проходит, я бегу к этой двери и с силой дергаю ее, но она закрыта, там замок. Я следующая. Мелькает голове и от одной только мысли об этом подкашиваются ноги. Это все не страшная сказка, он реально как Синяя Борода. Мучает женщин, он там их пытает. Своих жен. А что тогда будет со мной, если я для него не ценнее чашки кофе? Адреналин быстро разгоняется по телу, становится жарко, в висках пульсирует страх. Бежать. Отсюда. Срочно. Как можно скорее бежать!